Не для зрителей

      Когда с тобой случается оно, то первое что хочется сделать - возгласить справедливое: «Нет. Не может такого быть.» Но оно есть. И оно куда реальнее, чем солнце на небе, чем земля под ногами. Оно - есть всё. Смысл и бессмысленность. Физическое и духовное. Начало и конец. Апокалипсис наяву. Большой взрыв и зарождение вселенной. Сосулька, упавшая на голову, и поцелуй, возвращающий к жизни. Оно - то, чего так сильно ждёшь, но никогда не готов, когда оно является.       Чимин влюбился.       - У каждого внутри есть свой маленький мир. Там своя фауна, ландшафт, даже гравитация у всех своя. У кого-то совсем небольшая, из-за чего мысли все время в облаках, как у Тэхена.       Юнги с недоверием скептика смотрит на Тэхена. Тот, прислонившись к окну выдыхает воздух на стекло, оставляя тёплое пятнышко, и пальцем вырисовывает смайлик. Юнги хмурится. Не нравятся ему эти заумные арэмовские речи. В них всегда есть подвох, но вот где? Юнги пока не научился их считывать. Придётся дослушать Намджуна до конца, чтобы понять к чему он ведёт. Хотя делать этого совсем не хочется.       - Ну и ?       - А у кого-то гравитация высокая, так что с места не сдвинешь. И мысли такие же - неповоротливые и закостеневшие.       - Ты если хочешь что-то мне сказать, то говори прямо, Намджун. Я может закостеневший и неподъемный, но и рука у меня тяжелая, продолжая твою метафору.       - Я всего-то хочу сказать, что мы все разные, хён. И по-хорошему мы, половозрелые мужики, вынужденные жить бок о бок, делить одну территорию, должны бы уже давно поубивать друг друга.       На этих словах Юнги невольно ухмыляется. Мысли про поубивать его частенько посещают, но силёнок на всех не хватит.       - Но мы же, - продолжает Намджун, - не кидаемся друг на друга с дубинкам.       - На тебя кинься, ты под два метра ростом.       - Я же тебе...       Намджун отчаянно вздыхает. Всё бесполезно. Вот уж точно - неподъемный валун.       - Я тебе про то говорю, что совместно сосуществовать в обществе можно только будучи терпимым к особенностям других людей, понимаешь? - Заканчивает наконец свою мысль Намджун, он от натуги аж вспотел, давно он не о чём так обстоятельно не говорил. Особенно с кем-то настолько непробиваемым. У Юнги этот мутный разговор вызывает только раздражение.       - Я тебе не ребёнок, не надо меня учить! Что ты хочешь?       - Извинись перед Чимином.       - Не стану.       Вот и всё чего добился Намджун. Тупое старческое отрицание.       - Да что он такого сделал ужасного?       - Что? Ты ещё спрашиваешь? Да он…       На этом моменте Юнги тормозит и озирается. Не дай бог их кто-нибудь услышит. Он наклоняется к Намджуну и как заветную тайну тихим шепотом выдает.       - Он мне валентинку подарил.       - Пхх - прыскает Намджун.        Само слово «валентинка» в устах Юнги звучит до боли абсурдно.       - Вот не капельки не смешно. Я, - Юнги бьет себя ладонью в грудь - мужчина.       - Угу, - соглашательства РМ.       - Чимин, мать твою, тоже! Мужчины не дарят другим мужчинам валентинки! А если дарят, пусть готовятся получить по наглой роже.       - Но ведь это Чимин, он влюблён в тебя!       - Нет!       - Да! - настаивает Намджун. - это всем известно.       - Это бред! И давай больше не будем об этом. Он получил за дело!       - Но ты сам виноват, хён, ты никогда не говорил Чимину – «нет». Как он должен понять, что ему стоит бросить попытки? Ты его морозишь, как барышня. Просто скажи ему уже «нет», он поймёт и отстанет!       Юнги застыл. С приоткрытым ртом и нахмуренными бровями он выглядит так, будто из его макушки вот-вот пойдёт пар. Так сильно перегрелся его бедный мозг. Вроде бы Намджун говорил очевидные вещи, но что-то, что-то в его словах было ужасно неправильное. И Юнги на этом знатно заклинило. Заехать Чимину по морде за маленькую валентинку с аккуратным «любимому хену» - мог. Сказать Чимину окончательное «нет» - не мог. Вот вам и внутренний конфликт.       - Лааадно, - тянет Намджун, явно пугаясь такой долгой паузы - я думаю тебе нужно время обо всем подумать, но все-таки давай без рукоприкладства в следующий раз, это уже слишком. - Заканчивает Намджун, и уходит, так и оставив Юнги в зависшем состоянии.       - Давай объединим наши гравитации. - Вдруг подаёт голос Тэхен, все это время находившейся в комнате, невольно подсушивая, интимный разговор старших. Чего он вообще-то совсем не стыдился.       - Я буду тебя окрылять, а ты меня заземлять, идёт?       - Да идите вы все, - наконец выходит из ступора Юнги, - со своими сраными метафорами.       