gentle words of hate

Чуя всегда знал, что его напарник — чокнутый суицидальный придурок. Его наклонности не были ни для кого секретом. Его красочные рассказы о способах самовыпила слышали почти все члены портовой мафии, а Накахаре приходилось выслушивать это во время всех поручений и совместных миссий. Он никогда не придавал этому особого значения, как и все в общем, не воспринимал его всерьёз. Сколько этот гад не пытался утопиться, отравиться, повеситься — он всегда выходил живым из воды. Из реки, если быть точней. Так-же, живым его вытаскивали из петли, уже сбиться со счета можно, сколько раз. И всегда на лице – эта кривая улыбка. Слишком этот гад живучий, думал Накахара. До какого-то момента он никогда не задумывался о причинах такого поведения, был слишком занят ненавистью и призрением. Но в один( а в один ли?) момент, поведение напарника изменилось, и этот день был для Накахары максимально странным. Ни единой шуточки про рост или шляпу, ни подкола, ни язвительного ответа на привычные перепалки, и всё это насторожило рыжего мафиози. — У тебя... все нормально? — прищурившись, спросил он тогда. — Ага. — ответил Осаму, садясь на корточки, и прищурившись, рассматривал изувеченное тело поверженного врага, из пробитой пулей раны так и сочилась фонтаном алая, густая кровь. — Нет, я серьёзно, что не так? — такое поведение стало нормально так волновать, и Чуя даже был готов помочь, если Дазаю что-то нужно, лишь бы тот снова стал нормальным, но в ответ он лишь глянул на него пронизывающим взглядом, из под нависшей на лоб челки, и продолжил заниматься своими делами, а именно, стрелять во врагов, точно попадая в лоб. От этого взгляда у Накахары по телу прошёл холодок. Это был взгляд не Осаму, которого он знал, и который безумно его раздражал, но к которому он страшно привык, и он бы не признался никому, но ему бы не хотелось его терять. Но эти, почти черные глаза, с расширенными зрачками смотрели с такой злобой, что на секунду Чуе показалось, что он сейчас поднимет руку со стволом, и пустит в него пулю. В тот день этого не произошло, Дазай отвернулся, и они продолжили зачистку, не говоря больше ни слова, однако в голове Накахары происходил бурный мыслительный процесс. В напряженном ( только для Чуи) молчании, так они и разошлись по домам. Накахара еще несколько раз одергивал себя от того, чтобы задать очередной вопрос, на который, конечно же, не последует внятного ответа. Несколько недель Дазай ходил с абсолютно ничего не выражающим взглядом — всем было плевать, и Чуя не понимал, почему. Ему плевать не было, но он упорно ждал, когда Осаму в один прекрасный день станет прежним — раздражающим шутом. Но этого не происходило, ни через неделю, ни через месяц. Скулы на бледных щеках стали еще острее, а тени под глазами превратились в глубокие темные впадины. Смотреть было больно. Он не улыбался, не шутил, не разговаривал без необходимости, а Чуя не задавал вопросы, убеждая себя, что это скоро пройдет, а даже если нет, то он все равно не сможет ничего выведать, а следовательно, не сможет помочь. Да и не его это дело, раз суицидник предпочитает молчать. Однако, в один день, его терпение лопнуло. — Дазай. — твердо произнес он, идя рядом с парнем с успешно выполненного задания. Тот не отзывался. — Дазай, блять, посмотри на меня! — повысил голос он. Тот медленно повернул голову, и уставился пустым взглядом в чужие глаза. Накахара успел подумать о том, чтобы прекратить это всё, но он отбросил эти мысли подальше, намереваясь добиться гребанного ответа. — Что с тобой, мать твою, происходит? Ты должен сказать мне! Потому, что я больше не могу это терпеть! Либо ты сейчас мне расскажешь, либо я притащу тебя в подвал, прикреплю наручниками к стене, и буду пытать до потери пульса, что, поверь, доставит мне огромное удовольствие, пока ты снова не станешь собой! — он громко выдохнул, и снова заглянул в чужое лицо, молясь увидеть там хоть каплю эмоций. Хоть какое-то изменение. Может, намек на привычную, глупую улыбку? Дазай медленно опустил голову, и Накахаре показалось, что в его глазах сверкнул очень странный блеск. Это было лучше, чем ничего, но выглядело довольно жутко, так, что у Чуи по спине пробежала волна мурашек, но он старался сохранять невозмутимый вид и твердый, серьёзный взгляд. Он не отводил глаз от лица Дазая, пытаясь разглядеть там...Что-то. И действительно, уголок губ Осаму пополз вверх, но это выглядело настолько неестественно и жутко, что Чую передернуло. — Ну давай, вперед. — сказал он вполголоса, слегка приблизившись лицом, и, отвернувшись, прошёл вперед, не оборачиваясь на застывшего Чую. Накахара замер на несколько мгновений, но после пару раз моргнул и хотел было идти вслед за Осаму, чтобы отчитаться боссу о выполненной миссии, но потом понял, что у него нет никаго желания снова видеть этого придурка, который до чертиков его напугал, и который теперь не казался таким чудоковатым. Черт, и почему он вообще так стушевался? Это же просто Дазай. Просто Дазай, в плохом настроении, что совсем для него не свойственно, но у всех же людей могут быть такие бзики время от времени? И всё же, идя домой по темному городу, освещаемый только светом луны и тусклых фонарей, Накахара поневоле задумался, из-за чего произошла такая резкая смена настроения и характера в целом. Он стал перебирать в голове все его суицидальные шуточки, намеки или любые упоминания отклоняющегося поведения. Но среди них не было нужных ему ответов или информации, которая может хоть как-то помочь понять, что творится в голове у придурковатой шпалы. А может, Накахара сам себя накрутил, и на самом деле всё нормально, как обычно, а он только унижается перед этим куском бинта, интересуясь, все ли у него, блять, хорошо? Возможно, все это вообще не его дело, и если этот болван не хочет с ним говорить, то и не надо докапываться? Но ведь могло случиться что-то действительно ужасное, а никто ни сном, ни духом. Почему, черт возьми, кроме него, никого состояние Дазая не интересует? Нужно поговорить с Мори.                                                 *** Проснулся Накахара без всякой тяги к жизни, но, пересиливая себя, он поднялся с постели, и не завтракая, вылетел из квартиры, направлясь в офис, надеясь прийти раньше всех кроме босса, который, конечно же будет на месте, и главное – не застать там Дазая. Войдя в здание, он снял с головы шляпу, коротко кивнул Хироцу-сану, и поспешил в кабинет Мори. Постучав в дверь два раза, и услышав короткое "да" в ответ, он нажал на ручку, и сначала заглянул внутрь, а когда услышал негромкое: " Проходи, Чуя-кун", зашёл, и закрыл за собой дверь. Сделал несколько шагов, и коротко поклонился перед сидящим в кресле Мори. — Что такое Чуя-кун? Что заставило тебя прийти ко мне в столь ранний час? — Огай сложил руки в замок и положил на них подбородок. — Дело в Дазае. Мне кажется, что только я один заметил перемену в его поведении, и я бы не потревожил вас просто так, но это стало неоднократно мешать нашей работе. ( враньё, работал Осаму, как всегда, безупречно, но Чуе нужен хоть какой-то аргумент). И я не жалуюсь, но, может вы знаете, что послужило этому изменению? Что могло так сильно повлиять на... Дазай-куна? Мори на секунду принял задумчивое выражение лица, и сразу после, ответил: — К сожалению, мне ничего об этом неизвестно. — пожав плечами, проворил он. — Я могу вызвать его в свой кабинет, когда он придет. — Сомневаюсь, что что-то из этого выйдет. — мрачно пробубнил Чуя. — А что ты, Накахара-кун? Почему бы тебе, как его напарнику не погороворить с Дазаем? — Знали бы вы, сколько раз я пытался..                                                 *** Чуя нервно ерзал на стуле в кабинете, и ждал, сам не понимая чего. Он, то пялился в различные документы, которые ему поручили заполнить, но он не мог себя заставить это сделать. То лежал головой на столе с прикритыми веками, но заснуть у него не получалось. Хотелось кофе. И снова в голову лез Осаму. Какого черта? Интересно, он уже приперся, или только собирается? Нет, не интересно. Гораздо интереснее сейчас, это то, как ему заполнить все эти отчеты, огромной стопокой лежащие на столе, когда в голове непонятно что творится. Еще с минуту Чуя барабанил пальцами по столу, а потом вспомнил, что где-то глубоко, в кармане пиджака завалялась пачка сигарет. Открыв окно, чтобы не задымить кабинет, он неторопливо выпускал клубы дыма изо рта, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось из рук вон плохо. Докуривая третью сигарету, Чуя не заметил, как она дотлела полностью, и обжегшись, шипя от боли, выкинул окурок в окно. Обожженный палец болел, но боль эта была для Накахары даже отрезвляющей, не позволяющей уходить куда-то в глубину подсознания. Он сел за стул, взял в руку гелевую ручку, и положил перед глазами первый лист отчета, лежаший на столе уже около двух недель, и ждущий, когда же этот ленивый исполнитель портовой мафии снизойдет до бумажной работы, которую, кстати, ему и так поручали достаточно редко. Прочитав первые строчки текста, он поднес ручку к бумаге, чтобы банально проставить число, его рука дернулась, а челюсти крепко сжались, и уже после, ни в чем не повинная ручка с размаху потелела в стену, под довольно красноречивое: " Блять!" "Ебаный Дазай!" Накахара сам не понимал, почему душевное состояние его, жутко раздражающего между прочим, напарника, настолько его волнует. Это можно конечно списать на то, что Чуя просто уже привык к его тупым подъебам, и без них как-то даже скучно, что-ли? Нет, ну что за бред? Он уже несколько лет как мечтал, чтобы эта шпала заткнулась, и какого хера сейчас так из-за этого переживает? Ему бы скакать от радости надо, а не переться к этому придурку домой, выясняя, что же все-таки, блять, случилось. И он даже не удивиться, если в итоге Дазай его просто засмеёт. Мол, как мило, что Чуя беспокоился и даже решил его проведать. Хах. В таком случае, Чуя уверен, больше и на миг не задумается о том, что там Осаму гнетет, и от чего он ходит с грустной рожей уже месяц. Или больше. Сколько там вообще прошло? Похуй. Главное – дойти до его квартиры, а там разберется. Или нет. Живет Дазай в каких-то натуральных ебенях, иначе не назовёшь. Эти темные переулки, с лежащими, прямо на полу наркоманами и алкашами, от которых круто так несет, и которым, судя по исходящим звукам – невъебенно хорошо. Неудивительно, даже Чуе захотелось повеситься от прекрасного вида и запаха. Благо, хоть не забыл адрес этой скумбрии. По мафии ходили слухи, что якобы, Дазай-кун раньше жил в мусорном контейнере, и только потом, после официального вступления в мафию, Мори выделил ему квартиру. Чуе не очень-то в это верилось, хотя представить Дазая, живущего на помойке труда не составляет, но от этого как-то даже жалко становиться. Может поэтому он и предпочитает не верить в этот бред. Нет, вот только жалеть этого придурка ему еще не хватало, нет уж. Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, Чуя подумал, а не влетит ли ему за то, что он покинул рабочее место? Впрочем, у него есть оправдание – он вытаскивал из дома горе-напарника, без которого работать отказывается, потому что, какого хера он там лежит себе в нагретой кроватке, а Накахара должен один ебашить? Так еще и зарплата после этого у них, видите-ли, одинаковая. Первые три стука в дверь прошлись по подъезду эхом, но на той стороне двери никаких звуков или признаков жизни никто не подавал. Спит что-ли? Ну, неудивительно. Чуя постучал уже громче, настойчевей. Ничего. — Эй, Дазай, поднимай свою ленивую задницу!! — пнул дверь ногой пару раз. Да ему, кажеться, вообще поебать. Возмутившись, Накахара дернул железную ручку, и слегка даже опешил, потому что она поддалась. А он больно смелый с открытыми дверьми спать, или как? Ну, сейчас Чуя ему преподаст урок, он потом вообще будет раз десять перепроверять, закрылся он, или нет. Шагнув за порог квартиры, он поморщил нос от ударившего запаха спирта и еще чего-то термоядерного. Закрыл за собой дверь, прошёл дальше, в комнату. — Эй, Дазай! — ответа не последовало, и Чуя уже начал думать, что дома никого нет, бинтованный мудила ушел, и забыл закрыть дверь. Если его здесь нет, то Накахаре лучше убраться, а то подумает еще чего. Но сначала надо убедиться, а то вдруг там уже лежит разлагающийся труп, и его найдут только через неделю, когла всё помещение провоняется и наползут личинки... Так! Хватит. Чуя проходит дальше по коридору, осматривая углы комнаты, которые поросли паутиной. Если он наткнется на таракана, или крысу, то не постесняется выбежать отсюда вот, потому