Пёс и Солнце

Дни совместной жизни летели быстро, к концу подходила уже 2 неделя. И оставалось всего 2 дня до назначенной встречи, как на счет Джонатана капнула некоторая сумма, а позже пришло сообщение 'на месяц содержания'. И единственное слово, которое описывало бы весь масштаб трагедии, описывало бы все негодование Джонатана, показывало бы всю глубину той жопы, в которой он оказался, было 'ебаный пиздец'. Ладно, это 2 слова. Он не знал, как ему действовать. Амари ведь не дурак, начнет понимать, что что-то идет не так. А учитывая, насколько снисходительно сейчас к нему относился Джон, найти момент для побега - не такая уж и проблема. Сажать парня обратно на цепь не хотелось, а отпускать было слишком глупо. Ну что он скажет? Что-то типо: 'хей, Амари, мужик, который должен тебя забрать, сейчас немного задерживается, так что я отпускаю тебя погулять, но потом поймаю снова и отдам ему!'. Ну бред же! И отказаться ведь уже никак, деньги взяты, лицо засветил... Надо было как-то выкручиваться. И весь этот мозговой штурм происходил в 8 утра на балконе, с сигаретой в зубах. За спиной скрипнула дверь, Джон напрягся, но тут же расслабился. Он знал, кто вышел следом за ним. -Доброе утро, Мари -Доброе, Кане. Снова отравляешь свой организм? -А ты снова выходишь без куртки? И вообще, чего ты не спишь? Джонатан стягивает с себя куртку и накидывает ее на плечи парня, а тот сразу же кутается, незаметно втягивая носом чужой аромат. -Я закашлялся во сне. Много пыли скопилось, а я ведь аллергик... -Да уберусь я сегодня, уберусь. Так уж и быть. -Я помогу тебе! Давай, докуривай свою бяку, пойдем позавтракаем и начнем! -Какой-то ты сильно энергичный для 8-ми утра. Ладно, идем. Потушив сигарету о пепельницу, Джон зашел обратно в квартиру, пропуская Амари вперед. Сперва были водные процедуры, потом легкий завтрак и началось то, что мужчина никогда не любил. Уборка. Как же он ненавидел убираться. Обычно он вызывал клининг, но сейчас такой возможности его лишили (или он сам себя лишил?), так что приходилось справляться своими силами. Дома у него даже нашлись какие-то чистящие средства. Лениво протирая пыль, Джонатан услышал тихое мычание какой-то песни со стороны спальни, в которой Амари менял постельное белье. Легкая улыбка всплыла на лице и уже в следующую секунду в руках оказался пульт от телевизора, на котором засветился какой-то музыкальный канал. Яркая мерцающая надпись, способная довести любого эпилептика до припадка, гласила ' ТОП 100 САМЫХ ПРОСЛУШИВАЕМЫХ ПЕСЕН' и попали они на самое начало. Зазвучала какая-то попса, которую сам Джон не особо слушал, но вот Амари вполне нравилось. Это мужчина понял по крайне довольной моське парня, которая тут же высунулась из комнаты. -Это же *название, которое Джон не запомнил*! Обожаю эту песню! И в таком темпе дело пошло куда быстрее! Они справились где-то за 27 песен и под конец живот Джонатана уже надрывался от смеха. Юный пленник то забавно дрыгался под какой-то трек, то пел в рукоятку швабры, как в микрофон, то устраивал пантомиму, если это была дуэтная сопливая песня о любви. А этот его дурацкий хвостик на голове и вовсе был отдельным поводом для смеха. Наконец-то закончив со всем, Джонатан плюхнулся на диван, устало вздыхая, пока Мари ополаскивал руки в ванной после перчаток. Из телевизора заиграла очередная песня и на этот раз мужчина узнал ее. Это была песня Бритни Спирс 'Gimme more', которую Джо знал наизусть. Его бывший был огромным поклонником Бритни... Предаваться воспоминаниям не очень хотелось, так что он даже поборол свою лень, чтобы подняться и дойти до пульта, но остановился буквально в сантиметре от него. Из ванной, самой распущенной походкой от бедра выходил Мари, двигая губами в такт тексту. Он остановился в метре от Джонатана, продолжая двигаться, пластично и развратно, сдергивая резинку с волос и откидывая голову назад и проводя своими тонкими пальцами по собственной шее вниз, по