Загадай желание

Торин очнулся в своей постели, в царских покоях Эребора, хватая воздух ртом, словно несостоявшийся покойник. Перед глазами стояло злое, решительное лицо с окрашенным кровью ртом. «Исправь это!» Нет, нет, Торин не хотел слышать этот предсмертный хрип больше никогда. Он сразу же снес Больгу голову, вот только это уже никому не помогло. Призрачный золотой ободок на пальце кокетливо сверкнул и исчез, вернувшись в пещеру под Мглистыми горами, к тому жалкому существу, которому Торин свернул шею две жизни назад. Торин, сын Трейна, наследный принц Эребора, опустошенно спрятал лицо в ладонях. Кольцо Власти, теперь Торин был уверен, что они столкнулись с Кольцом Власти, исполняло желания. Кили хотел, чтобы у него все было, и чтобы ему за это ничего не было, и Кольцо сделало его неуязвимым. Бифур снова заговорил на Вестроне. У Глоина появился нюх на золото, как у дракона. Бильбо любил безобразничать, и Кольцо делало его невидимым. В Торине Кольцо увидело лишь сожаление и отсылало его назад. В день, когда в Эребор с севера прилетел дракон, когда было уже слишком поздно. Одно хорошо: теперь он точно знал, где искать развалины Ногрода и Белегоста, где копать шахты в Эред Луин, и что ни в коем случае нельзя отпускать дедушку Трора «погулять» в сторону Кхазад-Дума. дубль первый Правящую семью Долгобородов не устраивало положение, в котором они оказались после потери Эребора. Кто-то переехал в Железные холмы, кто-то пошел искать счастья в Синих горах, многие ушли к людям — в Гондор, Рохан, Пригорье. Вариантов, честно сказать, не было. В Серые горы соваться было безумием: с сородичами Смауга соседствовать никто не хотел. В Кхазад-Думе зажигал Балрог и тусили полчища орков. Старинные города гномов в Синих горах были утеряны, а на нормальное обследование хребта не хватало народа. Король Трор с годами все больше походил на умалишенного, но в последние свои ясные часы, перед смертью, сожалел, что подвел свой народ, и твердил, что надо было не трусить, а идти в Гундабад, где еще при Дурине Бессмертном выдолбили карту Средиземья с очень важными пометками. «Карта даров Ауле», назвал ее Трор. На ней помечены все территории, где стоило бы копать шахты. Торин осмотрел бедные железные шахты, которые им удалось прогрызть, подумал, вздохнул и пошел собирать родню и друзей для маленького безумного похода, потому что хуже быть уже не могло: клан Долгобородов вот так близко подошел к тому, чтобы раствориться среди остальных шести. Фрерин был за любую вечеринку, а Вили, как подозревал Торин, был только рад сбежать подальше от Дис, которая воспитывала их общих детей и пугающе рявкала на муженька. Глоин вписался при слове «золото», Двалин любил бить морды, а Балин сказал, что они, камни несмышленые, убьются, чего доброго. Через проклятые земли Арнора было бы ближе, но гномы, хоть и славились упрямством, самоубийцами не были, и решили идти через перевал, а там тихо и спокойно дошагать до цели вдоль Андуина. Когда они проходили Шир, то решили пару дней провести на местном постоялом дворе, отдохнуть: уж больно вкусный сидр там варили. Суеверный Балин считал, что им нужен седьмой участник отряда, чтобы их было по числу гномьих колен, — да только где его взять, мрачно думал Торин, покуривая свою трубку в углу трактира. Кружка перед ним вдруг снова оказалась полной, и Торин озадаченно моргнул. — Что за… — Все полурослики не особо заметные, но наша подавальщица еще и ходит бесшумно, просто кошмар, — хмыкнул Вили. — Если я вас пугаю, то постараюсь топать, господин гном, — раздался веселый голос, казалось бы, из ниоткуда. Славная, чернокудрая, улыбчивая, и Торин не понимал, как он вообще мог ее не заметить, уж больно миленькая (для хоббита) была девушка. — Ого! — воскликнул Фрерин, сфокусировав на ней взгляд. — Знаешь, а ты нам годишься. Не хочешь