Перерождённый

      Добраться из Базарвии в Аскону — задача не из быстрых. Ромин надеялся воспользоваться услугами пространственного мага, но в этот раз ему не повезло — тот укатил куда-то на несколько дней, оставив пост своей юной дочери и по совместительству ученице. Девчонка же оказалась не настолько сильна, чтобы открывать порталы. Хотя, пожалуй, не повезло ему несколькими днями ранее, когда в городишке, где он истреблял очередного демона, пришло послание от старшего брата с просьбой срочно вернуться в Ларвию.       Брат… Вот же заноза! Не будь Велис Верховным магом, Ромин вообще бы проигнорировал эту просьбу, по крайней мере в ближайшие пару месяцев. Вообще-то брат частенько пытался заманить его в магический город: то жаловался, что они редко видятся; то говорил, что Ромину пора бы взять перерыв и отдохнуть; то завлекал новыми книгами и свитками с заклинаниями, а порой и просто нагло врал, что ему нужна помощь, так как сам он не справляется. И это учитывая, что под рукой у него Совет с более чем двадцатью магами, готовыми оказать любую поддержку, а в придачу к ним целая магическая академия! Вот только в этот раз послание было тревожно-лаконичным: «Жду тебя в Ларвии. Приезжай как можно скорее». А это значило, что он действительно понадобился Велису.       Пришлось на ходу менять планы и выдвигаться в Ларвию — магический город или, как его ещё называли, — неприкасаемое королевство, расположенное на западе Асконы у самого моря. Именно там жили и обучались с раннего детства все маги. Когда в ребёнке пробуждался дар, его отправляли в Ларвию, и это было беспрекословным требованием для всех стран этого мира. За сокрытие магического ребёнка наказанием могла стать даже смерть. Магом мог оказаться любой: хоть отпрыск короля, хоть рыбака. Как только ребёнок попадал за стены Ларвии, кем были его родители уже не имело значения — он переставал принадлежать своей семье, терял имя рода и больше не претендовал ни на наследство, ни на титул. Отныне он становился магом, и более никем. Единственным исключением являлись дети, рождённые в магических семьях: в отличие от других они не теряли связь со своими родными.       Казалось бы: как же так? Это ведь жестоко — отрывать ребёнка от семьи и матери! Но нет, прежде всего, это необходимость. Во-первых: дитя, чей дар развивался без должного контроля и обучения, несло опасность как для окружающих, так и для себя. Во-вторых: только маги могут бороться с демонами и сущностями, которые то и дело прорывались из тёмного мира. А в-третьих: маги хоть и люди, но всё же слишком сильно отличались от простых смертных долгой продолжительностью жизни, ну и, конечно, силой и возможностями дара.       Очень давно — десятки тысяч лет назад, когда маги ещё не являлись отдельной, независимой силой, жили свой жизнью среди простых людей, следуя личным целям и желаниям, они едва не уничтожили южный континент. Втянутые в борьбу за власть, склоки меж королевствами и делёжку территорий, они устраивали магические битвы, а их убийственная, неконтролируемая мощь несла за собой лишь гибель и разрушения. Наглядным примером тому и по сей день являются Гиблые Земли. Мёртвая, выжженная, бесплодная пустыня: мрак и отравленный воздух. И сколько бы маги прошлого и настоящего ни пытались очистить эти земли и вдохнуть в них жизнь, до сих пор всё было без толку.       Ушли годы — столетия, чтобы установить среди магов те законы и порядки, что действовали сейчас. Хоть порой они и казались небезупречными, но они работали! Уже более тринадцати тысяч лет в мире Амивар не было ни одной магической войны. Да и человеческие войны после этого быстро поутихли — без поддержки и силы магов-то. Вот так, по окончанию последней войны древности, образовалось восемь крупных королевств и несколько мелких островных. Конечно, иногда между властителями возникали местные ссоры и склоки, но они никогда не перерастали в глобальную угрозу. Каждая из стран подписала мирный договор, и вот уже тринадцать тысяч лет он не нарушался. И тут бы рассказать, как прекрасно живётся в мире, радости и счастье, но как бы не так.       