груди, останавливаясь чуть ниже пупка. Стоило наступить припеву, как он резко крутанулся, прижавшись к груди Джонатана спиной, уложив его руки на свои бедра и тут же начиная двигать ими по принципу восьмерки, а одну свою руку заведя за шею мужчины. Он чуть спускался по его телу ниже, двигался так, что у Джо ехала крыша и он даже не заметил, как закончилась песня, а вместе с ней и дерзко-сексуальные движения юноши. Сказать, что Джо охуел - это ничего не сказать. -Эт... Это что сейчас... -Понравилось? Это мой номер! Знаешь, сколько я тренировался, что бы не сгорать со стыда перед партнером? -Вот этому вас учат на уроках танцев? Это же... Натуральный стриптиз! Вы что, актеры бурлеска? -А чем плох бурлеск? Мы танцуем все, что нам нравится! Амари схватил пульт, выключая телевизор и уже очевидно собирался уйти в комнату, но ему не дали. Сзади его сгребли сильные руки, сдавили в крепких объятиях, не давая даже вздохнуть, не то что уйти. -Мне понравилось, Мари. Это было очень красиво, ты молодец. -Все равно в нем нет смысла. Меня ведь завтра заберут, так? А там мне уже точно будет не до танцев...Может я и проживу всего-ничего. Джон замолчал, не находя, что ответить. В целом-то Мари был прав, только заберут его не завтра, а через месяц. Но что это меняло? Молчание продлилось, может, пару минут, после чего Джон отпустил парня и сделал шаг назад, а Мари сразу же развернулся. -Уходи, Мари. -Что? Что значит 'уходи'? -То и значит. Беги отсюда со всех ног, меняй документы и уезжай. -Я...я не понимаю. Почему? Ты что, всех своих жертв отпускаешь? -Все мои жертвы мертвы. Мари, я наемник, это моя работа. Я думал, что и тебя надо будет убить, но этот старикан сказал 'просто схвати и я его сразу заберу'. И я, идиот, повелся на деньги... Он не заберет тебя завтра. И через неделю не заберет. У тебя есть время, чтобы свалить отсюда, так что не теряй его! -А как же ты... Он ведь что-то сделает тебе, если не получит меня? -У тебя Стокгольмский синдром развился или что? Я сказал тебе уйти! -А я не уйду! Он ведь все равно найдет меня! Какая разница, сейчас или через неделю, или через полгода, я все равно окажусь у него! И каждая тень мне будет казаться наемником, который вот сейчас меня схватит и спокойная жизнь прекратится! Я не хочу питать ложных надежд! А здесь я в относительной безопасности! -Безопасности? Со мной? Мари, я сам живу как на пороховой бочке! Если кто-то из моих... Недоброжелателей прознает, что я живу с милым, очаровательным парнем, знаешь, что они с тобой сделают? -Я милый и очаровательный? Щечки парня покрылись легким румянцем, на губах появилась легкая улыбка. Он заправил кудрявую прядку за ухо, отводя взгляд в сторону, а Джон лишь обреченно вздохнул. -И это вся информация, что дошла до тебя? Мари, тебя могут убить! -Но ты ведь не позволишь? Джонатан сделал глубокий вдох, закрывая лицо руками и растирая его. Он уже давал обещание, что не даст в обиду того, кто ему нравится. И где он сейчас? -Я не всемогущий, Мари... Я хочу хоть раз в своей ебанной жизни поступить правильно! Хочу спасти кого-то, а не угробить! -Тогда просто не отдавай меня... Когда тот мужчина приедет, не отдавай меня ему. Чужой голос дрогнул. Джонатан убрал руки от лица и в него сразу же уперлась пара голубых глаз, наполненных слезами. Мужчина прикусил губу, притянул парня к себе, проводя рукой по чужим волосам, второй рукой по спине, чувствуя, как парень мелко вздрагивал от всхлипов. Нос Джона уткнулся в светлую макушку, сам он прикрыл глаза, желая забрать всю боль и печаль, что чувствовало маленькое солнышко в его руках. А Мари желал не отстраняться как можно дольше. Он хотел чувствовать этот жар от чужого тела, хотел вдыхать запах крепкого табака, одеколона, вперемешку с неповторимым запахом тела мужчины. Ему хватило пары минут, чтобы успокоиться и после он просто стоял, уткнувшись носом в грудь Кане, как над головой раздался голос. -Хочешь прогуляться?