отправиться в путешествие с кучкой гномов, пробраться в логово орков и что-нибудь украсть? — Что-нибудь дорогостоящее? — задумчиво сощурилась девушка. — Ты зачем девицу с нами зовешь, дуболом? — ласково сказал Торин, отвесив брату подзатыльник. — Да ладно, мы же честные гномы, не обидим милую девушку! — ослепительно улыбнулся Фрерин, и у Торина в груди отчего-то заворочалось недовольство. — Так сколько? — широко, сверкая зубами, улыбалась девушка. — Мне правда деньги нужны. Белладонна Тук была двенадцатой дочерью местного Тана, и приданого у папеньки на нее не было. Избранник ее, Бунго, тоже был небогат, но обещал выстроить ей нору, достойную ее волшебных глаз. Старый Тук сказал бы, что это Бунго должен был потащиться в опасный поход с гномами через Мглистые горы, но к тому времени, как он обнаружил записку от сбежавшей на поиски приключений и золота дочери, Семерка Торина была уже далеко. *** — Возможно, вы не в курсе, — вкрадчиво, улыбаясь в бороду, говорил Гендальф, заявившийся к Торину с «гениальной» идеей сходить в Эребор. — Но самый способный народ по части взлома с проникновением в Средиземье — это… — Хоббиты, — ответил Торин, немало этим Гендальфа огорошив. — Что? По-твоему, митрил из Гундабада я вытащил? — Вот оно что… — сказал Гендальф, откидываясь в кресле и поглаживая бороду. — А я все думал, откуда у вас, Долгобородов, внезапно деньги появились, в Эред Луин ведь кроме угля и железа не водится ничего. Торин сам был в шоке, когда в том самом походе полувековой давности, осмотрев найденную в кустах орочью стрелу, понял, что наконечник у нее был отлит из митрила. — Балин. Балин, посмотри на это. — Орочья стрела? Думаю, они нам часто будут попадаться, мы уже близко. — Балин, это не жесть. И не аллюминий. — Митрил?! Офигеть богато местные орки живут. — Убери руки, Вили. Помнишь, мы при побеге обнаружили, что со склада у Долгого Озера руда пропала? Теперь я точно уверен, что это бургомистр ее спер. — И продал оркам? Он же тогда должен был стать богаче Наместника Гондора! — Нет! Он продал ее как железную руду, иначе они бы не взяли. — Продал митриловой руды на миллиарды шекелей за пару агорот. Давайте найдем могилу этого разумом скорбного и помочимся на нее? Балин, присутствовавший при разговоре, подтвердил: — Девица Белладонна прошла с нами до самого Гундабада и вынесла оттуда больше митрила, чем сама весила. Когда Белладонна прокралась к ним с мешком размером с себя, набитым орочьими митриловыми, Махал помилуй, кастрюлями, все шестеро гномов их отряда едва не в припадке бились, а Торин упал перед ней на колени и пообещал, что ее в этот митрил оденет. Когда они дошли до Бри, где у Глоина была своя кузня на окраине, Торин исполнил обещание: сделал ей кольчугу и шесть метательных кинжалов, не пожалев на портупеи для них собственного пояса. Белладонна, когда он выдал ей все это на примерку, вышла к нему, одетая только в эту кольчугу и кинжалы. Балин до сих пор был не в курсе, почему Торин с тех самых пор называл Белладонну исключительно «распутницей» и «блудницей», в том числе прямо в лицо. Белладонна над этим, впрочем, только смеялась. Торин мысленным усилием изгнал из головы смеющийся, вечно поддразнивавший его образ и поинтересовался: — У тебя есть на примете кто-то конкретный, волшебник? Гендальф казался крайне довольным поворотом беседы. — Внучок моего старого друга. У них все семейство немного бешеное; я уверен, что он нам подойдет. *** — Как интересно, — сказал мастер Бэггинс («Просто Бильбо», — с нейтральной улыбкой поправил он при знакомстве), просматривая контракт. Торин старательно не смотрел ни на хоббита, ни на портреты на его каминной полке. Ну конечно, конечно Гендальф дружил именно с ширским Таном. Он не знал, хотел бы он видеть седую, замужнюю Белладонну-Распутницу, но к тому, что ее уже не было