you can't be bad enough to scare me off

      Юнги всегда хотел только двух вещей:       1. Чтобы Чимин перестал доставать его по каждому пустяку.       2. Чтобы Хосок перестал менять номера его контактов (родных и друзей!) на незнакомых людей (так он пытался побыть личной свахой).       Если они не прекратят издеваться над его бедной нервной системой, он точно закончит в психбольнице. Он давно задолбался от всех этих незнакомцев на том конце провода, что скрывались за номером его матери или друзей. Некоторые из них были не так уж плохи, и иногда они даже искренне нравились парню, но сам факт того, что они были друзьями Чона, говорил о том, что с ними что-то не так. Например, как-то одна милая девушка попросила его примерить платье и начала плакать, когда Юнги сказал ей, что он не занимается кроссдрессингом, а другой парень пытался убедить его принять участие в тройничке с профессором философии из его университете. Боже упаси.       И поэтому прямо сейчас Юнги молится, перекрещивается и пытается постигнуть дзен, набирая номер своей мамы (почему-то Хосок больше всего покушался именно на него), и проклинает всех вокруг, когда кто-то берет трубку. И этот кто-то явно не мама Юнги.       — Я своим мужским достоинством клянусь, я просто выучу эти чертовы номера наизусть, чем буду совершать эту ошибку снова и снова! — срывается Юнги, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Хосоком. Тот сидит на их старом протертом диване и хитро улыбается, даже не поднимая глаз на Юнги. — Окей, Хосок-а, хорошо, я сделаю это снова, да, мать твою, снова, — он закрывает пальцем микрофон, чтобы незнакомец его не слышал. — Но чтоб ты знал, я сделаю всё, чтобы этот парень перестал давать свой номер кому-либо вообще, даже его собственной бабушке.       — Удачи, хён.       Юнги выходит из комнаты, направляясь на балкон. Ему срочно надо закурить.       — Тебе есть восемнадцать? — с еле слышной надеждой спрашивает он человека на другом конце провода. Хосок и тут успел отличиться, пытаясь проверить нервы Юнги на прочность, и вписывал ему в контакты номера старшеклассников. Это были самые неловкие ситуации в жизни Юнги.       — Да.       — Слава Господи, — он тяжело выдыхает, зажигает сигарету меж своих губ и делает первую затяжку, расслабляя свои напряженные плечи. — Хосок обещал тебе устроить свидание с кем-то, так?       — Он не сказал ничего определенного, просто что он все организует, — голос мягкий, мелодичный, но абсолютно точно мужской. Мин думает, что это мог бы быть какой-нибудь симпатичный студент, но он сразу пытается сосредоточиться на чём-то другом, ибо думать об этом категорически нельзя.       — Ты свободен сегодня вечером, детка? — с лёгкой ноткой флирта спрашивает Юнги. Он прекрасно знает, что делает, он в этом профи, особенно после огромного количества свиданий, устроенных Хосоком.       — Ага.       — Окей, тогда увидимся в шесть. Я позже скину адрес. Пока.       — Пока? — Юнги слышит какую-то неуверенность, но ему все плевать. Ему так надоели эти выкрутасы Хосока, что он готов поступиться своими принципами и испортить кому-то вечер. Мин знает, что друг не будет этому рад, особенно после того, что он собирается сделать.       Если быть честным, Мин не до конца уверен, что собирается сделать.

