Как твоё имя?

      Ей снились давние времена: те о которых она помнила, те о которых забыла, или тех, что не было. Ей снился кто-то кто вплетал ей в волосы цветы, раз за разом, как они рассыпались в пыль. Она не помнила ни имени, ни внешности – лишь чувство радости, когда она его видела. Но ей снилось, как они втроём гуляют: она, Итэр и этот человек. Но вот очнулась она уже на коленях у молчаливого адепта, который уже какое-то время молча всматривался в её лицо.       – Очнулась наконец? – тихо спросил он.       – Как видишь, – слабо протянула Люмин и попыталась встать, - сколько времени я так провалялась?       – Не знаю, – соврал он, помогая ей усесться, – недолго.       – Спасибо тебе, – девушка заглянула ему в глаза, – но как ты узнал, что мне нужна помощь?       – Ты же сама меня позвала, разве нет?       – Из того, что я помню – нет, – она была растеряна.       Из ниоткуда вновь возникла Паймон. Она обхватила своими ручками лицо Люмин и принялась рассматривать его на наличие каких-либо травм или царапин.       – Паймон очень за тебя волновалась! – взвизгнула Паймон.       – Спасибо тебе, – тихо прошептала девушка, отпихивая от лица компаньоншу, – спасибо вам. Со мной теперь всё в порядке.       – Ты уверена? – возразил адепт, – ты бледна. Только что половина твоих костей была сломана.       К нему вернулась бывшая холодность и безразличие. Было очень обидно, нет, даже больно смотреть на то, как он, скрестив руки, безразлично смотрит на неё. Будто только вежливость заставляет его не отводить от неё взгляда.       Однако сам Сяо был в смятении: только что он был практически уверен, что больше никогда не услышит её голос. Обычно ему было абсолютно плевать, за свою долгую жизнь умерло слишком много людей, с которыми он общался, чтобы и дальше расстраиваться по поводу их смерти, однако... Её терять не хотелось.       – Да, я уверена, – соврала Люмин. Её голос был слишком слаб, чтобы дать более сложный и правдоподобный ответ.       – Лжёшь, – вновь возразил Сяо, – тебе бы подучиться лгать. Слишком заметно. Девушка слабо сжала кулаки, стыдливо пряча от него свой взгляд. Было очень неловко, непривычно и стыдно показывать перед другими свою слабость.       – Я отнесу тебя в хижину Бубу, – спокойно сказал он, – там знают, что с тобой делать.       – Спасибо...       У девушки болела и кружилась голова. Наверное, это сказывалась вся её усталость, что только была: за работу без выходных, за неустанные сражения и требования от всего этого мира быть лучше, сильнее... От неё требовали помощи, а она и не отказывала. А когда отказывала, то всё равно приходилось соглашаться – иного выбора ей никогда не оставляли.       Уже за миг она оказалась на руках адепта. Тот на неё не смотрел и, казалось, был погружён в свои мысли.