Демоны! Эта напасть была извечной и, кажется, не собиралась никуда деваться, несмотря на все усилия магов. Демоны раз за разом умудрялись проникать во все уголки мира, были страшны в своём истинном обличии, жестоки и беспощадны, хитры и неумолимы, бесчувственны и бессердечны. Они обладали силами, ничуть не меньшими, чем амиварские маги. Людям же и вовсе было нечего противопоставить демоническим атакам. Это была всеобщая беда и угроза, и именно борьбой с ней занимались все маги.       Вот и Ромин колесил по странам и континентам, отыскивая и уничтожая демонов, когда получил послание от брата. Магический дар мага — его гордость, сила и проклятие. Дар Ромина наиболее редкий — некромантия: на данный момент в мире существовало всего четыре действующих некроманта, и Ромин был младшим из них. Это в его-то сто девять лет! И за всю его жизнь на свет не родилось ни одного мага с тем же даром. Несмотря на свои годы, выглядел он лет на тридцать — тридцать пять по человеческим меркам, и в ближайшее столетие это вряд ли изменится.       Хотя возраст магов — вещь непредсказуемая. В истории известны случаи, когда одни доживали до полутора тысяч лет, а другие угасали уже к четырёхстам. Впрочем, подавляющее большинство умирало не своей смертью, а в битвах с демонами. И случалось это в любом возрасте: хоть тридцать тебе, хоть триста. Одна оплошность, неосторожное действие, досадная ошибка, неудачное стечение обстоятельств, и Амивар терял очередного защитника.       Ромин спрыгнул с коня и, расседлав, оставил пастись возле озера. Мышцы уставшего тела ныли, хотелось смыть с себя дорожную пыль, да поспать нормально. Почти четыре недели беспрерывной скачки уже сказывались на его настроении: он заезжал по пути к трём пространственным магам, но ни один из них так и не смог связаться с братом, и это уже всерьёз тревожило. Так что некромант торопился — надежда ускорить путь порталом не оправдалась.       Практически в каждом крупном городе жил пространственный маг, но лишь особо одарённые могли создавать порталы, чтобы перенести собрата из одного города в другой — сил на это тратилось немеренно. Основная же их задача — обеспечивать стабильную связь, и уже одно это было огромным подспорьем. Собственно только поэтому пространственники и жили в городах среди обычных людей — именно к ним приезжали другие маги, чтобы установить связь и сообщить совету о своих успехах, дальнейших передвижениях или получить очередное задание.       У каждого мага имелось небольшое, круглое, уникальное зеркальце, настроенное на владельца: одна капля крови, немного волшебства, и персональное средство связи всегда с собой. Когда с магом желают связаться, ощущаются весьма болезненные покалывания в руке: пропустить или перепутать вызов с чем-то другим — невозможно. Для ответа достаточно прикосновения к стеклу, но в отражении маг видит не себя, как в обычных зеркалах, а того, кто вызывает. Чуднóе волшебство, и подвластно оно только пространственным магам — именно они поддерживают связь во время разговора.       Ромин уже трижды пытался связаться с братом, но тот не отвечал. И тут возникал вопрос: либо с зеркалом Велиса что-то случилось, и он не успел создать новое, либо что-то произошло с ним самим.       Некромант скинул длинный чёрный плащ и взглянул на своё отражение в озере. Дорожная пыль на усталом лице не скрывала благородные, без единого изъяна черты: прямой аккуратный нос, высокий лоб и уверенный взгляд невероятно-синих глаз. Ох, сколько девушек и юношей засматривалось на длинные пшеничные волосы, насмешливый изгиб бровей и соблазнительную улыбку, и сколько раз Ромин этим бессовестно пользовался, но всё это осталось в прошлом. Если бы только…       Мужчина тряхнул головой и, не раздеваясь, нырнул в воду. Воспоминания, что так часто и настойчиво преследовали его, сейчас были совершенно ни к чему. Сейчас ему стоило подумать о живых, а именно о том, что же, демоны раздери, происходит в магическом городе и почему его брат не отвечает! Да, тот силён — Верховный маг, но и он не бессмертен. Сердце сжимала тревога: брат и сестра — бесконечно дорогие для него люди.       