***

      Кафе, которое он выбрал, - это пример того, какими заедения общественного питания быть не должны. Завсегдатаи сие заведения — это в основном пятидесятилетние пьяные мужики, да и в целом кафе больше похоже на паб, чем на кафе, куда люди ходят есть и работать (хотя название говорит об обратном). Но выбор уже сделан, и Юнги не жалеет об этом.       Пока Юнги ждёт около кафе, он задумывается, как выглядит парень, которому не посчастливилось оказаться в его контактной книге. Погода для осени довольно холодная, поэтому Мин подумывает наехать на своего неудачливого спутника за то, что тот заставил его пробыть на улице больше двух минут. Но когда парень наконец появляется (Юнги не уверен, что это он, но кто вообще пойдет в это треклятое место?), он передумывает, ибо парень... очень даже во вкусе Юнги. Мин все равно испортит ему вечер, так зачем перебарщивать?       — Ты Мин Юнги? Друг Хосок-хёна? — спрашивает парень, смотря на Юнги своими большими блестящими глазами. Он милый, проносится мысль. Возможно, ему не стоит вести себя высокомерно и грубо по отношению к нему, но всё-таки Хосоку нужно наконец-то усвоить этот урок, даже если ценой этому будет настроение этого парниши. И неважно, насколько тот привлекателен.       — Да, — выдыхает он, и воздух его легких становится белым паром, встречаясь с холодным на улице. Он осознает, что даже не спросил имени этого парня, когда тот ему звонил. — А ты у нас…?       — Чонгук, — улыбается парень, и, кажется, он искренне рад встрече с Юнги. Мин думает, что зря. Эта мысль с горечью проносится в его голове. — Чон Чонгук. Мне девятнадцать.       — Принял.       Ну, хреново. Он, наверное, только начал учиться в университете, в то время как Мин уже получает степень магистра. Но, по крайней мере, он не в старшей школе и совершеннолетний. Юнги и не с таким справлялся. Постарается. Девятнадцатилетние тоже могут быть умными и ответственными, верно? Он надеется, что Чонгук не слишком чувствительный.       — Приятно познакомиться, Мин Юнги-щи, — прочищает он горло, а затем спрашивает: — Могу я называть тебя хён?       По мнению Юнги, это немного дерзко — просить об этом, вместо того чтобы просто ждать предложения от старшего, но ладно, почему бы и нет? Он всё равно не хотел бы, чтобы этот парень постоянно называл его Юнги-щи. Поэтому он кивает и открывает дверь в кафе, ибо иначе он замерзнет до смерти. Он входит первым и даже не придерживает дверь для Чонгука — та едва не ударяет лоб Чонгука, и Юнги мысленно просит у него прощения, одновременно благодаря Вселенную за быструю реакцию парня.       Но он не извиняется. Чонгук издает удивленный возглас, но не говорит ни слова. В кафе слишком тихо для субботнего вечера, но Юнги думает, что через час-другой все изменится. Он понятия не имеет, будет ли Чонгук терпеть его поведение всё время, что Мин планирует вести себя как мудак, но если Чонгук правда не сбежит слишком рано, то узнает, что это место даже хуже, чем старая пивная, что раньше находилась недалеко от кампуса.       Юнги выбирает столик рядом с туалетом (потому что почему бы не выбрать самый худший свободный столик в данный момент?) и видит гримасу отвращения на лице Чонгука, когда тот садится. Каждые тридцать секунд мимо них кто-то проходит, и это отвлекает и самого Юнги, но он ничего собирается с этим делать.       Чонгук пытается скрыть свое разочарование, но это ему совсем не удается. Его лицо выражает разочарование, когда он оглядывает помещение и людей вокруг. Свет тусклый, пахнет пивом и сушеной рыбой, а если у вас хороший нюх, то можно даже почувствовать запах рвоты из туалетов. Или, может быть, от их липких столов.       К ним подходит официант и протягивает меню. Девушка выглядит мило и симпатично, несмотря на всю убогость заведения.       — Мы будем гавайскую пиццу и две порции картошки фри, — говорит он, даже не дав Чонгуку возможность выбрать. — И колу. Спасибо.       Чонгук пялится на него с неверием, но, как и до этого, но не произносит ни слова. Может быть, он из тех людей, кто не призирает ананасы на пицце? Проходит ещё несколько неловких моментов перед тем, как Мин снова заговаривает, и лицо Чонгука снова искривляется в отвращении и выглядит в принципе недовольным из-за простого факта, что Юнги говорит. И это всего лишь через пару фраз.       — Как ты находишь это место? — спрашивает Юнги, не ожидая честного ответа. Чонгук уже застенчиво улыбается, как будто он не показывал своего недовольства всего несколько секунд назад. Он явно надеется, что это свидание может пройти хорошо, несмотря на весь ужас этого кафе и грубость Юнги.       — Не нахожу, — говорит Чонгук с нотками самодовольства в голосе. Парень вроде бы застенчив, но не может скрыть свои эмоции. Но теперь, когда он улыбается, словно бросая вызов Юнги, Мин думает, что он может оказаться той ещё занозой в заднице. Однако Юнги уверен в себе, поэтому пока ему не о чем беспокоиться. — Ты специально выбрал такое дерьмовое место, хён?       Юнги аж поперхнулся воздухом и бросил на младшего возмущенный взгляд.       — Так ты отзываешься о моем любимом заведении? — говорит Юнги, забирая бокалы у официанта, который только что подошел к ним и принес напитки. — Еда здесь хорошая, атмосфера, — кого он обманывает, чёрт возьми? — Приятная. Что тебе так не нравится? Тебе даже платить не придётся.       Ладно. Извини, хён, — и он действительно выглядит и звучит извиняющимся.       Чонгук одновременно и милый, и красивый и привлекательный, и Юнги не знает, что с этим делать. Другие люди, с которыми Хосок пытался свести его, тоже были милыми и в большинстве случаев приятной на вкус Мина внешности, но все они поголовно были со странностями. Нет никаких доказательств, что этот парень не такой, но что-то в душе Юнги подсказывает ему, что с ним все в порядке.       — Так какая у тебя специальность? Ты учишься в том же университете, что и Хосок?       Чонгук снова кажется потерянным, он приклеился к своему бокалу, и его напущенная смелость снова пропала.       — А, да, Хоби-хён учится со мной в танцевальной команде. А специальность у меня — архитектура, — ответ заставляет Юнги чуть ли не раскрыть рот в удивлении. Он хотел как-нибудь глупо пошутить над тем, что изучал младший, но теперь, когда он знает, что именно тот выбрал как свою специальность, он не может. Архитектура и дизайн интерьера были его мечтой в детстве, а танцы… Он не мог смеяться над тем, чем занималось большинство его друзей.       — У тебя майнор по танцам? Или ты занимаешься этим вне учебы? — Юнги ненавидит то, как заинтересованно он звучит, но, возможно, это просто заставит Чонгука расслабиться, и тогда Мин продолжит воплощать свой план в реальность. Звучит неплохо.       — Да, я пытаюсь, и мне так нравятся танцы, но архитектура — это так сложно, и что я не уверен, что у меня получится, — он выглядит поникшим, и Юнги немного сочувствует ему. Не на том ты фокусируешься, Юнги, соберись. Не пытайся давать этому парню какие-то дерьмовые советы и подбадривать его. Это должно быть самым дерьмовым свиданием в его жизни. - А ты?       — Магистратура по теории музыки. Хочешь послушать что-нибудь моё? — он думает, что переключить внимание на себя и поговорить о своей учебе, хобби или даже домашних животных будет достаточно эгоистично, чтобы сделать их совместное времяпрепровождение едва терпимым для Чонгука. Младший кивает и ярко улыбается. Юнги протягивает ему наушники и включает первую попавшуюся песню в папке со всеми его произведениями. Он не беспокоится о том, что песня, на которую он только что нажал, окажется плохой, ибо всё, что он сохранял на телефон было, как минимум, не стыдно показать.       Юнги решает не оглушать Чонгука, «случайно» увеличив громкость, поэтому он просто смотрит, как младший слушает композицию. Парень, кажется, наслаждается, закрыв глаза и слабо улыбаясь. Когда песня заканчивается, Юнги уже собирается спросить, не включить ли ему еще одну, но Чонгук оказывается чуть быстрее, весь взволнованный и восхищенный: — Не мог бы ты показать мне еще что-нибудь? Это было невероятно, мне очень понравилось.       Юнги так и делает, а потом еще дважды. После четвертой песни он просто говорит Чонгуку, что пришлет ему ссылку на свой SoundCloud, где младший сможет найти остальные выпущенные им песни.       — Вау, Хосок был прав, когда сказал, что ты гений, — говорит младший, откусывая кусочек пиццы, которую принесли пару минут назад. На его лице больше нет следов разочарования или раздражения, так что, возможно, ему действительно понравилось слушать композицию Юнги. Это не может быть хорошим знаком.       — Неужели? — Чонгук кивает. - И что еще он сказал обо мне?       — Что ты немного мудачишь время от времени.       — Этот ублюдок! — не то чтобы Хосок лгал, если честно. Особенно то, каким он пытается предстать перед Чонгуком в этот самый момент. — И ты все равно согласился пойти со мной на свидание?.       — Как я уже говорил, Хоби-хён на самом деле не сказал мне, что это будешь конкретно ты. Я знал, кто ты, у Хосок-хёна есть фотографии с тобой в инстаграме, но я понятия не имел, что ты будешь ждать меня перед входом это царство убожества.       — Ты, шпана, не называй так мое любимое место!       — Прости, хён, но это место — дыра, и ты ничего не можешь с этим поделать. Твой вкус — дерьмо.       Ладно, Чон Чонгук, ты сам напросился.       — Вот почему ты мне кажешься привлекательным, и я хочу залезть на тебя прямо сейчас? — говорит он монотонно, будто это просто факт о погоде. Глаза Чонгука расширяются, и он чуть не давится своей колой. Юнги тихо смеется над разыгравшейся перед ним сценой, и, может быть, ему стоило сказать что-нибудь и об этом отвратительном туалете рядом с ними? Для полноты картины? Но он почти уверен, что нашел кнопку режим застенчивости младшего, так что того, что он только что сказал, должно быть достаточно.       Юнги ошибается. Чонгук вытирает рот, и нагловатая улыбка снова появляется на его красивом лице.       — Ну вот, тут у тебя снова хороший вкус. Видимо, дело только в дрянных кафе. Ты вылечишься, обещаю.       — Хорошо, детка. Как скажешь, — Юнги видит, что щеки Чонгука слегка покраснели, но парень ничего не говорит и продолжает копаться в своей картошке с широкой ухмылкой.       Они довольно быстро заканчивают с едой. Картофель фри и пицца далеко не великолепны, но они не такие соленые и в целом лучше, чем ожидал Юнги. Чонгук явно не ненавидит гавайскую пиццу. Они практически не разговаривают, ибо Юнги всё ещё специально старается сделать все неловким, а младший просто не находит, что сказать.       Это было самое быстрое свидание в жизни Юнги. Они едва провели за столом 35 минут, и половину этого времени Чонгук слушал песни старшего. После того, как с едой было покончено, они молча собирают свои вещи и направляются к стойке, чтобы расплатиться. Юнги ждет, пока Чонгук предложит заплатить за них, потому что парень кажется весьма вежливой личностью, и даже если Мин ранее сказал ему, что сам заплатит, это не значит, что Чон хотя бы не спросит.       — Хён, я могу заплатить! — стоят они у прилавка, когда он, наконец, говорит это, весь воодушевленный, доставая бумажник из кармана джинсов.       Юнги лишь бросает короткое «Ладно, детка, вперёд», разворачивается и идет к выходу. По пути к двери он замечает, что даже женщина за стойкой в шоке. Лицо Чонгука покраснело, и, возможно, он очень зол на поступок Юнги. Вау, это было быстро.       Юнги думает о том, сколько дерьма он уже сделал за время свидания с этим бедным парнем. Само кафе. Дверь. Столик. Еда. Тот отвратительный комментарий о привлекательности Чонгука. Оплата. Все это не кажется таким уж ужасным, но в то же время все произошло всего за час, даже меньше. Юнги не уверен, должен ли он сделать еще хуже или просто оставить все как есть. Когда Чонгук тоже оказывается на улице, он удивленно смотрит на Юнги. Мин не винит его, он тоже был бы удивлен. Младший немного колеблется, прежде чем подойти к нему.       — Хён, — он все еще выглядит рассерженным и потрясенным тем, что произошло в кафе, — Какого? Я думал, ты ушёл? Это было… странно.       — Ну… — он не знает, что сказать. Он не хочет извиняться, ему нужно вести себя так, как будто это в порядке вещей, что он так ушел. Долго не думая, он просто говорит первое, что приходит ему на ум, оставляя Чонгука без ответа на его вопрос: — Хочешь пойти ко мне?       