что, как вообще можно жить здесь? Квартира будто заброшена, черт возьми. Вздохнув, но не глубоко, чтобы не втягивать в себя запах сырости и плесени, собравшись с силами, Накахара делает медленные шаги вперед, и доходит, кажеться, до спальни, которая тоже выглядит очень не ахти. На полу, возле стены, одиноко валяется футон. На другой стороне комнаты стоит простенький низкий стол, а в углу... Что это? Он подходит ближе к углу комнаты, надеясь, что это просто обман зрения, ну или, в дом Дазая просто пришёл поспать местный бомж, но через пару шагов, надежды Накахары умирают в агонии, потому что в этом пыльном углу, действительно лежит сам Осаму Дазай, накрывшись какой-то белой дырявой тканью... бинты? Серьезно? Он повернут лицом к стене, и Чуя не может видеть его выражения, но чувствует, как от Осаму исходит, прямо-таки гнетущая душу аура. Ну, и запах спирта. Рядом стоит стеклянная бутылка, с прозрачной жидкостью внутри, и не сложно догадаться, что это бутылка водки, ну ,или спирта. Чуя даже усмехнулся, слишком жалко это всё выглядит: Дазай, живущий в заброшенной квартире, хлещуший водку из горла, и спящий на полу, укрывшись бинтами. Такое зрелище редко застанешь. Интересно, почему он лег не на футон? Спит, или делает вид? А дышит ли вообще? Слишком много вопросов, на которые он может и не получить ответа, оставшись стоять столбом. И все-же что-то мешало просто взять, и потрусить Дазая, чтоб встал наконец. Помявшись на месте еще около минуты, Чуя понял, что замерз, и что тут капец какой дубарь. Под подоконником есть ржавые батареи, но вряд-ли Дазай платит за отопление. Пиздец какой-то. И он тут всегда так жил, или всё стало настолько хуево относительно недавно? Надо обязательно спросить, но потом. Сначала, просто банально разбудить, и... Отогреть? Покормить? Что блять вообще делать дальше? Чуя никогда не имел проблемы не знания, что говорить в определенных ситуациях, потому что всегда говорил то, что в голову придет. И чего он сейчас так запарился? Ладно, похуй. Надо разбудить. Сев на корточки, он вытянул руку вперед, и слегка дотронулся до плеча Дазая. Не реагирует. Может, правда откинулся? А, нет, грудная клетка медленно приподнимается, все нормально. Он схватил за плечо крепче и немного потряс. О, зашевелился. Дазай слабо тряхнул головой, чуть не вписавший ей в стену, и перевернулся на другой бок, озираясь сначала по сторонам, а а после, непонимающим взглядом уставился на Чую. — Наконец-то ебаная спящая красавица проснулась. — константировал Накахара. Дазай еще пару раз моргнул, и не обращая внимание на незванного гость, перевернулся на спину, молча пялясь в потолок. Одеяло из бинтов съехало с его тела, и было видно, что Дазай спал в одежде, в которой ходит везде. Чуя уже было хотел разбавить затянувшееся молчание, но Осаму его опередил, не поднимая, и не опуская взгляда. — А ты что тут забыл? — равнодушно поинтересовался он, словно мыслями был далеко не здесь. Чуя заметил, что Осаму немного потряхивает. — Тебя и забыл. Вставай давай, и пошли. Хоть отогреешься немного. — Чуя встал с корточек на ноги, и обнял себя за плечи. — Б-б-брр, как ты тут ангину еще не подхватил? Э-эй! — заметив, что его вроде как, вообще не слушают, он снова присел, и не сильно, но достаточно, чтобы привлечь внимание, ткнул пальцем в ребра. Дазай повернул голову в его сторону, взирая все также безучастно. — Ты меня слышишь? Поднимайся, живо! — Зачем? — Затем, что я не дам тебе тут сдохнуть от холода, голода, или как ты там еще планировал! — Дазай закатил глаза, и цокнул. — Как жаль. Ты разрушил все мои мечты и стремления в этой жизни. — устало проговорил он. — Я никуда не пойду. — Да что ты говоришь? Еще как пойдешь. Поскачешь, блять. — Чуя, сделать милость, съебись отсюда. — сказал Дазай, и отвернулся. — Ну нихуя себе, как мы заговорили. — Накахара поднялся на ноги. — Ладно. Скажу боссу, что ты бессовестно прохлаждаешься дома. Как думаешь, что он тебе потом устроит? — Ты чего доебался? Что надо? — о, ну хоть раздражение уже проклюнулось, хотя Чуя не уверен, хорошо это, или нет. — Чтобы ты встал и пошёл со мной, вот чего. — Осаму тяжко вздохнул. — Ты не отъебешься, да? — в ответ Накахара лыбиться, и после легкого: "Неа" в ответ, Дазай все-таки медленно поднимается на ноги, опираясь рукой на стену, и по его лицу отчетливо видно, как его это раздражает. — Тц. Ты сколько выбухал, что стоять нормально не можешь? — в ответ – уничтожительный взгляд. По дороге Дазай не сказал ни слова, и только устало передвигал ногами, смотря, то себе под ноги, то перед собой. Чуя тоже молчал, ну а что говорить в такой ситуации? Надо бы боссу отзвониться, сказать, что Осаму приболел, или типа того, хотя на него это не особо похоже. Вот сказать, что он перерезал вены, и находится в больнице под капельницами – более правдоподобно. Этому точно поверит. Дазай шёл медленно, и Чуе приходилось несколько раз останавливаться, чтобы тот его догнал. Он никак это не комментировал, хотя очень хотелось дать ему под зад. Накахара уже и сам продрог, и хотелось быстрее дойти до своей теплой квартиры, но нет, этому придурку надо тащиться, как улитка. Чуя думал, может у него болит что-то, раз еле плетется, но спросить не решился. На руках он его все-равно не понесет, даже если он упадет посреди дороги и более не сдвинется. Максимум – допинает до дома. По дороге он начал даже сомневаться в правильности своих действий, мол, вдруг у него и правда всё нормально было, а он только зря корячится, но потом он оборачивался, и смотрел в пустые, почти безжизненные глаза Осаму, и мысли о том, что у него всё нормально, в миг испарялись, уступая место непонятной тревожности, и...