на свете, тоже оказался не готов. Незнание было легче. Бильбо тем временем размашисто расписался и отдал контракт Балину, который, глянув на подпись, отчего-то поперхнулся. Фили и Кили тут же сунули в контракт свои любопытные носы. — Бильбо, сын сукин, — зачитал Кили и загоготал. Торин все-таки посмотрел в нарисованные глаза Белладонны и тяжко вздохнул. Бильбо тем временем откуда-то достал эльфийские карты и начал допрашивать Балина и Гендальфа: — Каким путем мы пойдем? Я бы хотел глянуть пару достопримечательностей по дороге… У Торина появилось неприятное зудящее чувство, что помимо Фили и Кили детей в отряде прибавилось на ровно одну низкорослую штуку. — …а потом срежем через Лихолесье по эльфийской тропе, — сказал Гендальф, и Торин невольно вздрогнул. Остальные четверо участников похода к Гундабаду тоже поежились, и Фрерин со своим фирменным «я не виноват» лицом сказал: — Честно говоря, эльфийская тропа — это плохая идея. Торин бы первым назвал Трандуила трусом и сраным древоебом, но… — Ребят, там такое! Королевский лось пропал! — Фрерин. — Чего «Фрерин»? Я видел принца Леголаса, на нем лица нет! — Фрерин, успокойся. Лось нашелся. Его Вили съел. — Ну чего сразу «Вили», вы его тоже ели! И вообще, если он царский, то чего он непривязанный ходил?! — Ой, мама… — Нас могли обезглавить орки. Раз — и все. Какая чудесная, легкая смерть... — Чего стоишь, копай давай. — Ты хочешь похоронить объедки лося? — И надеяться, что их не найдут, пока мы не отойдем достаточно далеко отсюда! Торин переглянулся с Балином, и старый гном нейтрально пояснил: — Трандуил на нас немного обижен, лучше мы пойдем в обход. Фили, Кили и Бильбо смотрели на Балина с совершенно идентичным выражением любопытства на лицах, а Торин невольно думал, что… А ведь они могли бы быть кузенами. Если бы Торин не был дураком, не пожелавшим тащить девицу-хоббита в Синие Горы... и если бы эту самую девицу не беспокоило то, что к тому времени, как она состарится, у самого Торина едва ли виски посеребрятся. Пока Торин на пару с Гендальфом курил себе в уголке, Бильбо, собирал вещи в походный рюкзак. Когда он вытащил из-под пола митриловую кольчугу и метательные кинжалы, Торин мысленно проклял тот момент, когда согласился на этот Морготом драный поход. *** — Почему каждый раз, стоит тебе отойти в кусты по нужде, с тобой случается какая-то дичь? — нагло оборжал Фрерин своего старшего братца, когда Торин выбрался из пещеры, куда его умудрилось с гастрономическими целями затащить странное, тщедушное существо. Прав был Двалин, когда говорил, что разбивать лагерь в непосредственной близости от Мглистых гор с их специфическим населением — плохая идея. Торин отошел в кустики перед отбоем — как обычно. Получил по голове, да так, что у человека от такого удара бы череп раскололся, но Торин был гномом и просто вырубился — хорошо хоть успел штаны застегнуть. Очнулся в пещере от ужасного, фальшивого, скрипучего пения, и по тексту песенки понял, что из него решили сделать форшмак. Существо, которое его утащило, оказалось мерзким, но не особо страшным, и явно было не в курсе, что гнома не убить ударом булыжника по голове. Существо, увидев, что он очнулся, потянулось костлявой рукой к набедренной повязке, но Торин оказался быстрее и свернул твари шею. Из бледных пальцев на землю упало кольцо. Торин раздраженно пнул труп, а кольцо прикарманил — ни один гном не станет разбрасываться халявной ювелиркой. В ответ на ржание Фрерина Торин только кулак показал: Оин зашивал ему голову, неразумно было его беспокоить. Вытащив из кармана кольцо, Торин задумчиво огладил ободок. Сожаление, сожаление, сожаление. Сплав был странный, выглядел как золото, но не чувствовался, как золото. Торин, задумчиво хмыкнув, свистнул младшего племянника и кинул кольцо в его сторону. — Кили, ты же хотел на ювелира