Юнги очень хочет, чтобы младший вышел из себя и сказал «нет», потому что это свидание не дерьмовое (по крайней мере, для него), оно просто неловкое. Юнги знает, что он в некотором роде мудак, но тот факт, что Чонгук все ещё не свалил, заставляет его понять, что этого всего все еще недостаточно, и Юнги действительно не может быть еще худшей версией себя, это все, на что он способен. Неужели они действительно провели меньше часа, разговаривая в кафе? Неужели они просто узнали возраст и специальность друг друга? Юнги знает, как быть отвратительным вариантом для свидания. Он мог бы отпускать неприятные комментарии, трогать парня без его согласия, грубо затыкать ему рот или начать рассказывать о своих BDSM-наклонностях, которых у него даже нет. Но Юнги не такой и не может даже притворяться таким, а интерес в глазах Чонгука только усугубляет ситуацию. Чон должен злиться, так, как он злился минуту назад, но он почему-то просто выглядит искренне смущенным. Юнги хочет извиниться за то, что заставил младшего потерять сорок минут своей жизни, пойти домой, наорать на Хосока и больше никогда не ходить на свидания. И сменить пароль телефона на такой, что он сам не вспомнит и через полчаса.       — Только если мы действительно поговорим и узнаем друг друга получше. Юнги удивлен. Почему Чонгук все еще здесь? Но это его выбор, поэтому Мин не отказывается. Младший красив, и с ним интересно, а Юнги — падок на таких, как Чонгук. На Чонгука.       — Ладно, — Юнги начинает идти в сторону своего дома. Может быть, ему все еще нужно просто продолжать вести себя, как последний мудак, и заставить Чонгука сбежать? В любом случае, он уже на полпути к этому, и даже своими не совсем ужасными действиями он может достичь своей цели. Итак, узнать друг друга получше? Такой разговор легко испортить. — Ты гей?       — Что? — Чонгук выглядит возмущенным, пока продолжает идти рядом с Юнги и натыкается на людей на улице.       — Ну, это была твоя просьба. Знаешь, узнать друг друга получше.       — Вот как ты начинаешь диалог после того, как заставил меня платить за кафе? После того, как сказал, что сам сделаешь это?       — Ты сказал мне, что можешь заплатить. Почему просто бы не позволить тебе это сделать? — он пытается казаться безразличным и сам себе от этого противен. Это так далеко от всего, о чем он обычно говорит на первом свидании с человеком, который кажется ему привлекательным. Он мог бы говорить о домашних животных, о музыке, об университете, о кино, о друзьях, в общем, обо всем, что не переходит границы. И вот что вышло. К черту Хосока, прости, Чонгук.       — Потому что ты пригласил меня? Потому что я младше? И какая разница, гей я или нет? Я здесь, значит, я заинтересован. Другие вопросы? — Чонгук явно зол, снова, и Юнги тоже, только на себя. Младший выглядит сердитым с хмурым выражением на красном лице. Юнги толком не знает парня, но это заставляет его чувствовать себя ужасным человеком. Чонгук кажется добрым, энергичным и честным, и он не заслуживает этого всего. Юнги внезапно останавливается, осматривает Чонгука с головы до ног. Младший выше, на нем джинсовая куртка (да, Юнги мерзнет при +15 С, и что вы ему сделаете) и светло-голубые джинсы, и боже, его бедра… Ладно, не в этом суть. Он осматривает Чонгука, и парень просто мечта. Он действительно похож на танцора, а на его пальцах следы от карандаша, как будто он рисовал прямо перед тем, как уйти из квартиры или общежития. В его глазах — растерянность, и Юнги не нравится это выражение. Его сердитое, растерянное и взбешенное выражение.       — Тебе не нравится какое-нибудь странное, кинковое дерьмо?       — Что, черт возьми, с тобой не так?       Это явно не то, что Юнги имел в виду.       — О черт, прости, Чонгук, я не это имел в виду. Просто… Ладно, позволь мне объяснить, — теперь он понимает, что младший больше не купится на его дерьмо, поэтому Юнги решает быть откровенным. Ему все равно, что подумает о нем парень, потому что Мин сомневается, что тот может думать о нем хуже, чем сейчас.       — Просвети меня, — его руки скрещены на груди, и он выглядит слишком серьезным. Поэтому он говорит, тяжело выдыхая:       — Все люди, с которыми меня пытался свести Хосок, всегда увлекались какой-то странной хренью. Например, одна девушка хотела, чтобы я связал ее на втором свидании, а один парень… эм… я предпочитаю не вспоминать тот вечер. И даже если свидание проходит хорошо, всегда что-то всплывает. Поэтому я и спрашиваю. Ты увлекаешься каким-то странным дерьмом, которое может повредить мою психику, если я не сбегу сейчас?       