беспокойству? Чуя открыл входную дверь, и пропустив Дазая вперед, зашел следом. Осаму замер посреди коридора, медленно водя глазами по знакомой территории, на которой не был достаточно давно. Его даже флешбеки пробили с ночей, когда тот просто так заявлялся Накахаре под дверь, минут десять уговаривая открыть, пока Чуя орал, что он ошибся адресом, а приют для бездомных – несколько поворотов направо, но потом все-же пускал, мол, "так уж и быть, но за аренду заплатишь вдвое". А после они пол ночи играли в видеоигры, параллейно жуя чипсы, и кидаясь подушками. Чуя каждый раз говорил Дазаю что-то по типу: "— Чтобы я больше тебя не видел на своем пороге, скумбрия бинтованная!" И это еще даже ласково. Но Дазай знал, что рыжему коротышке тоже было весело, и когда он прийдет в следующий раз, то тот поламается, но все равно пустит. Вслух озвучивать он свои мысли конечно не осмеливался. Возращаясь мысленно к настоящему времени, он привалися спиной с стене, и вздохнул – устал идти. — И зачем ты меня сюда притащил? — поинтересовался равнодушным тоном. — Разуйся, натопчешь мне еще. — сказал Чуя, и прошёл дальше, в комнату. Вопрос остался проигнорированным. Дазай послушался, и носками стянул ботинки с пяток, отпинывая в сторону. Накахара воткнул в розетку обогреватель, так как батареи были горячими только в одной комнате, по непонятным никому причинам. Чуя несколько раз порывался проверить трубы, но что-то как-то вечно не до этого было. Ну и ладно, не дубарь в квартире, и на том спасибо. Удостоверившиь, что из обогревателя полился горячий воздух, он прошагал в коридор, где застал сидящего на полу, и смотрящего куда-то в пустоту, Дазая. На то, что Чуя остановился, и присел перед ним на корточки, Осаму никак не отреагировал. — Иди помойся, от тебя несет, как от бомжа. — сказал Накахара после двух минут молчаливого рассматривания чужого, сгорбленного тела. В ответ, на него соизловили поднять злобный взгляд. — Я не заставлял тебя меня сюда тащить. — сказал он хриплым голосом, и после, закашлялся, закрывая рот рукой. — А я где говорю, что заставлял? Ебало поуже, и быстро в ванную дуй. Или тебя пинком туда отправить? — О да, будь добр, убей меня головой о кафель. — снова безэмоциональный тон, за которым последовал кулак в ребра, заставляя согнуться и зажмуриться. — Если я тебя убью, то перед смертью ты будешь мучаться в агонии, умоляя меня о пощаде. Последний раз предупреждаю: либо ты встаешь, либо тебя поднимаю я, что будет гораздо больнее. Решай. — взмахнув рукой, отрезал Чуя. — Неа. Ты ничего мне не сделаешь. — с той самой злобной улыбкой, которая так пугала Накахару, ответил Дазай, продолжая разглядывать обои на стене. Обои красивые, кофейного цвета, Чуя и сам на них часто засматривается, однако сейчас его всё слишком бесит. " Так значит, да? Ну всё, блядь такая, ты доигрался" Чуя резко наклоняется вниз, и хватает, почти развалившегося на полу, Осаму под ноги. Тот сначала опешил от такого поворота, но стоило Накахаре поднять его над землей, он стал дергаться и изворачиваться. — Блять, Чуя, какого хуя? — дергая ногами, попадая парню по груди и щекам, возмущался Дазай. — Успокойся, или я тебя на пол швырну. — рыкнул Чуя. — С твоего роста мне не высоко падать. — Ах ты сучья морда! — дергавшееся тело сползло с Чуеных рук, и держал он его теперь, за что придется, подхватывая под ребра, и больно схватив за волосы, отчего Дазай пропищал. Через порог ванной комнаты он тащил его уже чисто под плечами, а длинные ноги волочались по полу, и бились об стены, сметая всё вокруг. Благо, Чуя физически совсем не промах, и без способности способен справиться с длинногой, дрыгающейся шпалой. Не без синяков конечно, но это уже так, мелочи. Дойдя, ну или, доползя с Дазаем до ванной, Чуя закрыл дверь ногой, и стал срывать с Дазая одежду, пока в один момент ему в лицо не прилетел чужой острый локоть. У Накахары даже в глазах потемнело от этого удара, а сам он отлетел на пару шагов, но на ногах удержался. Ему удалось стянуть с Осаму жилет, и нечаянно порвать на рубашке все пуговицы, отчего она повисла у него на плечах. Бинты на шее и ключицах тоже были где-то порваны, где-то просто размотались, и было хорошо видно, что не меняли их достаточно давно. Дазай отошёл к стене, и смотрел враждебно, будто дикий зверь, которого выловили из леса, посадили в клетку, и теперь еще и пытаются его трогать. Накарахе резко стало стыдно. Он вытер рукавом кровь, идущую из носа, и запрокинул голову, зная, что так делать нельзя, но за салфетками идти сейчас явно не лучший момент. Сглотнув кровь, лившуюся по горлу, он подошёл к Дазаю, не зная, что сказать, или сделать, поэтому просто выдал: — Дальше сам, или помощь нужна? — в ответ его оглядели скептическим взглядом, и не сильно толкнули в плечо. — Вали уже. — снова равнодушно сказал Дазай, и отвернулся к стене, стягивая с груди оставшиеся бинты, и роняя на пол рубашку. Накахара собрался уходить, краем глаза замечая, что на бинтах имеются красные пятна. Вот свинья, сколько он в них ходит? Бросив на последок, что принесет одежду, он вышел, и закрыл за собой дверь. Прошёл в комнату, и нарыл в шкафу самое большое, что у него есть. Штаны, скорее всего, все равно короткими будут, ну и похуй. По пути не забыл захватить пару упаковок бинтов, а то этому придурку ума хватит в старые замотаться, мумия хренова. Оставив шмотки, бинты и полотенце на полочке в ванной, Чуя вспомнил, что этому попуску нужно будет где-то спать. Нет, не на улице, а на территории его квартиры, где он не умрет от холода и голода. " Боже, почему я вообще это делаю?" Когда Накахара более-менее успокоился насчет спального места, решив, что Дазай перекантуется на диване, в гостиной. На диване не каком-то там твердом, и неудобном, от которых обычно болит спина после первой ночи сна, а на большом, с мягкой обивкой, Чуя сам выбирал, и обожал этот диван. Даже жалко его Осаму отдавать. Ну ладно, класть его на пол - как-то слишком жестоко. Что-то долго он там торчит. Чуя, вспомнив, что у него бритвенные станки на верхней полке лежат, даже с места подорвался, и подлетел к двери в ванную. Слышен шум воды. Он даже не знает, хорошо это, или нет. От этого обмудка чего угодно можно ожидать, и даже того, что он, по вине чьей-то непредусмотрительности, уже лежит в чьей-то ванной, со вскрытымм венами. Накахару, после представления этой картинке, даже мурашки пробили. Он хотел было уже открыть дверь, и посмотреть, всё ли нормально, но одернул себя, и постучал. Когда ответа не последовало, он постучал еще, уже настойчивей. — Дазай, если ты сейчас же не ответишь, я зайду! Слышишь? — кажется, вода перестала шуметь. — Ну всё, ты сам напросился! — Да не вскрывался я, отъебись! — послышался приглушенный крик за дверью. У Чуи аж от сердца отлегко. Не хватало ему еще ванну от крови оттирать, так тот может еще и кафель заляпать. Тогда бы Накахара точно провёл ритуал