учиться? Вот тебе загадка, разберись, что это за сплав. — Хорошо, дядя! Торин еще не знал, что это его решение спасет Кили жизнь, когда они наткнутся на отряд гундабадских орков при переходе через Андуин. *** Орки, которые тоже хотели занять Эребор, вломились в гору через главный вход и разбудили дракона. Торин и компания с легким изумлением издалека посмотрели на то, как Смауг делает из гигантских червей барбекю, и тихо пошли в Эсгарот: пить пиво и ждать, пока либо Смауг не перебьет все орочьи отряды, либо пока орки со своими червями и троллями не задавят Смауга числом. Торин курил себе трубку в углу пустого по случаю всеобщей паники трактира, трактирщик напивался (от страха), Нори и Фрерин шлялись неизвестно где, кто-то спал без задних ног. А Фили, Кили и Бильбо устроили соревнование на меткость с участием висевшей над камином головы оленя: Фили даже одолжил Кили пару своих ножей. — Опа, Бильбо, это что, щетина у тебя? — сощурившись, склонился Кили к высокому для хоббита, но очень низкому для гнома Бильбо. — Ага. Заразно это, что ли? — отшутился Бильбо. — У нас в Шире все бреются, но у меня она просто не росла. — У меня она тоже недавно расти начала, — кивнул Кили, пока Фили залезал по стремянке к голове оленя, чтобы вытащить ножички. — Сколько тебе лет, говоришь? — Пятьдесят один, — ответил Бильбо. Он еще продолжал говорить, что хоббиты становятся совершеннолетними в тридцать три, но Торин его не слушал, нервно вцепившись в свою трубку. Нужно было сделать много тяжких и неприятных вещей, но Торин предпочел самое простое: найти Балина, чтобы переоформить завещание. *** Три дня спустя «детишки» изнылись со скуки, Кили вспомнил про кольцо и начал проводить эксперименты. Эксперименты заканчивались ничем, разжигая в Кили любопытство. Бильбо, наблюдавший за его неудачами, в какой-то момент примерил кольцо, став невидимкой, и тогда стало ясно, что дело не в сплаве, а в магии. Эксперименты стали веселее. Нори смог смотреть сквозь стены, Глоин чуял золото, Бифур снова заговорил на Вестроне… Торин, активно скрывавшийся ото всех, примерил кольцо последним, но с ним не произошло ничего. — Может, это что-то неочевидное, типа неуязвимости Кили? — предположил Бофур, и Торин нехотя согласился носить кольцо некоторое время, пока волшебство не проявит себя. *** Орки задавили дракона числом, и Торин отправил весточку своему кузену, Даину, в Железные холмы. Тогда же подтянулись почуявшие наживу эльфы Трандуила. Битва была долгая, грязная, дрались все со всеми, но, когда орки были перерезаны достаточно, чтобы остатки их отрядов разбежались, Торин посмотрел на покрытую трупами пустошь, дал Глоину кольцо, чтобы он нашел в горе самоцветы, и, когда драгоценные стекляшки Трандуила были у него, швырнул их королю эльфов в лицо со словами, которые на цензурный Вестрон можно было перевести примерно как «подавись». Снова нацепив кольцо, Торин сел у ворот Эребора. Трупы до самого горизонта, слишком много гномов, будто в самом Эреборе гномьих костей было мало. Рядом с ним на ступени присел Бильбо. Драгоценная кольчуга, которая стоила больше, чем весь Хоббитон, была вся покрыта орочьей кровью, но сам он был невредим, за исключением пары синяков. — Давно ты понял? — лаконично сказал Бильбо. — Не очень, — сказал Торин, вытаскивая из-за пазухи переписанное Балином королевское завещание. Бильбо развернул бумаги, крякнув, когда увидел слово «завещание», нашел в тексте себя и захохотал. — Что, серьезно, «сын сукин»? — Ты сам так подписывался, — хмыкнул Торин, набивая свою трубку табаком. Он снова посмотрел на покрытую телами пустошь и мрачно начал проворачивать на пальце золотой ободок. «Как бы я хотел, чтобы все было не так…» Кольцо вдруг странно сверкнуло на солнце и мир покачнулся. А потом Торин проснулся в тот самый день, когда в Эребор прилетел дракон.