Чонгук смеется и смотрит Юнги в глаза. Он больше не злится, а выглядит так, будто только что услышал самую смешную шутку в своей жизни.       — Думаю, нет, пока отношения не станут серьезными, но, думаю, что все мои странные наклонности ограничиваются тем, что считается вполне адекватным? Тебе не о чем беспокоиться, — младший продолжает идти, как ни в чем не бывало. — Кроме того, это свидание — дерьмо; я бы даже не поцеловал тебя, если бы ты продолжал быть придурком.       — Ты хочешь меня поцеловать? — в голове Юнги полная пустота, когда он представляет, как Чонгук целует его. Мин определенно позволил бы ему это сделать.       — Пока нет. Но ты милыйу, хён. Хоть и придурок, но милый. Может быть, я и передумаю, — старший пытается игнорировать чувство разочарования в груди.       — Извини за кафе. Просто… Хосок, знаешь. Он всегда меняет номер моей мамы на чей-то чужой. Я хотел преподать ему урок.       — Испортив наше свидание?       А что еще я должен была сделать? Он будто глухой!       — Но я всего лишь невинный парень, не был против свидания вслепую!       — Я думал, что ты такой же ненормальный, как и все остальные! Хотя я до сих пор не уверен, что это не так.       — Окей. Вот идея для твоей ситуации с Хёном. Я попробую узнать его пароль, а поменяешь ему номер на чей-нибудь, отомстишь, так сказать. А сейчас мы пойдем кататься на скейтбордах, а не к тебе, потому что я уверен, что ты пригласил меня, вздрочнуть и выгнать меня к чертовой матери. Смена планов. Идём.       Он тянет Юнги за запястье, и они начинают идти в противоположном направлении.       — Ты уверен, что дружишь с Хосоком? Ты слишком идеален. Слишком понимающий.       — Я сначала подружился с Чимини-хёном, и уже он познакомил меня с Хоби-хёном, — глаза Чонгука блестят, и Юнги не может заставить себя не наслаждаться этим зрелищем.       — А-а, друзья Чимина обычно адекватные, так что в этом определённо есть смысл.       — Видишь, мы идеально подходим друг другу.       — Засранец.       Но он очень хочет, чтобы так и было.

***

      Они оказываются в захламленной квартире Чонгука, которую он снимает с незнакомым Юнги первокурсником. Запах в гостиной не из приятных, но младший говорит, что это вина его соседа, а он сам чувствителен к запахам. В его спальне чисто и уютно, там полно разных книг, скетчбуки тут и там, несколько рисунков и плакатов на стенах. Рядом со столом стоит пустая грязная миска, и каким-то образом это делает пространство вокруг них более реальным. Сразу видно, что человек, который здесь живет, ценит это пространство и заботится о нем. Оно не выглядит заброшенным, избегаемым или пустым. В нём уютно, как и рядом с самим Чонгуком, несмотря на бардак в общей гостиной.       — Это определенно не похоже на комнату парня-студента, у которого нет времени на уборку.       — Я и не говорил, что у меня нет времени, хён, — усмехается Чонгук, но пожимает плечами, как будто это неважно.       — Ты специализируешься на архитектуре и состоишь в танцевальной команде, я могу сосчитать два плюс два.       Чонгук снова пожимает плечами и застенчиво улыбается, усаживаясь на край кровати.       — Ты недалек от истины, но мне просто не нравится беспорядок, знаешь? Мой сосед по комнате всё равно засирает квартиру за нас обоих, — он открывает нижний ящик своего шкафа и достает скейтборд. Он не новый — цвета выцветшие, поэтому он выглядит подержанным, но так, будто за ним бережно ухаживают. Его колёсики выглядят новыми. — Придется одолжить второй у Дохёка, думаю, он не будет против.       Юнги не уверен в этом, но просто кивает, ибо он в жизни того парня не видел, так что ему по большему счёту все равно. Они берут другой скейтборд (более новый и скучный) из другой ужасно пахнущей спальни и выходят из здания. Уже начинает темнеть, и Мин боится, что ему будет холодно, поэтому он потирает руки, пытаясь хоть немного согреться. Чонгук замечает это движение.       — Тебе холодно? — Юнги качает головой, но младший цокает, явно не ведясь на эту ложь. — Просто чтобы ты знал, у меня в рюкзаке есть запасная толстовка, так что не стесняйся, она в твоём распоряжении. Не сейчас, но, если тебе все еще будет холодно, когда мы доберемся до места назначения, я одолжу её тебе, обещаю. Готов? — он опускает скейтборд на землю и ступает на него, широко улыбаясь Юнги. Мин не катался, наверное, со школы, но он уверен, что навык у него сохранился, поэтому он кивает, и они отправляются в путь.       Они проводят не более получаса, скользя по длинным оживленным улицам Сеула. Иногда, проезжая перекресток, они видят закат, окрашивающий небо в яркий, почти алый оттенок. Облака, кажется, несутся с той же скоростью, что и они, поэтому Юнги впервые за несколько месяцев не чувствует, что он один. Мин никогда не бывает один в прямом смысле этого слова, но обычно ему кажется, что он один-одинёшенек, однако сейчас, когда рядом с ним Чонгук, этот почти незнакомец, и темно-бордовые облака над ним, направляющие их путь, он чувствует, что это лучшая компания, в которой ему приходилось находится в последнее время.       Полчаса спустя они оказываются в парке Ханыль. Чонгук первым останавливается, и Юнги делает то же самое, продолжая идти чуть позади и позволяя младшему вести его за собой. Они недолго идут со своими скейтбордами в руках, поднимаются по лестнице и останавливаются в точке, откуда хорошо видна река и небольшой кусочек города позади них. Несмотря на нескончаемую столичную суету, этот небольшой уголок парка кажется тихим и спокойным, словно убежище, ограждающее их от остального внешнего мира. Юнги хочет напустить свою маску, не хочет чувствовать себя так комфортно с незнакомцем, но все равно позволяет Чонгуку пробудить в нём чувство уюта, и Юнги не может ему сопротивляться.       — Здесь так красиво, — говорит Юнги через пару мгновений после того, как они останавливаются у ограждения, опираясь на него и любуясь видом на реку и городские огни, отражающиеся на ее поверхности. Вдоль реки ходят и разговаривают люди, но Мин их не слышит. Да он и не хочет.       — Да, ты прав, — шепчет Чонгук. Небо уже почти черное, лишь блекло-оранжевая линия света над горизонтом отделяет день от ночи. Юнги кажется, что младший собирается сказать что-то важное. Атмосфера момента интимная — Чонгук, должно быть, тоже это чувствует. — Я вырос недалеко от Пусана, а когда мне было одиннадцать, родители решили переехать в город. И… Ну, я не думал, что буду скучать по звездам. В жизни в большом городе так много преимуществ: школы, люди, места и всё такое, но какое-то время мне было безумно грустно, потому что я думал, что звезды меня покинули, бросили, — Чонгук тяжело выдохнул, а затем продолжил: — Конечно, я знал, что технически они все еще там, в небе, но… да. Это самое яркое воспоминание из моего детства, — он делает небольшую паузу, — А какое у тебя, хён? Если ты не против рассказать мне.       Юнги представляет, как маленький Чонгук стоял в центре Пусана и смотрел на небо, не видя там звезд. Затем он смотрит на Чона, который стоит прямо рядом с ним. Он разглядывает его профиль — ему почти не видно глаз, но почему-то Мин уверен, что в них больше звезд, чем можно увидеть в любой сельской местности на планете.       — Грустное или счастливое? — спрашивает он через некоторое время. Он отмечает про себя, что это короткое молчание не было неловким.       — То, что стоило того, чтобы запомнить.       — Я думаю, что каждый момент, который я помню, стоит того, чтобы его запомнить, знаешь? И хорошие, и плохие. Но, — Юнги задумался на мгновение. — Я помню, как впервые рассказал двум своим лучшим друзьям, что я би. Мне было лет четырнадцать или пятнадцать, точно не помню, и я понятия не имел, как они отреагируют, хотя я и не нервничал. Люди, которые не принимают меня таким, какая я есть, не заслуживают того, чтобы называться моими друзьями, но я все равно надеялся, что они не отвернутся от меня, они ведь были так важны для меня. И одна из них… она просто поблагодарила меня за то, что я рассказал ей об этом. А другой… он обнял меня и сказал, что надеется, что я не слишком нервничал, потому что для этого не было причин. После этого они стали использовать местоимение «они» всякий раз, когда мы говорили о ком-то, кто мне нравился, а мне не хотелось говорить им, кто это.       