воскрешения, и вытащил Дазая с того света только для того, чтобы самому свернуть ему шею. Ну, а хули в чужом доме следить? Вдруг Чуя почувствовал толчок в спину. Заметив, что стоит, облототившись спиной на дверь, он поспешил отойти, давая Дазаю выйти. Стоило ему открыть дверь, из нее тут же повалил пар. Вот скот, точно всю горячую потратил. Ладно, отогрелся, и хер с тобой. Дазай появился на пороге, с крайне недовольной физиономией. С его волос немного капало, а мокрая челка была непривычно закинута назад, и Накахара был уверен: он первый раз видит лоб Дазая, который, обычно всегда завешан волосами. Зрелище то еще: серые спортивки действительно оказались коротковаты, но до щиколоток доходили. Сойдёт. А вот черная футболка сидела, как влитая. Чуя не носил её из-за длинны, доходившей Накахаре до колен, а Дазаю – в самый раз. Руки и шею он замотал в белые, чистые бинты. Ну, хоть смотреть теперь приятно. Окинув Осаму прищуренным взглядом, с ног до головы, Чуя вынес вырдикт: — Ну, теперь хотя-бы на бездомного не похож. Дазай недовольно прыснул, и прошёл мимо Накахары, слегка задев плечом. Запах тоже теперь приятный. Чуя даже не злится, что он использовал его гель для душа. Пусть лучше лаймом пахнет, чем спиртом и перегаром, и жженой кровью. Он даже поморщился, вспомнив эту вонищу. Дазай уже сам обосновался на диване, усевшись, и подогнув под себя ноги. Его щеки были чуть красноватыми, нагрелся, видимо, сильно. Интересно, сколько он не ел? При мысли о еде, желудок Накахары чуть в трубочку не свернулся. Он и сам часто забывал поесть, перекусывая на ходу, чем попадется. С его работой как-то особо не до приемов пищи, и тем более, не до готовки. Может отпуск взять, на недельку хотя-бы? Было бы весьма неплохо, а то реально уже подзаебался с этими зачистками, хуистками. Вечно убитый с работы приходит, и морально, и физически. Может, Дазай тоже от усталости так себя ведет? Да нет, глупо это. Он, тем временем, уложил подбородок на колени, обняв их руками, и снова пялит в стенку. Чуя подсаживается рядом. — Что поесть хочешь? — Ничего. — Ты когда ел то в последний раз? — Зная, что вопрос бессмысленный, Чуя все равно спросил, хотя думал, что лучше ему не знать. Как и ожидалось, он не узнает. — Не помню. — Ладно. — Чуя хлопает руками по подлокотнику. — Я лапшу поставлю, приходи на кухню. Не будешь жрать, я тебя через зонд кормить буду, понял? — в ответ на него только устало посмотрели, но и этого Чуе было достаточно, чтобы понять, что его услышали, и приняли информацию к сведению. Чуя понимал, что угрозы – не лучший способ заставить человека заниматься жизнидеятельностью, но он вообще не понимал, что еще можно сделать. Поговорить с ним не получается, что еще остается? Только вручить с вещами в дешевую психбольницу, но этот вариант Накахара отмёл. Монотонно помешивая лапшу ложкой, он не заметил, как Дазай тихо подошёл и присел за стол. Выдал его лишь скрип спинки стула. Встретившись с ним взглядом, Чуя решил, что пока лучше помолчит, чтобы не спугнуть. Он потянулся за солью, но стукнулся локтем об угол стола, прошипя от боли. Вообще, он не особо любил свою кухню из-за её размера. В ней он чувствовал себя бьющимся головой о стенки клетки хомячком. Для двоих тут, так совсем места мало, поэтому Чуя решил, что есть они с Дазаем поедят в гостинной, перед теликом. Готовую лапшу Чуя положил разделил на две тарелки, и сказав Дазаю, чтобы притащил палочки, отнес их в комнату. Удобно устроился на диване и врубил какую-то тупую комедию, чисто для фона. Дазай подошёл следом, тоже плюхаясь на диван, и кладя пару палочек рядом с Накахарой. Ели молча, Чуя поглядывал то на Осаму, то на экран телевизора, не вникая в происходящее, и медленно наматывая на палочки лапшу, клал в рот, и на автомате пережевывал. Дазай ел без особого энтузиазма, и заметив смятение Накахары, которое тот пытался тщательно, но тщетно скрыть, отложил тарелку вместе с столовыми приборами. — И долго ты меня здесь удерживать собрался? — спросил Осаму, повернув голову, смотря на парня прямым взглядом. Чуя даже замер на секунду, перестав жевать, и банально пытаясь понять суть вопроса. У него на самом деле не было никаких мыслей в голове, поэтому он сказал первое, что пришло в голову. — От тебя зависит. — повернувшись к Дазаю, ответил он. Тот издевательски прыснул. — Что же от меня зависит? По дому тебе надо помогать? Или, может, свободу надо натурой отработать? — Нет, так просто не прокатит. — парень старался говорить максимально спокойно. — Будешь вести себя нормально, тогда и пойдёшь. — отрезал он, и отвернулся к телеку. Из уст Дазая послышался приглушенный смех. — То есть, мне достаточно притвориться клоуном, чтобы ты избавил меня от рабства. — заключил он. — Хорошо. Запросто просто. — Нет, ты понял о чем я. — Нет, не понял! — повышая тон голоса, ответил Осаму. — Скажи, Чуя, как мне себя вести, чтобы тебе стало комфортно? А? Ну чего ты молчишь? Какого хуя ты заткнулся? — Дазай схватил Накахару за ворот футбоки. — Отвечай. — почти прошептал он. — Ну же. — Отпусти, блять, меня! — сильно толкая Дазая в плечо, крикнул Чуя. Тот не удержал равновесие, и упал спиной на подлокотник. Теперь уже Чуя хватил его за футболку. — Я за тебя беспокоился, паскуда ты такая! Я может, не хочу, чтобы сдох там, в своей заброшенной, никому не нужной, сырой квартире! — кричал он, потряхивая Осаму за грудки. — Я тебе говорю: расскажи мне, что случилось, я могу помочь, но нет же, блять, нам надо, сука, повыделываться, убивая себя алкоголем, и бесконечными порезами, на которые ты даже бинты чистые намотать не можешь! Я блять, удивляюсь, как туда до сих пор инфекция какая не попала! Сука, я по ночам заснуть не мог, потому что думал: а не вскрылся ли ты там, и найдет ли тебя кто-то, если да? Поможет, спасёт? Или пройдет мимо, оставив тебя на полу, или в петле болтаться. — он резко разжал пальцы, отчего Дазай повалился назад. — Как ты меня заебал уже. — прошипел он, вставая с места, а после, вышел из комнаты, громко закрывая дверь, отчего Осаму вздрогнул. Он еще минут десять сидел в ступоре, прокручивая в голове произнесенные Накахарой слова. В нем перемешалось сразу несколько противоположных чувств, и от этой резкой эмоциональной краски он запутался. Он вроде бы очень злился, но в то же время