Невероятные приключения Бантан в российской глубинке

                              В старом трясутся автобусе                               По колдобинам деревенским,                               Вспоминая комфорт аэробуса,                               Мировые звезды корейские….       В честь приезда в российскую глубинку «дорогих гостей корейских кровей» Ерофей с Марусей решили устроить посиделки по высшему деревенскому разряду прямо на свежем воздухе, то бишь, в саду Ерофея, под яблоней. Из погреба на свет божий были торжественно вынесены засоленные прошлым летом в старых дубовых бочках домашние хрустящие огурчики и помидорчики с помятыми «щёчками»; домашняя ароматная колбаска; щедро обсыпанное крупной солью и чесночком сальце, любовно уложенное «кирпичиками» в маленькой деревянной кадушке; хрустящая квашеная капустка — «мировой закусон»! Самогоны-наливочки, собственноручно приготовленные дедом Ерофеем; картошечка «синеглазка», которую предстояло пожарить с лучком — по-деревенски, яблоки мочёные; уши свиные верчёные; икра «заморская» баклажанная…       Нет, икру эту дед, конечно же, не сам готовил. В магазине купил полгода назад. Продавщица Марфуша всучила ему банку этой ерундени «в нагрузку» к дефицитным конфетам «Мишка косолапый», которые изредка появлялись на полке местного «супермаркета», и дед иногда баловал себя любимым лакомством.       А баклажан… Ну не желал Ерофей употреблять этот тёмно-фиолетовый овощ… Мрачный он какой-то. «Синеньким» его в народе, наверное, не зря прозвали. Заедать самогон-первач этой хренью совсем не хотелось. Негоже вкус «элитного деревенского вискигона» портить! Вот и пылилась эта банка баклажанной икры на полке в погребе среди солений-варений. Пригодилась…

***

                        В деревню русскую корейцы приезжают,                         Не абы кто, а знаменитые танцоры и певцы!                         Их по традиции с радушием встречают,                         И рады здесь расслабиться крутые пацаны…       Подъехавший микроавтобус, громко «пукнув» от натуги, остановился возле калитки, прервав суету вокруг стола.       — А вот и гости дорогие! — хором прокричали Ерофей и Маруся, раскрывая свои тёплые объятия навстречу туристам, медленно выползающим друг за другом из недр старенького скрипучего «Рафика».       Прибывшие на отдых гости слегка пошатывались от усталости после долгого перелёта и изнурительной поездки по ухабистой деревенской дороге. Чонгук выглядел покрепче и пободрее остальных, поэтому именно он быстренько вытащил из авто весь багаж, пристроив лёгкие дорожные сумки на аккуратно расставленные паровозиком разноцветные чемоданы.       — По старой русской традиции добрых гостей приветствуют троекратно! — даже не дав гостям спокойно оглядеться вокруг, крякнул Ерошка и со всей своей широкой русской душой кинулся расцеловывать дорогих путешественников, пока они ошарашенные, не сопротивлялись. Ведь в Корее такое делать не принято.       Чонгук при этом пытался оттеснить напористого деревенского мужика от Тэхёна, подозрительно заглядывая тому в глаза. А вдруг ему понравится такое приветствие и он будет потом со всеми вот так «здороваться»?       Но «король k-pop-а» и сам быстренько отстранился от Ерофея, позволив ему всего лишь поцеловать воздух рядом со своей эксклюзивной щекой. Чонгук понимающе улыбнулся любвеобильному деду, слегка поникшему от такой реакции красавца-гостя.       Маруся присоединилась к всеобщим тёплым целовальным объятиям, одарив особым теплом Наташу, сдержанно приобняв Ли Куя и немного дольше задержавшись возле Тэхёна с Чонгуком. Хосок, в это время обнимавшийся с Намджуном и Джином, заметил сей пассаж и ревностно-шутливо погрозил ей пальцем, вызывая улыбки всех присутствующих на этой встрече. В ответ Маруся звонко рассмеялась и послала «солнышку» великое множество воздушных поцелуев.       — Это наш дорогой Ерофей Павлович, в доме которого вы и будете жить. Его в деревне все по-простому называют дедом Ерошкой, — представила она гостям хозяина дома. А ему перечислила по именам всех ребят, поочерёдно подходя к каждому из них.       Её сестра Юля сказала, что «ценный груз она доставила, а дальше пусть о ребятах заботятся Маруся и Ерофей.» Сама же она пойдёт к тётушке — соскучилась по ней, а ещё будет отсыпаться на свежем воздухе. Послезавтра ей уже предстоит обратный путь — возвращаться домой.       — Располагайтесь, будьте как дома! — Ерофей заулыбался, радушно приглашая гостей в свою холостяцкую берлогу, — Чем богаты, тем и рады!       Компания парней, уставших после долгого перелёта и муторного переезда от аэропорта до деревни, оставив свои чемоданы в доме и помыв по очереди руки под экзотическим рукомойником, расселась на лавочках, расставленных по обе стороны большого стола с навесом от дождя и палящего дневного солнца, пришвартовавшегося, как «Ноев ковчег», под старой раскоряченной яблоней, и расслабленно наблюдала за мельканием туда-сюда шустрого, как веник, деда Ерошки и помогавшей ему накрывать «поляну» Марусей.       В самом конце сервировки на стол были пристроены блюдо с фруктами и тарелка с сырной нарезкой. Но с особой торжественностью были выставлены высокие запотевшие бутыли с самогоном от тёти Глаши, дедова фирменная малиновая настойка и магазинный виски, купленный Марусей заранее в городском супермаркете.       — Я иду к тебе на помощь, рассказать, что у «солнца» встало! — захихикала Наташа, вскочив с коленей Ли Куя, слегка разомлевшего от выпитых ещё в полёте двух бокалов вина, и бросилась расставлять посуду на огромный деревянный стол.       — Ух, язва сеульская! Могла бы и промолчать! — Маруся, стрельнув глазами в растерянного от такой беспардонности Хосока, с хитрой улыбкой легонько шлёпнула ладошкой по плечу острую на язык подругу.       — Вот это девушка! Огонь! — воскликнул Куй, восхищённо глядя на бегающую резвой козочкой Ташу. — Откуда только в ней столько энергии?       — Лихуйчик, а ты попробуй свой «разрядник» к ней подключить, может тогда она и уставать будет побольше, — рассмеялась Маруся, озорно подмигивая девушке и пристраивая на столе блюдо со свежими овощами и зеленью.       Переводчик смутился, опустив голову. А остальные весело заржали, напугав соседскую собаку, которая вдруг тонко завыла, вызывая у компании ещё более громкий хохот.       — Нет-нет-нет! — запротестовала Наташа, — Я Ёнджуна жду. Ты уж, Лихуй, здесь, в деревне себе подружку поищи.       — А что у нас будет на горячее? — неожиданно раздался голос Сокджина, прервав разговор Наташи, — Подадим курицу-гриль приготовленную на мангале, — подняв вверх «перст указующий» деловито произнёс он, взглянув на деда.       — Вот ты её и изловишь, сразу же «казнишь» своим царским указом за плохое поведение… Ощиплешь, да зажаришь, — с хрустом кусая солёный огурец, сказал хозяин дома и весело хохотнул, увидев, как округлились корейские глаза «шеф-повара» бантан.       — Я… казнить… не смогу… — Джин растерянно взглянул на Джуна, — Да я и щипать-то умею только его, — и ткнул пальцем в крепкую грудь лидера семёрки.       — Да шучу я, шучу! Прости меня, дурака деревенского, — Ерофей и сам испугался реакции парня на вполне безобидную, как ему казалось, шутку, — Куры уже в холодильнике отдыхают, ждут вечернего «загара».       А Намджун в это время успокаивал свою «рыбку», как незаслуженно обиженного ребёнка, тихо поглаживая его по плечу.       