Не для зрителей

Тэхен сегодня на многое готов. Скучал сильно. Может, выпил чуть больше, чем следовало. Может обычным табаком не обошлось. Но Чонгук смотрится вкусно, хочется откусить кусочек. Тэхен облизывается, сползает по кровати к ногам Чонгука, руки стягивают спортивки, плавки, головой ныряет, целует сразу головку, и заглатывает. Работает усердно, старается как для себя. Чонгук рукой на макушку давит, в волосах путается. А сам тиши воды. Тэхен уже завёлся. Весь день его макне изводил. Красивый до ужаса, и костюмы эти порнушные на концерте, взгляд острый, мышцы после бокса твёрдые, ну как тут удержишься. Тэхен всё работает, челюсть затекла, губы натрудил, а толку не видать. - Чонгуки, я тебя прошу, сосредоточься. Пыхтит и продолжает. - Не могу, хён, устал. Устал он, гад такой, а Тэхен не устал, вот и расслабились бы вместе. - Ты серьёзно, да? - Тэхен сам не верит в реальность происходящего, рот вытирает. Его что сейчас, бортанули? Чонгук член обратно заправляет, натягивает спортивки. - Да что ты хочешь от меня? Я с утра на ногах. Сначала репетиция, потом концерт, и тренировка ещё. Я спать. И, каков урод, в самом деле укладывается, одеяло до подбородка натягивает. - Я правильно понимаю? Между тренировкой и мной, ты выбрал тренировку? - Спокойной ночи. «Сладких, блядь, снов» Такова у них ещё не было, чтобы Чонгук вовсю дрых, посапывая, пока рядом возбужденный, готовенький Тэхен. Бери, не хочу. Не захотел. Тэхен встаёт, покачиваясь, приходит в себя. Нервно приглаживает волосы. Руки сами тянутся к пачке в кармане брюк. Сейчас он покурит и успокоится, и вернётся к себе в номер. Как хороший айдол, умоется и ляжет спать. И не забудь перед сном прочитать молитву. Ну уж нет! Какого хрена! У него были планы на вечер, хорошенько потрахаться с милашкой макне. Милашка ему отказал, ему! Ким Тэхену отказал. Сам виноват. Тэхен рожи корчит зеркалу в прихожей. Вроде всё как всегда. Ну, вскочил прыщ, ну да, прям на носу. Красоту вроде не портит. А может стареет? Вон морщинки на лбу. Да нет, чепуха. Все-таки как не посмотри - красавец. И чего Чонгук выкобенивается? Ну нечего, ещё пожалеет. Дверь открывает с ноги, оставляя позади невинно спящего Чонгука. Выходит в коридор, как на охоту. Походка вальяжная, взгляд серьезный, с поволокой. Верхние пуговицы рубашки, не будь он Ким Тэхеном, расстёгнуты. Ну держись. Кто не спрятался, Тэ не виноват. А вот и жертва, симпатяге какой застенчивый в форме. Тук-тук обслуга номеров. Окажи господину услугу. Тэхен подходит к пареньку близко-близко, по глазам видит - узнал, родимый. А Тэхен про него тоже много чего знает. Вот у него на запястье радужный браслетик, вот румянец на щеках, ножки ватные. Готов, даже делать нечего не надо. - Иди за мной. - говорит. Не оглядывается. Знает. Идёт. В собственном номере, Тэхену как-то не хорошо становится. Вспоминается уставший, похудевший Чонгук. Последнее время он совсем не отдыхал, не ел нечего, со своей дурацкой диетой. Дурацкий, помешанный на работе, Чонгук. Пацан лезет целоваться, Тэхен отбрыкивается. - Сначала в душ. Прямо и налево. Избавился на время. Да что за мысли такие лезут? У него в номере красивый парень. Моется, готовится для него. Чонгук сам отказал. В конце концов, мужик он или нет? А на стуле рубашка чонгукова в клетку «хён, накинь, замёрзнешь ведь», в которой Тэхен грелся на саундчеке. Рубашка была тёплая, а Тэхен холодный. Чонгук был нежный, а Тэхен влюблённый. Нет. Разве он сможет изменить, ни за что не сможет. В дверь стучат. Два стука, пауза, один, пауза и ещё три. Чонгуки. Стоит, родной, взъерошенный, беспокойный весь. - Прости, Тэ, не знаю, что это было. Я заснул, да? Я ступил… подожди-ка Чонгук Тэхена, у того улыбка от уха до уха, отодвигает, проходит в номер. Прислушивается к звукам из душевой. - Ты серьёзно, Тэ, уже склеил кого-то? Тэхен нечего ему не говорит. Он сейчас мыслить не особо способен. Любуется только на свою красоту, как тот злится, брови сдвигает, кулаки эти свои со сбитыми костяшками сжимает. Тэхен лыбится, как дурак. - А ты чего, ревнуешь? Сейчас съязвит или смутится. Но Чонгук удивляет. Смотрит серьезно и говорит: - Я тебя люблю. Вот так дела. После такого только под венец идти. Тэхен бы согласился, если бы Чонгук предложил. Шум стихает. Скоро их уединение нарушит третий, ни в чем не виноватый бедолага. Тэхен глаза опускает, раскаивается. Чонгук уходит в спальню, чтоб его не застали. Чувства чувствами, а шифроваться всё равно приходится. Тэхен не смотрит на пацана у себя в прихожей. Указывает ему на дверь. - Извини, малыш, нечего не выйдет. - Но… Тот в банном халате. Вещи свои в руках держит. Жалко конечно паренька, но что поделать, у него тут любовь. Вместо прощания извинения. И дверь наконец захлопывается. - Ты правда хотел? - Спрашивает Чонгук. - С ним… - Хотел - Говорит Тэхен. - Но не смог бы. Всё