Закон подлости и все его аспекты.

Когда Такемичи одним заходом осушил стакан, это действительно помогло. Горло перестало так сильно першить, чему мальчишка был несказанно рад, ведь кому понравится драть таким образом связки? Баджи с Кадзуторой уже успели начать спорить о чëм-то незначительном, из-за чего Шиничиро тут же выпроводил их за дверь, обосновывая это тем, что Мичи нужен отдых, а лишний шум лишь помешает. Вот откуда ему было знать, что когда они останутся наедине, Ханагаки ещë больше будет чувствовать напряжение? Ругань друзей навевала приятные, и не совсем, воспоминания, помогала отвлечься от находящегося рядом Сано, что намного сильнее нервировал одним своим присутствием. Когда Шиничиро сел напротив, Такемичи неловкими движениями передал ему уже пустой стакан, попутно тихо извинившись, когда чуть не выронил его. Шиничиро от такого неловко улыбнулся, перенимая стакан и сразу же ставя его на ближайшую ровную поверхность, коей оказалась стоящая возле дивана колонка. Всë равно нерабочая, пусть хотя бы так послужит. Повисло неловкое молчание. — Извините за предоставленные неудобства, я сейчас же покину ваш дом, — протараторил Такемичи, быстро вскакивая, отчего плед, которым его укрыли, упал на пол. Последовало ещë одно тихое извинение, а Шиничиро ринулся помочь поднять одеяло. — Ничего страшного, ты вовсе мне не мешаешь! Оставайся сколько угодно. Ой. — руки парней соприкоснулись, Мичи быстро одëрнул свою, прижимая к груди. — Извини. — сказал старший Сано, немного стряхивая плед. Ситуация набирала обороты, но не как обычно, а в более неловком плане. Шиничиро не знал, что говорить и что делать, а Такемичи не хотел ни того, ни другого. Тупиковый момент, когда из человека пытаются вытянуть ответы, или хотя бы какие-то действия, а он молчит. Такемичи уселся обратно на диван, исподтишка поглядывая на Шиничиро, что быстрыми движения сложил одеяло. — Да и тем более, это не мой дом, вернее, мой, но магазин, так что я не против твоего прибывания здесь, — последовала успокаивающая улыбка, которая себя не оправдала, ведь собеседник лишь ещë более опасливо скукожился на потрёпанном диванчике. — Ты, наверное, устал, так что ложись спать, хорошо? — продолжал монолог Шиничиро. Небольшие синяки под глазами паренька сильно бросались в глаза на бледной коже, что только сильнее волновало взрослого. Мичи тихонько кивнул. Всяко лучше сейчас лечь спать, чем продолжать разговаривать с этим человеком. Хотя, можно ли это назвать разговором? Ханагаки просто улёгся обратно. Окончательно распустившийся бинт, который Мичи заметил, только когда он упал, передали Шиничиро. Тот, в свою очередь, прихватил стакан и ретировался из комнаты, перед выходом пожелав мальчишке приятного отдыха. Теперь стало тихо. Только отголоски брани Баджи и Кадзуторы доносились откуда-то из-за двери. — Даже в детстве они были теми ещё идиотами… — практически только губами прошептал Мичи, глядя на свежие раны на руке и постепенно проваливаясь в сон.

***

Баджи уже хотел было накинуться на Кадзутору с кулаками, не всерьёз, конечно, но и отхватил бы он знатно, как дверь открылась, а Шиничиро шикнул на них, явно недовольный поведением парней. — Будьте тише, — брюнет поставил стакан на стойку, не особо заботясь о том, что ему там совсем не место. Спасибо, что хотя бы окровавленный бинт туда же положить не удосужился, кидая его в близстоящую мусорку, — Этот парнишка лёг спать, да и вам давно пора. Только четыре утра доходит. Я постелил вам в зале, топайте. — Их мнения не спрашивали, и это было понятно. Мальчики молча переглянулись. Оба на вид были уставшие, и Шиничиро им в этом не уступал. Удивительно, но друзья не стали как-то препираться, спорить, они просто пожелали старшему спокойной ночи и отправились к лестнице. Шиничиро этого и хотел, но не ожидал такого послушания со стороны детей. Приятный бонус на вечер, что уж там говорить.

***

Такемичи трясёт. Он сидит, но непонятно на чём, вокруг просто белое пространство, но сейчас его это не волнует. Руки и одежда парня были в крови, и он знал, чья она. Будто на инстинктивном уровне. Он догадывался. Позади послышался знакомый ласковый голос, но у Мичи не удалось разобрать, что говорила его старая знакомая…или знакомые? Уши просто заложило, он не хотел ничего слышать, белый шум постепенно сводил с ума. Парень чуть ли не бился в истерическом припадке на полу, моля, чтобы это прекратилось, пока вокруг кольцом становились живые трупы. Все они были до боли знакомые, на корке подсознания всплывало всё больше вариаций различных смертей каждого из них, пока эти ходячие мертвецы просто стояли на месте, пронзая Ханагаки мертвенно холодным, осуждающим взглядом. Им даже ничего делать не надо, чтобы сводить Такемичи с ума, он сам с этим прекрасно справляется. Вдруг всё резко меркнет, а Ханагаки резко просыпается в поту и слезах на всё том же диванчике. Дышать было тяжело, мальчишке еле-еле, только время от времени удавалось вздохнуть. Он был словно рыба на суше. Паника всё никак не отпускала. Но ведь всё имеет свой конец, так ведь? Примерно спустя полчаса Такемичи просто лежал. Возле, буквально под боком, тихо посапывал старший Сано, держась за маленькую ручку Ханагаки. Поначалу это ещё больше испугало, но потом он посмотрел на это с другой стороны. Эта ситуация… мила что ли? Шиничиро, похоже, таким образом пытался успокоить Мичи, пока тот плакал и дрожал во сне, хоть он и является для него совершенно посторонним человеком. только вот такая помощь оказалась совершенно бесполезной. В очередной раз протерев глаза, опухшие и покрасневшие от слез, Мичи поморщился от света. Лучи только вышедшего солнца сильно слепили из-за ничем не закрытым окна. Он должен отдать должное, немного, но этот сон всё-таки помог снять усталость. Теперь организм не был настолько истощён. Но сейчас нужно думать о другом. Что же делать с «новыми» и неожиданными знакомыми? Просто так они его не отпустят, особенно Шиничиро. Он же по, любому в курсе о попытке Такемичи с моста сигануть, конечно не даст так просто уйти. Первая и уже конечная мысль была о том, чтобы просто сбежать. А потом можно и закончить начатое. Это, опять же, лучше, чем беседовать с Шиничиро на эту тему. Решение было принято, осталось только воплотить его в жизнь.