Записки герболога. Лабиринт

Комната, в которой Невилл проснулся, была ему совершенно незнакома. Маленькая, но опрятная и светлая. В нее поместились только кровать, на которой он лежал, тумбочка с целой шеренгой флаконов и шкаф у стены. Сквозь ситцевые занавески из окна пробивались солнечные лучи. Скорее всего, было ранее утро, но точнее определить было пока невозможно. Как же он здесь оказался? Память сохранила только злосчастный зал в Лабиринте, где их обнаружили невыразимцы. Невилл тогда продолжал лежать на своем экзотическом ложе, но ни это обстоятельство, ни внешний вид Снейпа, похоже, никого не удивили. Скорее всего, истинная причина, по которой главу Отдела тайн за глаза называли Змеем, была членам Отряда давно известна. К моменту, когда место эпической битвы откопали от завала, дети уже давно были доставлены наверх и сданы на руки родственникам, так что о них волноваться больше не приходилось. Чего нельзя было сказать про Снейпа. Рана профессора, несмотря на его уверения, оказалась достаточно серьезной. А вот Лонгботтом, по словам колдомедика, стремительно шел на поправку. Однако, после краткого совещания, в котором сам Невилл не принимал участия, усыпили почему-то именно его. Несмотря на его бурное возмущение. И что было дальше, оставалось только гадать, как и где же он в конце концов оказался. Что коварные коллеги сделали со Снейпом, он не знал, но почему-то был уверен, что усыпить себя тот бы не позволил, а рискнуть что-то предпринять против его воли не смог бы ни один невыразимец. Самоубийц в Отделе никогда не водилось. Поразмышляв еще немного о последних событиях, Невилл решил все таки разведать для начала, где он оказался. Он поднялся на ноги. Никакой одежды в комнате не нашлось. К счастью, на нем была пижама, а не ночная рубашка с дурацким разрезом на спине, как в Мунго, так что выглядел он вполне прилично. Особой боли Невилл больше не чувствовал, только легкую слабость, но и она быстро проходила. Толкнув чуть скрипнувшую дверь, он вышел в коридор. Оказалось, что комната, в которой он проснулся, располагалась на втором этаже. Впереди виднелась лестница, ведущая вниз, по-видимому, в холл, а напротив неё была еще одна дверь. Поколебавшись, он осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь. Это тоже была спальня, правда чуть побольше, но тоже довольно скромных размеров. В центре её стояла широкая кровать, застеленная нежно-салатовым одеялом, сквозь которое угадывалась фигура спящего человека. Подойдя чуть поближе, Невилл разглядел темные длинные волосы, разметавшиеся по подушке и голую ступню, видневшуюся из-под одеяла. Профессор Снейп, а это вне сомнений был именно он, спал, уткнувшись своим выдающимся носом в угол наволочки. Стараясь двигаться как можно тише и даже не дышать, Невилл подкрался к самой кровати. Во сне профессор не выглядел таким уж грозным: разгладилась суровая морщинка между бровями; вечно сжатые в узкую полоску губы полуоткрылись; глаза под веером длинных ресниц больше не метали молний. Он просто спал. Спал и во сне выглядел удивительно беззащитным. И до боли в сердце желанным. Больше всего Невиллу хотелось убрать темную прядь со лба, провести пальцем по высоким скулам и поцеловать наконец эти губы, так часто снившиеся ему в последнее время. Но нельзя. Едва ли профессор простит ему столь фамильярное обращение. Просто выгонит вон, и все. А этого допустить было никак нельзя. Вздохнув, Невилл прикрыл глаза, чтобы побороть искушение и найти в себе силы просто уйти, не наделав глупостей. Поздно... — Знаете, Лонгботтом, больше всего вы сейчас напоминаете мальчишку, пришедшего к постели родителей в надежде, что его пустят под одеяло. К вашей голубой пижамке только плюшевого медвежонка не хватает, для полного сходства. Невилл открыл глаза и в растерянности уставился на Снейпа. Тот, разумеется, уже не спал. Перевернувшись на спину, он с видимым удовольствием разглядывал смущенного подчиненного. — Да-да. И выражение лица должно быть примерно такое, — продолжил он, широко зевнул и потянулся, — Мерлин, это конечно очень трогательно, но в такой ситуации я чувствую себя настоящим педофилом, можете мне поверить. — Я не ребенок, сэр! — подобные сравнения показались Невиллу обидными, но что еще на них можно ответить, он не представлял. — Да ну? Уверены? Значит, преследование со стороны закона мне не грозит? Замечательно! — Снейп вдруг широко улыбнулся, откинул край одеяла и сделал приглашающий жест рукой: — Присоединяйтесь! Это не могло быть правдой! Просто не могло и все! Скорее всего это — сон. Он сейчас проснется и окажется в Мунго, где ему и надлежало быть после всех приключений. Невилл был настолько уверен в иллюзорности происходящего, что не таясь быстро ущипнул себя за предплечье. Не помогло. Снейп почему-то и не думал исчезать. Напротив, он похлопал ладонью по открывшейся простыне и выжидательно посмотрел на растерянного великовозрастного мальчишку. И что было делать? Чувствуя себя полным идиотом, Лонгботтом сделал крошечный шаг к кровати и замер. Безумно хотелось принять такое неожиданное предложение, но... Мерлин, да он просто не мог сделать больше ни шага! Пауза затягивалась. Надо сказать, что терпение никогда не было сильной стороной профессора, если речь шла не о зельях, и годы не смогли исправить этот недостаток. Спустя пару минут молчания он закатил глаза и пробормотал: — Да, все еще больше запущено, чем я предполагал. Затем привстал и вдруг, схватив Невилла за руку, рванул его на себя. Не ожидая подобного вероломства, Лонгботтом повалился на кровать и уже через секунду оказался прижат к матрасу сухощавым телом. Опираясь на руки, Снейп склонился над его лицом, щекоча шею темными прядями волос, и прошептал: — Я ждал этого момента несколько лет и больше не намерен терпеть. Он склонился чуть ниже и коснулся губами лба, поцеловал брови, чуть подрагивающие полоски ресниц, кончик носа. Легко, нежно, как будто играя. Провел рукой по щеке и пытливо заглянул в глаза: — Или я опять ошибся, Лонгботтом? Возможно, мои действия просто шокировали вас. Тогда... Он сделал движение, как будто хотел отстраниться. — Нет! — сбросив оцепенение, Невилл изо всех сил обхватил плечи профессора и, уже не думая о последствиях, впился поцелуем в такие желанные губы. Они оказались твердыми, чуть суховатыми, но от одного прикосновения у него разом перехватило дыхание, закружилась голова. А он все целовал, целовал... И его целовали в ответ. Так же неистово и жадно. Когда воздух окончательно закончился и им пришлось прерваться, Невилл наконец прошептал: — Вы никогда не ошибаетесь, сэр. — Да? Вы только сейчас это поняли? — Снейп усмехнулся и с удивительной нежностью вновь погладил его по щеке. — Признаться, вас всегда было очень трудно понять, Лонгботтом. Столько лет понадобилось... — Невилл, — млея от непривычной ласки, прошептал Лонгботтом. — Что? — Меня зовут Невилл, сэр. Снейп склонил голову на бок и улыбнулся: — Невилл... А я — Северус. Приятно познакомится.