стало слишком серьезно в их отношениях. Так серьезно, что теперь это приходится называть отношениями. Раньше, когда Тэхен спал с другими, и в голову лез макне, Тэхен только сильнее набирал темп, чтобы забыться. Раньше он ни за что не стал бы отчитываться ни перед кем, с кем провёл ночь. Но потом Чонгук признался в любви и все испортил. Кажется, он сломал Тэхена и теперь, даже если Чонгук станет импотентом, Тэхен не сможет ему изменить. Вот мелкий засранец. - Хен, не делай так больше. - Просит Чонгук. За все прощает. Они целуются, тягуче долго, сидя на гостиничной кровати. Чонгук снизу, Тэхен у него на коленях. Если бы только у него хватило смелости признаться, как сильно он испугался, когда у Чонгука не встал. Как испугался, что его больше не хотят? Что он надоел? Может тогда он не делал бы так больно им обоим. Но он может надеяться только на всёпонимающего Чонгука. Пусть тот прочитает по глазам, что Тэхен его. - У тебя стоит. - Говорит Тэхен, чувствует его под собой и прижимается сильнее. - Тэ… Руки Чонгука расстёгивают тэхенову рубашку, проходятся широко по спине. У Тэхена от этого мурашки. - Я… Тэхен запинается, потому что губы Чонгука накрывают его сосок, ласкают и нежат языком. - Боже, Гук, малыш, дай мне… Чонгук не унимается, лезет руками к его ширинке, давит и силится расстегнуть. Тэхен перехватывает его лицо обеими руками. На секунду теряется в глазах напротив. Всегда они так на него действуют. - Тэ, дай мне сделать тебе хорошо, не мешай. Тот качает головой, протестуя. - Нет, дай мне закончить, то, что я начал. Пожалуйста. У Чонгука во взгляде мелькает что-то такое, что Тэхен подсознательно считывает как печаль. Но спрашивать, почему не станет, слишком боится услышать ответ. Вместо этого он опускается коленями на пол, проводит руками по чонгуковым бёдрам в спортивках, и выше к паху. Там горячо и все готово для него. Тэхен проводит по губам языком, смачивая, и приступает. Он редко берётся отсасывать. Это тяжело и хлопотно. Но сегодня ему это нужно. Нужно почувствовать, как Чонгук его хочет. - Тэ… - шипят сверху… - зубы. Да-да, конечно, ему нужно быть осторожнее с зубами. Ему нужно быть собраннее и в тоже время расслабленнее. Нужно набрать темп, но не спешить, иначе может захлебнуться. Нужно постараться, чтобы Чонгуку понравилось. - Хён, пожалуйста, хватит. У Тэхена глаза щиплет от слез, горло саднит, но он упорно продолжает. - Тэ, всё, прекрати. Стоп! Чонгук силой отодвигает тяжело дышащего Тэхена от себя. У того подбородок в слюне и потерянный взгляд. - Почему? Я так плох? Обидно клокочет в груди, он и сам чувствует, как расклеивается, но сдать назад не может. Боится. А что, если Чонгук уйдет? - Что происходит, Тэ? Что с тобой? - Все хорошо, просто хочу отсосать тебе. Тэхен снова тянется к нему, но Чонгук не даёт. Теперь уже он обхватывает обеими руками лицо Тэхена и вглядываются обеспокоенно. - Ты же слышал, да? То, что я сказал? Тэхен качает головой, пытаясь вырваться, руками цепляет бедра Чонгука, но тот удерживает крепко. - Я сказал, что люблю тебя. Понимаешь, что это значит? У Тэхена глаза красные от слез, губы поджаты, ему отчего-то так больно в районе сердца. - Это значит, что тебе не надо ничего делать, я уже тебя люблю и хочу. Всегда. Даже когда мой чертов член не встаёт, всё равно хочу. Тэхен на это смеётся слегка истерично, но ему уже лучше. Он все равно обхватает член Чонгука ладонью, лениво надрачивая. Весь их вечер пошёл не по плану, ну и что? А когда было иначе? Пока Чонгук треплет его по волосам, и гладит по щекам, как щенка, Тэхен понемногу приходит в себя. Понимает, что устал сильно, что его уже ни на что не хватит. - Иди сюда. - Тянет Чонгук на себя. – Давай, я все закончу и будем спать. Тэхен позволяет приласкать себя, позволяет довести до оргазма, умыть и уложить спать под тёплое одеяло. Чонгук тоже остаётся, делая собой широкую гостиничную кровать узкой и уютной. У Тэхена глаза слипаются, как хочется спать, но он себе не разрешает. Ему нужно сделать ещё кое-что важное. Это надо сделать сегодня, иначе потом он не решится. Он задолжал Чонгуку слова любви. Задолжал уже очень-очень давно. - Гуки, малыш… - Спи, хён. - Я… - слова застревают в горле. И почему так происходит? Ему не сложно сказать «я люблю тебя» друзьям. Не сложно сказать и Чонгуку прилюдно, но вот так, лично… Будто доверить самое сокровенное, страшно. - Я не могу, Гук, как ты. Но я тоже… ты знаешь, ведь знаешь? Чонгук разворачивается к нему, приподнимается на локтях. - Ты хочешь сказать, что любишь меня? Тэхен чувствует, что краснеет, его всего окатывает жаркой волной, он так ещё никогда не смущался. - Боже, Тэ, ты весь красный. Вау! - Заткнись. Чонгук смеётся с него. Тэхен прячется под одеяло. И оттуда чувствует, как его гладят по голове, и, прижавшись, шепчут. - Я знаю, хен. Тебе не надо нечего говорить, я знаю.