Ромину повезло родиться в семье потомственных магов, где все обладали даром: дед, отец, мать, брат, сестра и те их предки, которые пали, сражаясь с демонами. На данный момент существовало всего одиннадцать таких семей, как у него. Ребёнок мага мог и вовсе не унаследовать дара родителя, и такое случалось куда чаще, чем обратное — большая часть магов рождалась у простых смертных. Как и почему рождались маги — загадка, которую и по сей день пытаются разгадать. Самое распространённое предположение — дар проявлялся лишь в особых детях: сильных духом, способных контролировать себя и подчинять свои способности, готовых щедро отдавать свои силы при необходимости. Оттого они, наверное, и рождались так редко. По последним подсчётам в мире проживало всего двести восемьдесят четыре мага, без учёта детей и подростков, которые ещё не закончили обучение в магической академии Ларвии и не получили официальный статус.       Хотя Ларвия и являлась одним из городов в королевстве Аскона, вот только на деле не подчинялась ни странам, ни королям. И эти самые короли с уважением и почтением обращались в оплот борьбы с демонами за помощью и защитой для своего народа. По сути Ларвия была отдельным маленьким государством со своими законами и порядками — маленьким, но при этом самым могущественным. При этом большую часть населения Ларвии составляли обычные люди: рабочие, земледельцы, торговцы и прочие ремесленники, без которых существование города было бы невозможно.       Самым же главным сокровищем этого города являлась магическая академия, где жили и обучались юные одарённые. Даже замок Верховного мага и Совета не был ограждён столькими защитными чарами, сколькими охранялось место обитания магических детей. Их по-настоящему берегли, хоть и воспитывали в строгости — каждый из них был бесценен.       После нескольких недель беспрерывной дороги и изматывающего беспокойства о брате, Ромин наконец-то вздохнул с облегчением — впереди возвышались разноцветные башни Ларвии. Волнение улеглось, уступив место усталости и глухому раздражению: если это новая причуда Вела, чтобы в очередной раз заманить его в город, то он точно прибьёт брата. Взгляд задержался на башнях академии: красная, синяя, зелёная, белая и жёлтая. Либо солнце сегодня особенно ярко светило, либо их цвета и правда стали ещё насыщеннее. А может, он просто успел позабыть, как красиво они возвышались над Ларвией, ведь последний раз он был здесь около пяти лет назад.       Ромин намеревался сразу же отправиться во дворец Верховного — домой. Вот только, едва выехав на центральную улицу, он заметил магистра Бенета — ректора магической академии и большого друга семьи. Магистр был одним из учителей Ромина на последних курсах, многое дал и многому научил тогда ещё глупого самоуверенного мальчишку, возомнившего себя особенным. Проехать мимо, даже не поздоровавшись, было бы просто оскорбительно, к тому же магистр уже заметил его и помахал рукой.       — Ромин! Неужели, и правда, приехал? — спросил ректор, как только некромант подъехал ближе и спешился.       — Добрый день, учитель. Верховный говорил, что я приеду? Он позвал меня, но я уже несколько недель не могу с ним связаться. Вы в курсе, что случилось?       — С твоим-то братом? — Бенет лукаво улыбнулся. — Да ничего. Ещё с утра был здоров и полон сил.       — Тогда, какого архидемона… — Ромин зло сузил глаза, а руки сами собой сжались в кулаки. — Он всё-таки надул меня!       — Погоди гневаться, — улыбка ректора стала ещё шире, — причина действительно есть. У нас в этом году шесть выпускников, и я полагаю, что одного из них заберёшь на дальнейшее обучение именно ты.       — Я?! Неужели некромант?! — брови Ромина удивлённо приподнялись. — Но никто из вас за столько лет ни разу не говорил, что родился новый маг смерти!       — Нет, — Бенет отрицательно покачал головой, — юноша не некромант, он маг огня.       — Тогда при чём здесь я? Пускай огневики занимаются им. Вон, Амине предложите. Ей какая разница, одним больше одним меньше - она у нас любит детей. Только своих заводить наотрез отказывается.       — Ну если ты не захочешь его брать, предложу, конечно…       — Не захочу. Мне ещё только обузы за плечами не хватало. Был бы он некромантом, я бы ещё подумал, а так… — Ромин развёл руками. — Я надеюсь, это не единственная причина, из-за которой Велис заставил меня тащиться сюда через полмира.       — Не будь таким упрямцем, Ромин. Ты всё равно уже здесь, хоть взгляни на него. Он весьма одарён, а после нескольких лет странствий с тобой в качестве учителя и вовсе станет прекрасным магом. — Ректор Бенет уже перехватил некроманта под локоть и уверенно вёл за собой.       — Да не хочу я! Ну гляну, и…       — Идём-идём.       Ромин горестно вздохнул: спорить с учителем — гиблое дело, во всяком случае у него никогда не выходило, будь он хоть адептом академии, хоть магистром с десятилетиями боевого опыта за плечами. Или только Ромин не умел твёрдо стоять на своём? Вон, к Велису учитель всегда прислушивался, даже когда тот был юн. Хотя к чему сравнения: Велис — маг разума. Это почти такой же редкий дар, как и его некромантия. К тому же, далеко не просто так его брата выбрали Верховным магом, когда тому едва перевалило за шестьдесят.       Были люди и поумнее и поопытнее него, но Вел — мастер лезть в чужие головы, управлять и контролировать, а уж в решении сложных задач Ромин ещё не встречал равных ему. Вот только брат порой вёл себя как настоящий ребёнок, особенно при нём и сестре. Верховному магистру уже сто двадцать четыре года, а всё в игры играет: то фокусы выкидывает, то плачется на всё подряд, то дурью мается, а пару лет назад и вовсе сбежал из магического города, никому ничего не сказав — ему, видите ли, захотелось съездить к Амине, которая, между прочем, была на тот момент аж в Нимуаре! Это ж надо было целых две страны пересечь! А Совет в это время поставил всех магов на уши и отправил на поиски пропавшего главы — они уже себе понапридумывали, что того или демоны похитили, или проклятье настигло необратимое. В общем, с его братом точно никому скучно не жилось. Наверное, оно и к лучшему, наверное, именно такой Верховный маг им всем и нужен. Когда необходимо, он серьёзен и непреклонен. А своими выходками он разбавляет их сложную и довольно мрачную жизнь. И раньше Ромин от души посмеялся бы над его проказами, а то и подыграл бы, вот только уже много лет его ничего не радует, а попытки растормошить и вернуть его прежнего лишь злят.       Ворота, ведущие в академию, приветливо распахнулись перед Ромином и магистром. Годы идут, а это место ничуть не изменилось: всё так же, как и во времена его юности. Вон, слева — тренировочное поле, там проходили магические состязания и испытания для учеников, да и просто преподаватели гоняли за милую душу. Впереди возвышаются разноцветные крыши пяти башен с учебными корпусами под ними. Справа — большое трёхэтажное здание тёмно-синего цвета, украшенное яркими детскими рисунками. Именно там на протяжении двенадцати-семнадцати лет жили юные маги с момента, когда пробуждалась их сила и до выпуска. Всё зависело от личных способностей и возраста учеников: у кого-то дар просыпается к двум-трём годам, а у кого-то и в семь.       