Закон подлости и все его аспекты.

Сигарета потихоньку тлела в руках тёмновласого мужчины, который, видимо, убирался в довольно просторном помещении, больше походящим на магазин. На улице вечер: люди почти не ходят в этом районе в такой час. Тишина и идиллия, которую прерывают негромкая мелодия попутно с вибрированием телефона. Парень отвлёкся от раскладывания гаечных ключей на стенд и подошёл к столу, на котором и лежал мобильник. Брюнет затянулся, смотря в экран раскладушки. Теперь сигарета была зажата между пальцами, а негромкий голос раздался эхом по комнате. — Алло. Кадзутора, какого чёрта ты ещё не спишь? Время видел? — вместе со словами изо рта небольшими клубами выходил табачный дым, что неприятно бил по глазам и слизистой носа. Кадзутору охватил тремор, телефон чуть ли не выскальзывал из его дрожащих рук, так что заметивший это Баджи перехватил его, пока на той стороне ничего не понимающий Шиничиро пытался выяснить, что произошло. — Эм-м… Шиничиро-сан, тут такое дело… Нам нужна помощь… — Что случилось? — сигарету потушили о стенку консервной банки, что, видимо, уже долгое время служила пепельницей. Шиничиро выглядел серьёзным, словно готовым в любой момент подорваться с места, кинувшись в самое пекло ради этих детей. — Тут… ребёнок, — брюнету все-таки не удалось подавить дрожь в голосе. Парень снял с себя кофту и накинул на бессознательного Ханагаки. Пару секунд на той стороне молчали, но вскоре всё же послышался голос: — Куда подъезжать? — в тот момент Баджи был готов в ноги целовать всё понимающего Сано. — Мы у речки. Ну-у… помните? На которой мы с Майки сидим всё время, — да, мальчишки часто здесь мотаются. А ещё часто могут засидеться допоздна, вот Шиничиро и приходилось забирать вечно сопротивляющегося Манджиро. — Понял, буду через пару минут. Ждите. — И вызов сбросили, о чём Кейске оповестили короткие гудки на той стороне. Баджи сложил мобильник и протянул хозяину, Ханемии, что всё ещё дрожал, словно осиновый лист на ветру. — Эй, ты или я его словил? Чего испугался-то так? — Кадзутора трясущимися пальцами всё же забрал свой мобильник, обиженно фыркая. — Ничего я не испугался… Неожиданно просто. — Ахахаха! И трясёшься тоже с неожиданности? — В голос рассмеялся Кейске. Кадзутора заметил, как подрагивают пальцы клыкастого. Ханемия подошёл на ватных ногах к телу, что распласталось на асфальте, присаживаясь на корточки возле. Им повезло, что пацан не успел упасть в воду, а то Баджи сиганул бы за ним, в этом Казу не сомневался, и оба были бы промокшими до нитки. Да, на улице лето, но всё же вечер уже. Да и не факт, что Кейске справился бы с течением, попутно пытаясь вытащить ещё одного человека. Взгляд упал на руку парня и Кадзутора ахнул, прикрывая рот ладошкой. Кейске это насторожило, и он перестал, наконец, смеяться. — Что такое? — Кадзутора замялся. Показав пальцем на руки парнишки, он тихо пролепетал — Рука… — Баджи вскочил на ноги, так как его друг загораживал всё, и обошёл его. Покрытые мурашками, от уличной прохлады, плечи вздрогнули. Раны на руке парня смотрелись…неприятно. На лбу выступила испарина. Кровь всё ещё шла из разодранных ногтями ран, при чём довольно обильно, что и испугало клыкастого. На другой стороне моста послышался слабый слабенький рёв мотора какого-то автомобиля, а после вскрик. — Баджи! Кадзутора! У вас всё в норме? — к парням подбегал только что вышедший из старого «Honda» брюнет. — Шиничиро-сан! — вскрикнул Ханемия, поднимаясь на ноги и обхватывая торс мужчины, который только остановился возле троицы. Сано успокаивающе погладил всё ещё подрагивающие плечи Кадзуторы. Взгляд глубоких ониксовых омутов растерянно остановился на парне, лежащем на асфальте, а после, с немым вопросом, перешëл на Баджи. Шиничиро даже не успел ничего спросить, как Кейске сказал: — Шиничиро-сан… Давайте я вам п-потом всë объясню. — и в этот раз брюнету не удалось скрыть дрожь в голосе. Чëрт. Сано замялся, но спустя несколько секунд замешательства, неуверенно кивнул. — Ладно. Кадзутора, не мог бы ты меня отпустить? — упомянутый нехотя, но всë же отошëл от брюнета, тот, в свою очередь, сразу кинулся к бессознательному мальчонке.

***

Такемичи неловко прокашлялся и, хриплым голосом, сказал: — Ханагаки Такемичи… — «Путь цветения», значит… Какое красивое имя. — Шиничиро снисходительно улыбнулся. Кейске согласно закивал. Мичи сравнил его с болванчиком, что неудивительно, ведь у Баджи, после такого остервенелого кивания, закружилась голова. Кадзутора недовольно шикнул на него, возмущаясь некультурным поведением своего друга. Такемичи во время истерики свёз плед, а в помещении было довольно прохладно, так что пальцы на ногах уже начинали замерзать. Сано зацепилось это за глаза, и он взялся за уголок пледа, которым укрыл неожиданного, как он выразился, «гостя», и натянул его повыше, затем чуть распремляя ткань поглаживаниями. Подобные действия, похоже, положительно сказались на парнишке, и тот, уже ослабив бдительность, всё же начал пить ранее принесённую ему воду. Бинты на левой руке похоже, незамеченные самим Такемичи, съехали и мозолили Сано глаза, но тот всеми силами пытался побороть этот порыв. Мало ли как этот малец отреагирует. Со стороны за ними внимательно наблюдал явно чем-то обеспокоенный Кадзутора.