Он больше не видит

      Лань Сичэнь долго не приходил в себя, его глаза по-прежнему кровоточили так сильно, что Яо приходилось менять повязки по несколько раз на дню, он уже начал беспокоиться, что внезапный гость и вовсе не придет в себя. Все свитки и книги, которые имел при себе заклинатель, были надежно спрятаны, а сам тайник — скрыт от посторонних глаз, Мэн Яо позаботился и о том, чтобы его не беспокоили и дали спокойно восстановить силы и прийти в себя.       Сичэнь очнулся на седьмой день, не сразу осознав, где находится. Как только он смог сосредоточиться на своих ощущениях, он вновь увидел перед собой темноту, его душа будто провалилась в бездну, а в сознании вспыхивали то и дело картинки произошедшего в Облачных Глубинах. Страх липкими щупальцами охватил его душу так, что Лань Сичэнь чуть не задохнулся.       Веки не хотели разлепляться, да и какой был в этом смысл? Возможно, Хуань хотел в очередной раз убедиться, но новый поток крови намочил повязку, и ему пришлось успокоиться. Он с трудом поднял руку, касаясь собственного лба, а после дотронулся до повязки на глазах — их украшала обычная полоска ткани. Лобной ленты нигде не было.       Он медленно сел в кровати и начал аккуратно прощупывать все вокруг себя, надеясь найти ленту вот так, наощупь. Без нее он чувствовал себя очень непривычно, а также задавался вопросом, кто посмел столь нагло стянуть ее с него. Да, многие адепты других кланов не знали значение лобной ленты, но знали, что прикасаться к ней запрещено, поэтому тот факт, что ее сняли с его головы, совсем не утешал. Пальцы в конце концов наткнулись на шелковую ленту, которая мирно покоилась у изголовья кровати. Ловко подцепив ее, Лань Сичэнь прошелся по ткани ладонью, а после повязал на голову, ровно, без единого изъяна.       Скрипнула половица, и Хуань резко обернулся к источнику шума, машинально пытаясь найти Шоюэ. Звук затих, как и Лань Сичэнь, который ждал чего угодно, оказавшись полностью безоружным и вдобавок ко всему слепым. Сердце билось в груди подобно птице, запертой в клетке, сознание все еще оставалось мутным, но незнакомец вновь сделал шаг в сторону кровати.       — Стой где стоишь, — хриплый голос Сичэня раздался в тишине позднего вечера, а сам он свесил ноги с кровати и кое-как поднялся, чувствуя сильное головокружение, и пытаясь за что-то ухватиться. Мэн Яо сориентировался быстро, подскочил ближе к Сичэню и подхватил под руку, не давая упасть и помогая присесть.       — Вам нужен отдых, молодой господин, кровотечение было долгим и сильным. Вы пролежали без сознания семь дней, — голос Яо был тихим и вежливым, он аккуратно коснулся повязки на глазах Сичэня, но тот инстинктивно отстранился. Вид у него был как у загнанного зверя. — Я не причиню вреда, позвольте мне сменить повязку.       Лань Сичэнь слабо кивнул, не узнавая голос собеседника, от чего совсем терялся в происходящем, но незнакомец не проявлял к нему агрессию и, видимо, именно он ухаживал за ним, пока Хуань был без сознания. Повязку Яо сменил достаточно ловко и умело, аккуратно смочив ее в травяном растворе.       — Как твое имя? — Сичэнь опустил голову, глядя незрячими глазами в пол. Он не знал, чего ожидать после осады Облачных Глубин, которая перечеркнула всю их, не совсем спокойную, но все же размеренную жизнь.       — Ох, прошу прощения, мое имя — Мэн Яо, — он тут же сложил руки в приветствии и поклонился, хотя его собеседник этого все равно не увидит. Сичэнь же протянул руку, натыкаясь на чужие, сложенные в таком привычном за многие годы жесте, пробежался по ним пальцами и слабо улыбнулся. Плечи его расслабились, а черты лица как будто бы разгладились.       — Мое имя — Лань Хуань, в быту — Сичэнь. Благодарю за заботу.       Сичэнь повторил жест Мэн Яо, склонил голову и улыбнулся чуть шире и так мягко, что Яо невольно залюбовался его улыбкой. Такая светлая, искренняя, манящая. Ради подобной улыбки он бы отдал многое. Вся поза Сичэня говорила о том, что он действительно искренне благодарен за спасение своей жизни.       — Лань Сичэнь, что случилось с твоими глазами?       На миг улыбка на чужих губах дрогнула, а ладони невольно сжались на одежде, сминая ее. Сейчас он не был готов обсуждать это, не был готов бередить свежие раны, отдававшие саднящей болью где-то в душе и в вырезанных глазах. Мэн Яо лишь кивнул, видя, как поникли плечи собеседника, ему самому стало неловко от такого вопроса, ведь эта тема — сугубо личная и, судя по всему, крайне болезненная.       Он перевел взгляд на тарелку с успевшим немного остыть супом, которую он принес и поставил на стол за несколько мгновений до пробуждения Лань Сичэня. Забрав суп, он вернулся к Хуаню, на мгновение застыв в нерешительности, как правильно поступить.       — Прошу меня простить за бестактность, мне не следовало задавать подобный вопрос. Я принес суп, тебе нужно поесть, — Мэн Яо аккуратно сел рядом и вложил в ладони чашу. Руки Сичэня слушались с неохотой, но восстанавливать силы так или иначе было необходимо. Он взял ложку и зачерпнул немного супа, но отведать его не удалось, все содержимое по пути к губам расплескалось, а Яо поспешил вытереть платком пролитые мимо тарелки капли и аккуратно накрыл ладонь Сичэня своей, позволяя крепче держать ложку и впервые за эту неделю поесть.