Раньше Ромин любил это место. Ох, сколько же весёлых лет прошло здесь. Некроманту было чуть больше трёх, когда его дар проявился и счастливые родители передали его в академию. В том, что Ромин будет магом, никто и не сомневался, ведь он родился в одной из одиннадцати потомственных магических семей, но дара некроманта никто не ожидал. К тому же, его старший брат уже проявился как маг разума. Невероятная ценность — целых два ребёнка с редчайшим даром в одном поколении семьи. В общем, едва переступив порог академии, Ромин уже был известной личностью и впоследствии совершенно справедливо считал себя уникальным.       В юношестве Ромин оказался в центре внимания: с ним хотели дружить и сверстники, и старшие, и даже малышня. Он быстро научился пользоваться своим положением. Хорошо учился, но при этом рос ужасным безобразником и нарушителем правил. В принципе этим грешат многие дети, но из-за своей популярности и уникальности он делал это в разы чаще других. Сейчас-то Ромин и сам понимал, что рос ужасно избалованным и эгоистичным мальчишкой, а учитывая положение своей семьи, ещё и незаслуженно пользовался привилегиями.       Однако и десятки лет спустя, после окончания академии, он не сильно-то изменился. Чего только стоили его любовные похождения, о которых постоянно бродили слухи и даже слагались легенды. Большая часть из них была вполне достоверной. Наверное, он и по сей день оставался бы таким же беспечным, если бы однажды не повстречал Его. Жизнь поставила Ромина на место. По-своему. Жестокая шутка судьбы — влюбиться без надежды...       — Ромин! — Некромант взглянул на учителя, отвлекаясь от своих мыслей. — Вон он, у пруда, — Бенет кивнул на двух юношей, сидевших к ним спиной чуть в отдалении.       Догадаться, кто из них маг огня, не составило труда: огневики всегда отличались рыжими или красными оттенками волос. Взять хотя бы сестру Ромина с её диким огненно-красным цветом и розовыми прядями. Этот же мальчишка был просто рыжим, как лесные лисицы или осенние листья: ни жёлтые и ни красные, ровно посередине. Ну что ж, он посмотрел. Теперь-то учитель от него отстанет? Некромант уже собирался развернуться к выходу с территории, но Бенет перехватил его.       — Посмотри на него, — тихо сказал он.       — Да уже посмотрел, что ещё я должен увидеть? — Ромин раздражённо посмотрел в сторону пруда. Кому, интересно, пришла в голову эта дурацкая идея с учеником? Ректору или брату? Ну, второму он сегодня ещё устроит….       Мальчишка немного повернул голову, и теперь стало отчётливо видно его лицо. Ромин так и застыл, сжимая в руке поводья. Нет… Это сон… Просто очередная иллюзия, ведь не может же он в самом деле выглядеть, как…        — Лино, — выдохнул Ромин через несколько минут. — Он… он…       Сердце сжалось, и грудь сдавило так, что не вздохнуть. Те же тонкие, бесконечно милые черты лица, только этот выглядит чуть младше, буквально на пару-тройку лет. Ромин медленно шагнул вперёд, заворожённо глядя на мальчишку у пруда.       — Кто он? — прошептал некромант.       — Илит.       — Сколько ему?       — Семнадцать лет.       Семнадцать… Именно столько прошло с того дня.       — Когда его привезли сюда?       — Ему было три.       — Три?! — Ромин резко перевёл взгляд на ректора академии. — Почему же вы четырнадцать лет молчали? Почему никто не сказал мне о нём?!       — Об этом тебе нужно поговорить с братом.       — О, я поговорю! — Ромин вновь посмотрел на юношу у воды, который о чём-то весело болтал с другом. Порыв схватить его и унести как можно дальше, спрятать от всех и никогда не отпускать, сдерживало лишь одно сомнение: он просто похож или?..       Бенет ничего не ответил. Но в эту секунду Ромин и не желал бы услышать ответ. Он просто смотрел. Жадно смотрел на тень своего прошлого, и в его душе всколыхнулись чувства, которые он похоронил в себе семнадцать лет назад. Кажется, он мог бы стоять здесь и смотреть на него вечно.       — Я заберу его. Не смейте подбирать ему другого учителя, — тихо сказал Ромин, когда наконец-то смог отвести взгляд.       — Я и не сомневался.