ему хотелось подойти к Накахаре, обнять его со спины чуть ли не до треска ребер, положив подбородок на рыжую макушку, и вдыхать аромат шампуня, словно наркоман. Сам Чуя, черт бы его побрал, Накахара за него, видите ли, беспокоился. Хах, как жаль, что Осаму дела нет до его беспокойства. Ему оно вообще ни куда не всралось, он делает с собой то, что хочет, и никто не сможет ему помешать. Хотя, то, что Чуя не хочет, чтобы Дазай умер, прозвучало даже трогательно. Не для Осаму, разумется. А хотя... Ладно, если подумать, то это чутка приятно. Совсе-е-ем чутка. Немножечко. Но одновременно с этим — очень странно и непривычно. Чуя, наверное единственный человек в этом бренном мире, кто поддерживал Дазая в теме суицида. И что теперь с ним стало? Осаму даже разочароваться не может, слишком он рад, что для Накахары его жизнь имеет не последнее значение. Он это в принципе, и так всегда знал, но знать и услышать самому – разные вещи. Черт, даже настроение после этого дерьма улучшилось. Теперь бы еще Чую как-то успокоить. Дазай встаёт с дивана, поднимает с пола пару выпавших из тарелки макарошек, и идёт в другие комнаты, осматривая их на предмет Чуи внутри. Тот в итоге оказывается на балконе. Стоит, облокотившись локтями на перила и курит. Вид на улицу ничего такой, Осаму даже залипает. Прохладно только, еще и волосы влажные. Дазай поморщился от порыва холодного ветра. Надо Чую срочно домой затаскивать. Парень подходит ближе, выдавая своё присутствие, но понимает, что его в наглую игнорируют. Тогда он становится рядом, выхватывает сигарету из чужих губ, и под возмущенное: " Какого хрена?" закуривает сам. Его тут же бьют кулаком в плечо, не сильно, чисто, чтобы не выебывался. — Отдай, блять, эта последняя! — пытаясь дотянуться до чужого рта, возмуженно кричит Чуя. Дазай приподнимает уголок губ, и повернув голову, выдыхает дым Накахаре в лицо. Тот смешно морщится, сводя брови к переносице, и в итоге хватает Дазая за горло, прижимая к стене, которая всё это время была прямо за ним. Да, тесный у Чуи балкончик. Дазай даже сигарету изо рта выпустил, отчего та упала, скукнувшись о его ботинок. Чуя, увидев, что та лежит на полу, только сильнее сжал чужую шею, впиваясь ногтями через слои бинтов. Теперь, блять, за новыми сигаретами переться, спасибо Дазай. Тот и не сопротивляется, напротив: к стеночке жопой прислонился, чтобы быть на уровне роста с Накахарой, так еще и ухмылятся. Волосы теперь полностью спали, обрамив лоб и переносицу, но за ними можно рассмотреть, как расширились чужие зрачки, отчего глаза казались полностью черными. В них будто-то даже блеск промелькнул, если Чую еще просто банально глючить не начало. Проследив за изменившимися эмоциями прищуренным взглядом, Чуя ослабил хватку, как оказалось, зря. Стоило руке Накахары опустится вниз, его тут же перехватывают под поясницей, и они с Дазаем меняются местами. Тот осторожно удерживает его плечи, нависая сверху, кажется, слишком близко. Даже прерывистое дыхание слышно. Ну блять, и что это. Чуя даже как реагировать не знает. Вроде и дать под зад надо, но так не хочется. Чужая челка приятно щекочет шею, стоит Осаму наклонить голову ниже, и положить ее на чужое плечо, опаляя горячим дыханием. Накахара что-то совсем потерялся, и когда чужие сухие губы дотрагиваются до точки пульса, решает, что это уже ну просто верх наглости. — Так блять. — парень схватил Дазая за волосы, и отодвинул от себя на приличное расстояние, не обращая внимание на недовольное шиканье. — Я же говорил, что отработка натурой не прокатит, извращенец чертов. — Да ладно, будто ты не... — И ты должен мне пачку сигарет! — не давая юноше закончить мысль, выкрикивает Накахара. — Я взял только одну, какого хера? — А ты, я смотрю, сильно оживился. Воплощаешь план превращения в клоуна? — хмуриться Чуя. — Если так, то это не сработает. Думаешь, я не отличу твоих эмоций от настоящих. Да черта с два. Дазай хмыкает. Не отличит он, как же. Как же бесит иногда, так и хочется заткнуть. А почему бы не... — Чуя. — Чего те... — не давай договорить, юношу нагло перебивают, да еще каким способом! Дазай, снова схватив за плечи прижимает к стене, не сильно, но так, чтобы не сбежал, и прижимается губами к чужим губам, пользуясь положением, и проникая языком в рот. Накахара пытается сомкнуть зубы, но Дазай во время просекает, и отстраняется, переходя губами на линию острой челюсти. Чуя, что удивительно, не особо и сопротивляется. Только брови недовольно хмурит. Осаму все-же отстраняется, и вглядывается в чужое лицо. — Прости. — улыбаясь, говорит он. — Ты так много говорил, я не удержался. — Ну ты паскуда. Так и задушил бы. — фыркает Чуя. — Согласен, я заслужил. — приложив палец к губами, задумчиво произносит Дазай. — А я бы тебе отсосал. "Чего блять? Это что еще за порывы?" — Мне кажеться, я не расслышал, что ты там вякнул? — даже не удивляясь, произносит Чуя. — Неа, ты слышал. — промурлыкал Осаму. — Если ты добиваешься того, чтобы я благословил тебя на то, чтобы пойти себя убить... — Чуя, как ты вообще можешь про меня такое думать? — Нахуй иди. — Как скажешь. — пожав плечами, ответил Осаму, и в миг приблизившись, подхватывает Накахару на руки, отчего тот вскрикивает. Ему то падать высоко будет. И вообще, какого черта? Он так и спросил, на что ему ответили: — Там холодно. — и усадили на кровать, и сам Дазай встал рядом на колени, уже растегивая чужую ширинку, но тут его резко хватают за волосы, заставляя вскинуть голову. — Слушай, я то не против конечно, но если ты расчитываешь, что после этого я от тебя отстану... — тут руку Чуи резко перехватывают, тянут на себя, и впиваются в губы. Это уже надоедать начинает, будто затыкают без конца. Чуя пару секунд лениво елозит языком, а после, резко кусает за губу, отчего Осаму морщится, но не отстраняется, паскуда такая! Однако, Чуя все-же изворачивается, и толкает Дазай в пол. Пусть уже делом займеться, хотя это и дико странно, почему он вообще так внезапно..? Осаму все-же растегивает ширинку, и Чуи приходится приподняться, чтобы с него стянули штаны вместе с нижнем бельём. Дазай не спешит, и сначала прикасается к нему рукой, поглаживая, отчего Чуя закрывает глаза и тихо мычит, не переставая думать о том, что это надо прекратить. После, юноша проводит языком по всей длине, и