Чонгук улыбается так широко, как будто это случилось с ним, а не с Юнги. Младший смотрит на землю, на свою обувь, но Юнги все еще видит его яркую улыбку — ее трудно не заметить. Его челка падает на глаза, полные звёзд, когда он поднимает лицо и смотрит на старшего. Открыто, с маленькими искорками в зрачках и капелькой пота, скатывающейся по виску.       — Приятно слышать, что твой первый опыт каминг-аута был положительным.       Юнги тоже хочет спросить, но не решается. Он оставит это на другой раз.       И чем дольше Чонгук смотрит на него так, тем больше Юнги думает об одном: может быть, просто может быть, Хосок не такая уж плохая сваха.       — Прости, Чонгук. За кафе, — снова извиняется он, все еще чувствуя себя виноватым за те ужасные сорок минут.       — Я приму твои извинения, но с одним маленьким условием, — озорно говорит младший, слегка наклонив голову. Юнги серьезно смотрит на него, ожидая либо чего-то глупого, либо странного. — Ты загладишь свою вину и снова пригласишь меня куда-нибудь. Только не в эту дыру, если ты действительно не хочешь быть мудаком.       Юнги просто кивает. Он действительно хочет этого, он будет рад.       — Да, я бы хотел. Но откуда у тебя на это время?       — Найду, — просто отвечает Чонгук, как будто это самый простой вопрос в его жизни. Может, так оно и есть. - Дать толстовку?       Юнги не холодно, но, черт возьми, он хочет надеть её. Поэтому в следующее мгновение он берет толстовку у Чонгука, а затем надевает ее, вдыхая легкий, едва заметный запах парфюма. Тепло. Мин чувствует тепло, стоя рядом с Чонгуком в его одежде и разговаривая ни о чем.       — Ты ведь пришлешь мне ссылку на свой SoundCloud? Ты ведь не сказал это только для того, чтобы избавиться от меня?.       — Да, пришлю. Если ты правда хочешь, — он достает свой телефон и пытается найти номер Чонгука. Затем он вспоминает. — Мне нужно изменить имя твоего контакта с «мамочка» на что-то менее… связанное с родителями.       Чонгук смотрит на экран и через секунду разражается очень громким смехом. Заразительным.       — Теперь я понимаю, почему ты ненавидишь Хосок-хёна. Ты звонишь маме, а трубку берет какой-то горячий студент.       — По крайней мере, ты студент, были еще и школьники.       — Боже, Хоби-хён, видать, не так уж тебя и любит.       Они смеются еще три минуты, и Юнги даже не волнует, что он смеется так сильно, что проходящие мимо люди бросают на них осуждающие и раздраженные взгляды. Вечер прекрасен, Чонгук прекрасен, а Юнги…       Он уже ждет их следующего свидания, хотя это еще не закончилось.       Вот что Юнги узнает о Чонгуке за этот вечер:       — Чонгук дразнит его именно в таком количестве, что это не раздражает. Редкий случай, по мнению Мина.       — Он чертовски приятно пахнет. Юнги питает слабость к приятным запахам.       — Его комната такая же уютная, как и он сам, и Юнги не против прийти туда снова несмотря на дерьмового соседа.       — Чонгук красив самым в самом простом, неискушенном смысле, и это делает его еще более красивым в глазах Юнги.       — Он интересный человек, веселый и довольный в целом, но при этом внимательный и благодарный. Он не просто слепо наслаждается жизнью, он знает ей цену, он четко осознает, что такое грусть, печаль и тревога.       — Он художник. Он творец. И хотя Юнги не так много знает о его искусстве, он уверен, что ему понравится.       — Чонгук заинтересован в Юнги, его губы потресканные от холода, но все еще теплые. Он обнимает Юнги не так, будто старший хрупок, не так, как это делали другие парни, а как будто Юнги — это что-то основательное, твёрдо стоящее на ногах, но все еще драгоценное. Старший безумно раз такому отношению. Ему нравится.       — Это не любовь с первого взгляда, но что-то вроде со второго — Юнги уверен, что если так пойдет и дальше, то он влюбится в этого парня и будет тонуть в этом чувстве очень скоро.       Так и происходит.       Хосок не усваивает свой урок, но перестает менять номера. Отчасти потому, что он добился успеха, отчасти потому, что Чонгук выше, сильнее и слишком сильно заботится о своем парне.       Не то чтобы Юнги жаловался.       И через некоторое время он понимает, что единственное дерьмо, которым увлекся Чонгук, — это сам Юнги.       И этого недостаточно, чтобы отпугнуть его.