Не для зрителей

      - И файв и сикс, и файв, сикс, севен, ай!       Глухой стук о паркет. Джей-Хоуп упал. Вокруг тут же собирается толпа сочувствующих. Мемберы и стафф. Дёргают, причитают, слова вставить не дают. Хосок выдавливаете из себя улыбку.       - Всё хорошо, я в порядке. Царапина.       Не слушают. Кто-то зовёт доктора. Звонят, спешат наябедничать начальству. Эка невидаль, сам Хосок оступился. И, ну как без этого, камерой тычут, запечатляют «риал эмоушенс». Душно становится, воздуха бы, и отделаться ото всех.       Вдруг, как в сказках, толпа расступается, пропускает его. Он мягко поднимает Хосока за руки и ведёт за собой в тишину уеденной комнаты.       - Ну как же вы умудрились, дайте посмотрю.       Сухие мужские руки оглаживают голое колено, прямо у кромки шорт. Внимательные глаза осматривают потерпевшего.       - Ерунда, помажем гелем, и всё пройдёт.       Хосок только улыбается мягко, чуть морщится от боли. Ему нравится, что они одни, что нет суматохи, не надо не перед кем оправдываться и держать лицо.       А ещё, ему страшно в этом признаться, но нравятся, эти невинные прикосновения.       - Всё хорошо? - Спрашивает менеджер, заглядывает в глаза.       Хочется ответить «нет». Говорит:       - Всё отлично.       В дверь стучат настырно. Требуют Хосока обратно, на его рабочее место.       - Я разберусь, а Вы - почти приказывает - отдыхайте.       И как тут ослушаешься.       Стоит остаться одному и накатывает. Всегда так. Мысли всякие лезут. Хосок оглаживает ушибленное колено, там, где касались заботливые руки и думает, как же он дожил до этого? Как же так вышло, что единственный человек в его жизни, кто так чуток к нему, тот, кому за это платят.       Из-за него всё расписание летит к чертям. Задерживаются допоздна. Хосок уже в сотый раз извиняется перед всеми за неудобства, и наконец прощается.       Свобода.       На улице ливень, приходится ждать такси под козырьком. Хосок примечает силуэт рядом. Высокий мужчина, сигарета, зажата в пальцах. Его менеджер тоже уходит поздно, и чья вина?       - Не терпите запах дыма?- Спрашивает курильщик.       Приходится подойти.       - Не надоел я вам за день?       - Вы совсем не проблематичный, я иногда беспокоюсь, не сократят ли меня за ненадобностью.       Улыбаются друг другу. Дождь все не проходит, отделяет их занавесом от внешнего мира. На главной, говорят, большая авария из-за скользкой дороги. Такси задерживается.       - А вас, наверное, дома ждут? - спрашивает Хосок.       Удивительно, уже год вместе работают, а говорят о личном впервые.       Менеджер качает головой. Показывает правую руку без кольца.       - Я давно в разводе. Дочка есть. Она от вас без ума.       Хосок удивляется, как преображается лицо мужчины на этих словах. И становится немного грустно, ведь...       - Надо же, а у меня даже собаки нет.       Само как-то вырвалось. И не успел шуткой, смехом прикрыться. Будто обнажился.       Такси сигналит. Менеджер спешит затушить окурок. Достаёт ключи из кармана.       - Зачем вам такси? Я на своей, давайте подвезу?       К чему это всё? Не понимает Хосок. Взрослый мужчина в разводе, дочка есть, а его ждёт дом с единственным кактусом на столе, и больше никого.       Можно конечно, дать слабину, расслабится раз в жизни, но им же потом работать вместе. Так нельзя. Придётся искать другого менеджера, а с ним распрощаться. Хосок не готов, не готов так глупо расстаться.       - Не стоит. – Говорит.       - Я…- мямлит мужчина - простите меня.       Хосок убегает, прячется в машине, но в окно наблюдает, как его менеджер матерится, пинает бордюр, больно наверно. И коленка как назло заныла, будто наказывая. За что наказывая?                                     …       - Улыбочку, Джей-Хоуп. - Командует фотограф.       - Веселее - веселее.       Хосок скалится изо всех сил и клянётся, если еще раз услышит «веселее» в свой адрес, то точно кого-нибудь придушит, вот тогда-то действительно будет «обхохочешься».       - Ну же, Джей-Хоуп, радостнее.       Три, два, один и… нечего. Делает радостнее, ну а что вы хотели, раньше ведь терпел, и ещё потерпит.       Наконец объявляют перерыв. Хочется куда-нибудь сбежать да некуда, все ходы перекрыты. Люди мельтешат перед глазами, привезли еду, зовут отобедать.       В толпе Хосок находит глазами своего менеджера.       После того откровенного разговора на крыльце все пошло наперекосяк. Их общение стало неловким, официальным, будто они и впрямь просто менеджер и артист. Будто Хоби только показалось, что было ещё что-то во взглядах, в паузах в словах. Он не давал этому названия, но любил. А теперь это исчезло.       И исчез покой. Хосок стал плохо спать, плохо есть, плохо работать и плохо отдыхать. Стал просто плох, как борщ без соли.       Вот и сейчас, режиссёр стоит над душой, недовольный, а у Хосока перед глазами всё плывет. Он чувствует, как ноги становятся ватными, как сознание потихоньку уплывает. И нет никого рядом, кто поддержал бы его, если он упадёт.       Потому Хосок и садится медленно на корточки, руками обхватывает голову, закрывается. Он в домики. Этот страшный большой мир до него больше не достучится.       - Эй, Джей-Хоуп, Хосок!- Звук доносится тихо, с помехами, но всё равно раздражает - Да что с ним! Позовите врача. И Хоби решает выключить его.

...       Он очухиваться, лёжа на диване, чувствует, что у него всё лицо мокрое, а перед глазами его менеджер, до ужаса обеспокоенный, тяжело дышащий, такой родной. - Вы меня до смерти напугали. Мужчина ласков с ним, полотенцем мягко вытирает лицо, предлагает воды. Его руки порхают по Хосоку почти незаметно, но будто не могут оторваться, то поправят рубашку, то пригладят волосы.       - Вы совсем исхудали, но всё равно… - менеджер недоговаривает, прикусывает язык.       - Что «всё равно»… настаивает Хосок.       - Красивый.       Такое просто слово, но не для Хосока. Он всегда чувствует фальшь, формальность или хуже, непрошеную заботу. Но менеджер говорит искренне, нечего кроме не подразумевая.       - Вы прогоните меня? - Спрашивает мужчина.       - За что? Вы нечего не сделали.       - За это. - Говорит его менеджер и целует в губы.       Поцелуй совсем недолгий, немного нервный, но будоражащий. Их первый.       Хоби растерян, смущён и немного влюблён. А у его менеджера нежный взгляд и всегда лаконичные и важные слова для Хосока.       - Я был уверен, что меня интересуют только женщины, пока не встретил вас. Не прогоняйте меня.       - Не буду. - Обещает Хоби.       Может он пожалеет потом, может всё это лишь мираж, но он чувствует, что этому мужчине он может доверить своё одиночество.