берет в рот головку, обсасывая, но ниже не спускается. Дразнит. Придурок. Через пару минут Чуе начинает это надоедать, и он хватает Осаму за волосы, приготовившись уже просто выебать его в рот, но тут он резко опускается ниже, и Чуе приходится сильно закусить губу, чтобы не вскрикунуть. У него секса то нормального уже хер знает, сколько не было. Дрочка пару раз в неделю стало чем-то в полне привычным и обыденным, но он до этого момента даже не задумывался о том, как ему не хватало этих ощущений. Да и похуй, что это Дазай, какая разница? Он сам предложил, и был не против. На него у Накахары стоит не ниже, чем на проституток в баре, да и у Осаму, видимо, тоже. Руку в волосах все-же хватает сильнее, стоит Дазаю замедлиться, а ему только это и нужно. Извращуга. Сразу берет глубже, и где только научился этому? Чуя уже не стесняясь, одобрительно поскуливает, и сильнее оттягивает волосы на чужой голове, отчего Дазай тоже что-то там мычит, вызывая вибрацию, и господи-боже-мой, как же это ахуенно! Чуе кажется, он вообще первый раз такое испытывает. А какой кайф, когда он сам может грубо насадить Осаму глубже, дергнув за волосы. Тот что-то мыкает, но не на милиметр не отстранятся, еще бы. Чуя на его месте тоже не рискнул бы. Сильно он конечно не увлекается, у них тут не садо–мазо в конце-концов, а хотя.. Нет, боже, Накахара, о чем ты, блять, думаешь? Через мгновение Чуя с хриплым стоном изливается прямо в чужую глотку, выгнувшись в пояснице. Он пытался предупредить, но Дазаю было, кажется, вообще по боку. Тот отстраняется, вытерев рот тыльной стороной руку, и блять, Накахара готов снова возбудиться только от этого действия, как это неебически сексуально выглядит. Он уже даже забыл о причине, почему притащил Дазая сюда, так как сексуальное рабство кажется точно не последним вариантом. Он опускает взгляд ниже, к чужой ширинке, и тут даже приглядываться не надо, и так заметно, что Дазая стоит. Блин, а Чуя его раньше импотентом называл, потому что он девушек не ебет. Он протягивает ногу, надавливая пяткой на чужой пах, и усмехается, когда Осаму тихо проскуливает. — Тебе помочь? — получив в ответ отрывистый кивок, Чуя спускается на пол, спускает чужие, а хотя, вообще-то свои, штаны и бельё, и начинает быстро двигать рукой. Дазай, не ожидавшись такого резкого поворота событий, даже не знает, куда себя деть. Ему и вцепиться то не во что, кроме ворсового ковра, и ему огромных усилий требуется, чтобы просто не завалиться назад. Чуя не томил, и делал всё быстро, даже грубо, но Дазая всё очень и очень устраивало. Он поддался вперед, опираясь ладонями на чужие бедра, что оказалось намного удобнее, чем впиваться пальцами в ковёр. Накахара опустил голову, и прикоснулся губами к участку чужой шеи, не скрытый бинтами. Хотелось их размотать, и выкинуть нахрен, но сейчас не то, чтобы до этого было, потому что стоило Чуе прикусить бледную кожу, оставляя видимый след зубов, Дазай хныкнул, и кончил в чужую руку, падая при этом головой вперед, на чужое плечо, и шумно выдохнул. Чуя оперся спиной на кровать, и просидели они неподижно минуты две, пока Накахара не начал толкать плечом чужую голову. Дазай отстранился, а Чуя встал, направляясь в ванную, чтобы отмыть это безобразие. Футболку он сразу закинул в стирку: она была вся в его, и наверняка в чужом семени. Вымыл руки, и вернулся к Дазаю в комнату. — Так и собираешься тут сидеть? — толкнув рукой в бедро, спросил Чуя. Дазай перевел на него томный взгляд и помотал головой в стороны. — Теперь то расскажешь, что с тобой было? *** Не смотря на Чуены попытки, разговорить Дазая получилось ближе к ночи, и то, это было больше похоже на пьяный бред, потому что оба прикончили по одной бутылке вина, и Накахара очень сомневался, что запомнит этот странный разговор, но он постарается. — Знаешь, заебало просто всё. Эти глупые люди, работа, безсмысленная жизнь. Осточертело просто. — Чуя смотрел на Дазая мутным взглядом, пытаясь уловить каждое слово, но это было сложно от переодический иков. — Я просто не понимаю, зачем. Зачем все это надо? Знаешь, я даже стал думать, что в жизни все-таки не абсолютно никакого смысла, и искать его – это банальная потеря времени. Хотя... наверное вся жизнь – это сплошная потеря времени. — он покачал головой, а потом положил ее, сидящему на диване Чуе на колени. — Мне не нравиться жить без смысла. — заключил он. Чуя нахмурил брови, пытаясь размышлять над словами, и в итоге выдал: — А ты не пробовал просто не думать об этом. Просто жить и радоваться тому, что жив? Дазай поморщился и вздохнул. — Как ты не понимаешь, Чуя! У меня не выходит радоваться! — он захныкал. — Я бы только рад был не думать об этом, но это не так просто! — Накахара тяжело вздохнул. Да, он действительно не понимал. — А ты не пробовал жить ради чего-то или кого-то? — Кого? — Ну не знаю, блять, начни с меня, например. Дазай вскинул брови и одарил Чую взглядом, а после тихо рассмеялся. — Как скажешь, я попробую. — и перевернувшись на бок, закрыл глаза. Чуя еще несколько минут пялился на мирно спящего Осаму, а после, чуть подвинул его голову со своих колен на поверхность дивана, и лег рядом, моментально вырубившись. *** На следущий день, именно день, а не утро, так как пробуждения Дазая было около часа дня, а Чуя продрых до двух, и продрых бы еще, если бы Осаму его не разбудил, любезно оставив на тумбочке таблетку аспирина и стакан воды. Накахара почти сразу заявил, что на работу сегодня идти не намерен, и это намерение было очень схоже с дазаевским. Правда, потом рыжий мафиози сказал, что выпросит отпуск, чем выбил Дазая на смех. — Ну а что? Съездием куда-нибудь, отдохнем от этой поебени. Ты не хочешь? — Я то хочу, только хер ты Мори на это разведешь. — Хах, спорим? — протянув ладонь, усмехнулся Чуя. Дазай пожал плечами, и протянул в ответ, по приколу чисто. — Давай. — и крепко сжал. — Если не выпросишь, то будешь сосать мне, когда я захочу. — приподняв уголок губ, сказал Осаму. — Да иди ты нахуй! — попытавшись выдернуть руку из чужой хватки, рявкнул Чуя. — Ты же был так уверен в своих силах! Чуя на секунду замер, задумавшись. — Ладно. — решительно сказал он. — Только если выпрошу, то ты позволишь себя отъебать. — Тц. Как ожидаемо. Ладно. — Отлично. — глядя Дазаю в глаза, он сжал руку в ответ, и