Но как бы он не отнекивался, Что-то внутри Юнги переменилось после этого разговора, и это что-то лишит его покоя и хорошего сна на долгие месяцы. ...       Да чего же красив снег в свете фонаря. Да чего смущён Чимин, когда его встряхивают чужие руки и толкают в проулок за местной забегаловкой. Здесь, в тишине на двоих, алые щёки одного и холодные руки другого стремятся найти гармонию, но только сильнее разжигается пожар контрастов.       - Ты чего, хён?       Вспыхивает Чимин, обжигаясь щекой о ледяные пальцы.       А Юнги и сам не знает - чего это он. Только в этот последний день уходящего года, так не хочется, возвращается домой в одиночестве.       - Ты снова напился, весь красный. - Говорит Юнги, приблизившись близко-близко к лицу напротив.       - Я почти не пил, просто ты… Ах. - Вырывается из Чимина, когда чужие пальцы заправляют прядь его волос и касаются мягко кромки ушка. - странный, хён.       Юнги это замечание забавляет. Будто это не Чимин весь вечер взгляд не сводил с непробиваемого хена, будто не он не торопился уходить, когда уже почти все разошлись, а все ждал чего-то, будто не он в очередной раз тратит своё драгоценное новогоднее желание на глупые надежды. Но может сегодня маленькая записка, истлевшая в его руках, и выпитая залпом вместе с шампанским обернётся чем-то большим, чем несварение желудка.       - Глупый, глупый мальчишка, почему ты выбрал меня?       Если бы не стена, к которой Чимина прижимают, он бы уже рухнул на землю. Смысл слов доходит до него нехотя, будто пробиваясь через сладкую негу, Чимину не хочется говорить, ему хочется растворится в этих рук, пусть даже это означает смерть.       - Я не выбирал, оно само.       - Ах само. - Ухмыляется Юнги, обдавая жаром дыхания, и без того горячие губы напротив. - Так не бывает, это все ты, ты сводишь меня с ума.       Юнги целует его, сразу глубоко, сминая под напором растерявшегося Чимина. Так теперь будет всегда, сильно и властно, по-другому Юнги не умеет, по-другому Чимин и не хочет. Он только и успевает, что мычать в чужие губы, пока Юнги держит его, не давая упасть. А когда поцелуй кончается, Чимин боится открыть глаза, вдруг наваждение исчезнет, так и стоит зажмурившись и только хриплый голос Юнги вселяет надежду, что Чимин не опился вусмерть, как планировал по приходу домой, и теперь ловит самые охуенные галлюцинации в жизни, а все-таки это правда случилось, его персональное новогоднее чудо.       - Ты самый большой неудачник, Пак Чимин, из всех кого я знаю. - Говорит Юнги и целует Чимина в щеку. - Ты умудрился влюбиться в меня, ты просто идиот, - поцелуй в другую щеку. - Я знаю, - говорит Юнги прижимая свой лоб ко лбу Чимина и смотря, точно в глаза, - нечего хорошо у нас не выйдет, но черт подери, как же я хочу увезти тебя к себе домой.       Чимин теряется. Он так давно ждал этого, уже не на что не рассчитывал, он был готов все жизнь провести в отведённой ему роли свидетеля. Свидетеля жизни Мин Юнги. Смотреть, как тот работает, как отдыхает, как однажды женится и родит детей. Чимин был готов сам отказаться от отношений, семьи, остаться один, а он так не любит одиночество. Почти так же как Юнги не любит, когда его одиночество нарушают.       - У нас правда нечего хорошего не выйдет, - говорит Чимин и улыбается своей самой яркой улыбкой, - это будет полная катастрофа, хён. Я буду доставать тебя, а ты меня прогонять. Я тебе надоем и ты пожалеешь, о том, что пригласил меня к себе однажды, мы будем громко ругаться, и о нас точно прознают журналисты. Мы станем огромной проблемой для группы. Мы разрушим свои жизни.       - Заучит заманчиво. Очень похоже на отношения моих родителей.       - Нет, хён, серьезно, скажи мне почему?       Юнги не умеет отвечать на такие сложные вопросы. Для этого у них есть Намджун.       - Ну знаешь, на моей планете всё тяжелое из-за гравитации, но даже на ней есть жизнь, и блин, я кажется запутался, в общем, я земля - ты вода, что-то в этом духе.       - Нечего не понял, хён.       Чимин смеётся с Юнги. Он, правда, мало что понял, но кажется ему только что признались в любви.       - Ладно, хён, вези меня домой. ...       Чудес не бывает, скажут скептики. Маленькая поправочка, чудеса не случаются сами по себе, но стоит приложить усилия, и мир уже не кажется таким безнадежным.       В эту новогоднюю ночь Чимина вывернет всем выпитым алкоголем и непереваренной бумажкой. А Юнги сначала испугается, потом начнёт суетится, и в конце концов, уложив намыленного уставшего и заплаканного, потому что, «я всё испортил, хён», Чимина в свою постель ощутит что-то непривычно странное в груди. Что это? Будто воздуха в легких стало больше, ноги вот-вот оторвутся от пола и он взлетит. Лёгкость.