Остальные ребята с улыбками смотрели на «мамочку» Сокджина, зная его мягкий характер и неспособность сделать кому-либо больно. Джун в счёт не идёт, у них свои «голодные игры»! Чего только не сделаешь ради обоюдного удовольствия…       — А пчёл у вас тут случайно нет? — болезненно скривив рот, спросил Чимин, с опаской озираясь вокруг.       Все снова дружно захохотали, вспомнив его неожиданное приключение на пикнике.       — Здесь, рядом с домом, нет. А вот на диких лугах есть пасека деда Мотылька, но до неё километра три от околицы идти нужно. Так что бояться тебе нечего, — Ерофей по-отечески похлопал по спине сразу расслабившегося Чимина.       — А сено где-нибудь есть? Много-много сена? — поинтересовался Чонгук, от волнения забыв, как эта большая куча называется.       — А тебе зачем много сена-то? Неужто корову кормить собрался или лошадь? И «много» — это сколько по-твоему? — дед внимательно посмотрел на крепкого парня.       — Много это — вот… вот… столько! — Гук подпрыгнул мускулистым кроликом, одновременно поднимая руки вверх.       Не посмеяться над нетерпеливым макнэ было невозможно, ведь все помнили о «сено-интимной» мечте Чонгука, озвученной им ещё в Сеуле.       — Так тебе нужен стог сена или сеновал? — хитро улыбнулся Ерошка. Кажется, он понял, что кормить этим разнотравьем ни коров, ни лошадей парень не будет.       — Будет тебе «много» сена, не переживай! — Маруся решительно вступила в разговор, наконец-то оторвавшись от плеча Хосока. — Совсем недалеко есть небольшое нераспаханное поле. Там стоит прошлогодний стог сена, который до лета так и не использовали. Правда, там мышки могли поселиться… А свежего сена ещё нет, будет только в конце июля! Сейчас только зелёную траву косят…       — Отлично! Стог найду! Мышей прогоню! Тэхёна там отжарю… — Чонгук вдруг осёкся, встретив потемневший взгляд своего «короля» и громко сглотнул слюну, вмиг заполнившую рот.       — Гуки, помнится мне, что всего пару часов назад, когда мы ехали в машине по грунтовке из аэропорта, ты сидел на коленях Тэхёна и довольно пыхтел, а когда автобус подпрыгивал на каждой деревенской колдобине, ты не скрывал свою довольную лыбу. — Чимин, ехидно хихикнув, взглянул на макне, — Неужели ощущений хватило всего на полчаса, кролик ты наш ненасытный?       Смеялись уже все ребята. Ведь они давно привыкли к тому, что Чонгук «всегда готов», как верный оруженосец, быть рядом со своим Тэ, какими бы «неудобными» не были обстоятельства.       — Так, пора заканчивать оформление банкетного стола! Вы пока немного перекусите с дороги, заморите червячка, так сказать. — Ерофей деловито хлопнул в ладоши, — Маруся, Натаха — выносите недостающие тарелки, рюмки, стаканы, приборы! А я иду грилить курей.       — Мы поможем! — хором крикнули Чонгук с Джином…       Уж в чём в чём, а в «прожарке тушек» они точно знают толк… С «грилями» и «духовками» давно-о-о знакомы, можно сказать, профессионалы своего дела. Да и где что смазать вовремя нужно, тоже никогда не забывают! И мазька всегда под рукой…       Пока Ерофей с Джингуками занимался курами, Марусе пришлось объяснять, что это означает — «заморить червячка», спасибо Ерофею. Ребята подумали, что они должны были издеваться над бедным червяком и это какая-то русская традиция. Наконец, вникнув в суть этого выражения, ребята облегчённо вздохнули и от души посмеялись.       Через час за накрытым разносолами столом уже царило безудержное веселье. Ведь отсутствием чувства юмора никто из сидящих тесной компанией не страдал. Да и рюмки с самогоном, вискариком и малиновой наливочкой мимо рта никто не проносил…       Ерошка балагурил с Чимином, поглядывая на худенького парня, и сердобольно старался подложить тому кусочки курочки покрупнее, думая: «Чем чёрт не шутит, авось и подрастёт ещё немного пацан. Наш Чим Чимыч-то, пожалуй, посправнее будет.»       