оба одновременно оторвались. Дазай давил лыбу, а Накахара молился, чтобы он потом об этом не пожалел. *** — Иди, я прикрою! — Дазай расслабленно сидел за большим обломком здания, наблюдая за Накахарой, который суетившись, пытается прицелиться, и попасть точно в лоб очередному врагу. — Ты сейчас пошутил? — крикнул он, пытаясь перекричать звук пальбы. — Возможно. — протянул Осаму. — Как там дела кстати? — Иди и посмотри, если интересно. — Нет, спасибо, мне и тут нормально. — Ну ты паскуда! Блять! — в последний момент остановив летящую на него пулю, Чуя подсел к Дазаю, выглядывая из-за обломка, и целясь. — Долго там еще? — скучающе протянул он. — Нет, если ты соизволишь мне помочь! Осаму вздохнул, вытащил револьвер из-под пояса, и вышел из укрытия. Звуки выстрелов стихли, но стоило Дазаю выйти из комнаты, Чуя услышал крики вперемешку с пальбой. Вот гад, сразу нельзя было так? Чуя тоже выскочил из комнаты, наблюдая за тем, как Дазай обстреливает всю территорию без разбора, попадая в уже обездвиженные тела, и ухмыляясь при этом. Когда все звуки стихли, они еще раз полностью обошли здание, проверив все два этажа, параллейно разливая на пол бензин. Чуя закурил, а на выходе, кинул бычок в блестящий бензиновый след. Оба парня отошли к машине, наслаждаясь видом горящего здания, привалившись к капоту. Дазай закинул на Чую руку и подгреб под себя. Тот, вообще-то был бы против, но на улице было холодно, а от Дазая исходило странное тепло, хоть и несло от него кровью.Когда здание начало рушиться, они сели в машину, врубили радио, Дазай провернул ключ, и надавил на газ. Доехав до отеля, Осаму заглушил двигатель, и оба парня выбрались из машины. Поднялись на свой этаж, и ввалились в номер. Оба были измотаны, и мечтали скорее отмыться от крови и пыли, а потом вырубиться, и больше не просыпаться. Сыгрыв на камень ножницы бумага, кто первый в душ, победил Накахара, и под возмущенный крик Дазая о том, что играли они вообще-то до трех очков, он направился в ванную, захватив чистые шмотки. Старые он просто выкинет – белая футболка вся забрызгана кровью. Если бы от нее не несло гнилью, сошло бы за принт, хотя, это все-равно его не стиль. Помывшись, он вышёл из ванной в одной футболке и белье, и под взглядом Дазая камнем рухнул на диван, прикрыв глаза. — Чу-у-уя... — подползая ближе, протянул Осаму. — Не прикасайся ко мне, пока не отмоешься. — не открывая глаз, отрезал Накахара. Дазай что-то там обиженно пробубнил, и ушел в ванную. Из дремы Накахару вывело касание к шее чего-то влажного. А ну да, этот пёс снова ластится. — Дазай, отвали, я хочу спать. — положив ладонь на чужое лицо, Чуя отодвинул его от себя. — Эй, ты про спор не забыл? — Чего? Я так то победил если у тебя провалы с памятью. — Ну, во-первых, командировка – это далеко не отпуск. И во-вторых, срок давности истёк. — положив голову на диван, сказал Дазай. — А теперь слушай сюда. — Накахара привстал, и взял чужой подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть в глаза. — Ты в этой командировке практически нихуя не делаешь, я за двоих пашу, как проклятый. И не на какой срок давности договора не было. Я может быть, и через год отпуск бы выпросил, и все-равно победил бы, а прошу тебя заметить, прошёл всего лишь месяц, но я, так и быть, согласен на ничью, потому что по факту, мы все-же на работе. А теперь... — он разжал пальцы, и толкнул лицо Осаму от себя. — Я буду спать. — и улегся, свернувшись калачиком, подложив под голову локоть. Он знал, что Дазай как обычно провозится за бумажками пол ночи, потому днем ему, видите ли, лень, и где-то к часу, может двум, отнесет Накахару в кровать, ляжет рядом, уткнувшись носом в шею, и прижмет к себе со спины, закинув ногу. Чуя будет притворяться, что не проснулся, потому что если бы да, то надо будет возмутиться, мол, что я тебе, мишка плюшевый, что ты меня зажимаешь. На самом деле, он обожает спать вместе с Дазаем. Так как-то комфортней что-ли. Да и теплее. Вобщем, одни плюсы. Дазай тем временем будет прекрасно осведомлен о том, что Накахара не спит, и как-бы он не пытался подделать дыхание, у него ничего не получается. Просто Осаму мастерски умеет определять спит ли человек, по дыханию. Так даже лучше, хоть молчит, а не орёт, или выёживается. А еще Осаму знает, что хоть вечером его и послали, утром он получит свою, между прочим заслуженную, дозу ласки и заряд бодрости в форме горлового минета от Чуи, которого мучает утренний стояк. У Дазая, кстати, такая же проблемка. И как же, черт возьми, приятно, когда под боком есть тот, кто может помочь ее решить. Накахара после этого будет упираться, типа: Я тебе отсосал, потому, что сам захотел, а не проиграл в каком-то ебнутом споре, и вообще, раз ты не можешь удержаться от свих ебнутых шуточек, больше ничего не получишь. Вообще. Хоть весь день в душе сиди, мне плевать. Однако стоит только поухаживать за уставшим Чуей, тот сразу всё забудет и простит, и Осаму этим очень часто пользуется. Ему вообще стало намного лучше, после переезда к Чуе, хоть он и очень сомневался в этом решении, сейчас он не понимает, как вообще жил до этого всего. И вспоминать даже не хочется, честно говоря. Сейчас всё более, чем хорошо, а зарываться в прошлое – удел жалких людей, так что Дазай живет, не думая о вчерашнем дне, и мысли об отсутствии смыла в его существовании, не сразу конечно, но постепенно стали совсем редкими, и почти его не посещали. Конечно, когда им его посещать, если это рыжее чудо всегда рядом, и отнимает всё свободное время. Проснулся парень не из-за звука будильника, и утро началось не с кофе, а с того, что его бельё бесцеремонно стянули, а вставший член взяли по горло. Ебать, и эта серьезно та жизнь, к которой он стремился? Подумав, он решил, что ответ точно – да. Когда он почти вскрикнув, излился в чужую глотку, Чуя отстранился и плюхнулся рядом, переводя дыхание. — Ты же в курсе, что я тебя ненавижу? — повернув голову, спросил Накахара. Дазай перевенулся на бок, и посмотрел в ответ. — О да, еще как. — он протянул руку, и дотронулся ей до чужой щеки, нежно проведя пальцами. — И это взаимно. — улыбнувшись, сказал он. Чуя тоже ухмыльнулся, а после, не сильно пнул пяткой в колено. — Вставай давай, мы опоздаем. — Осаму тяжело вздохнул, и перекатился на спину. — Уже иду.