О чём Хосок тихо ворковал с Марусей слышно не было, но, судя по её розовеющим щекам, явно не о погоде на завтра.       — У меня есть тост! — хозяин «усадьбы» звонко постучал вилкой по наполненной рюмке, привлекая к себе внимание, — Смотрю я на вас, ребята — вам бы шпаги в руки дать, и будете вылитые мушкетёры: молодые, красивые, сильные, безбашенные! Нихрена не боитесь! За справедливость и равноправие боретесь! Только вот Маруся сказала, будто в армию вас хотят призвать? Ну, тех, кто уже подошёл по возрасту…       Чонгук при этих словах как-то сразу сник и жалобно посмотрел на Тэхёна, который в ответ с грустной улыбкой потрепал макнэ по макушке.       — Так вот, — продолжил Ерошка, взмахнув рукой с рюмкой, и расплёскав самогон прямиком на голову сидящего рядом Намджуна. А тот, проведя по волосам пятернёй, посмотрел на небо, выискивая глазами дождевую тучку или, на крайний случай, пролетевшую над его головой птичку.       — Может быть, в законе вашего восточного царства-государства найдётся служба для всех семерых разом, чтоб уж не разлучать вас надолго. Когда-то давно в древней Руси, если возникала угроза жителям города, они собирались все вместе на общий сход и произносили общую клятву «Все за одного и один за всех», чтобы каждый подставил плечо товарищу. В единении — сила, в разрозненности — слабость. Потом и французский писатель использовал эту славянскую пословицу в своём романе о друзьях-мушкетёрах. Я вам желаю, чтобы и вы все вместе, насколько это возможно, продолжали идти дальше. За ваше дружное бантанское единение! — Ерошка лихо опрокинул в рот содержимое рюмки, закусив куском сала с перышком зелёного лука.       — Один за всех и все за одного!!! — дружно гаркнули «мушкетёры», скрестив над столом вилки и поднимая наполненные живительной влагой рюмки.       Испуганные громким кличем «пуленепробиваемых» соседские куры, гуляющие по двору в поисках затерявшихся в траве зёрнышек, истерично закудахтали и ломанулись врассыпную, растопырив в разные стороны крылья и теряя по дороге незапланированные яйца.       — А как же Юнги? — жалобно проговорил уже слегка заплетающимся языком Чимин, обиженно взглянув на Намджуна, который обнял за плечи захмелевшего от непривычных напитков Джина.       — Не бзди, салага, прорвёмся! — вспомнив недавно услышанную фразу, бодро произнёс бантанский «генерал», — Приедет Шуга, мы повторим клятву всемером, чтобы уж наверняка!       Раздались бурные и продолжительные аплодисменты, звон ударяющихся друг об друга стеклянных рюмок и стаканов, после чего Чонгук, выпив с Тэхёном на брудершафт, торжественно-жадно засосал его как в последний раз. Намджины крепко обнялись, уткнувшись носами в шеи друг друга, будто персонажи из мира Омегаверс. А Чимин язвительно прошипел «Ну Шуга, погоди!», так как ввиду отсутствия пары для лобызаний и обнимашек, Ерофей с размаху схватил его в охапку, и со всей деревенской любовью так похлопал по спине рабоче-крестьянскими руками, что парень чуть не задохнулся в этих медвежьих объятиях.       «Синяки, наверное, останутся…» — тоскливо подумал Чимин, представив, сколько новых интересных матерных слов он услышит от ревнивого «котика», и так уже пополнившего свой немалый словарный запас незабываемым и иногда труднопроизносимым русским колоритным матом «на все случаи жизни».       А Маруся в это время тихонько вытирала рукавом Хосиной футболки предательски набежавшие слёзы… Ох, не хотелось бы ей любимого Хо-Хо в армию провожать!