Как твоё имя?

      К тому времени, как все семеро (включая Паймон) вышли из глубин Разлома, прошло три дня. Для некоторых, людей, смертных существ, это время практически ничего не значит, но всё же потерять их жалко. Для других, бессмертных Адептов и богов, это лишь капля из океана, и оттого не значит ничего.       Но для Ли Юэ, который впервые лишился защитника от тёмных существ, этот промежуток казался вечностью. Перед тем как уйти, Сяо лично разместил печати вокруг города и попросил знакомых Адептов, что ещё не ушли на покой, сдерживать нечисть, не подпускать её к живым.       Гань Юй же, через свои связи, оповестила Цисин о намерениях Защитника Якса, оттого и те, как могли, обеспечили безопасность города на неопределённый промежуток времени.       Однако ни одно смертное существо не могло противиться Ненависти и Тьме, что селилась в сердцах осквернённых существ и тёмных душ. Люди умирали под командованием какой-то жалкой полусотни экзорцистов, которых удалось разыскать.       А бессмертные отчаивались, не вынося этой битвы. Хранитель облаков отправляла свои бессмертные машины, чтобы те уничтожали осквернённых, но те отказывались справляться, покрываясь чёрной липкой накипью.       Все обладатели глаз бога были мобилизованы в отдельный отряд, посланный в самые горячие точки сражений, ведь только у них хватало сил противостоять порче, когда как для остальных она была хуже смертельной угрозы.       Под командованием взращённой Адептами экзорцистки, отряд успешно справлялся со своей работой, однако и они требовали отдыха, а оттого отряд пришлось разделить на «ночной» и «дневной». Но людей не хватало. И оттого пришлось запросить поддержку ещё и из соседних стран.       Из-за накалённой обстановки в Сумеру и Разломе, местный правитель наотрез отказался жертвовать своих людей «как мясо», как он выразился.       Однако же из Ордо Фавониус поступило несколько обладателей глаза бога. Говорят, голос самого Барбатоса послышался во время утренней службы, и он велел отправить хотя бы нескольких человек на помощь дружественной стране.

***

      Смотри, Якса, что ты сотворил с городом, который поклялся защищать. Слушай, Якса, ты слышишь этот скрежет? Это ветер доносит до тебя хруст чужих костей. Скажи, Якса, ты чувствуешь запах свежей крови, которой пропиталась эта земля?       Было тяжело. Ноги не держали, а маска была сломана. Дрожащие руки болели, только он пытался взять в них копьё. Но долг звал, он не терпел отлагательств.       Где-то далеко от него звучала битва. Он слышал предсмертные хрипы и крики потерявших товарищей солдат. Он слышал стоны, будто это происходило у него перед глазами. Но он знал, что этого на самом деле нет. Он знал, что та битва была очень давно, а сейчас светит солнце, и демоны не смеют появляться.       И оттого он мог пойти к себе, отдохнуть и прийти в порядок, прежде чем вновь принять боевую стойку, а на утро явиться на коленях перед господином.       Маленькая комнатушка на мансардном этаже, куда даже не вела лестница, сейчас казалась намного приятнее глазу, чем обычно, хоть в неё и было тяжело добраться.       – Господин! – взвизгнула Верр Голдет, увидев потрёпанного Сяо прямо перед собой. Обычно он показывался лишь изредка, когда был в хорошем настроении, либо хотел отведать миндального тофу, но сейчас она увидела его всего в грязи, запачканного кровью и пылью, сжимающего нефритовое копьё. Он поднялся по лестнице, словно обычный человек, хотя последние, увидев его, были до ужаса перепуганы.       Она хотела что-то сказать, но застыла от ужаса, рисуя в голове картину ужасного сражения с демонами, которые в конце победили его. Однако он даже не пытался её слушать, лишь поднялся наверх по лестнице и запрыгнул на дерево, затем перейдя на мансарду.       Кажется, в эту комнату он не заходил ещё с тех пор, как её для него построили – попросту не видел надобности. Однако сейчас это казалось очень хорошим местом, чтобы отдохнуть.       Вокруг не было ни пылинки, маленькое окошко открыто на проветривание. Твёрдая кровать аккуратно застелена, на прикроватной тумбочке кувшин со свежей водой и плавающим в ней цветком цинсинь. Над кроватью висела полка с несколькими книгами, которые он видел впервые.       Нефритовый коршун с мягким стуком оказался на полу. Сяо же измождённо упал на простыни, со всей силы потягиваясь. Всё тело предательски ломило.       – Слабак, – выдохнул Сяо, тут же садясь.       «Мне нужно скорее восстановить хоть часть сил, а не разлеживаться. Нельзя это дальше оттягивать»       Адепт поднялся, затем садясь на пол, к своему копью.       Глубокий вдох, медленный выдох.       Янтарные глаза закрылись, а чуткий слух внимал шуму, доносившемуся из-за приоткрытого окна: лениво щебетали птицы, с бумажными фонариками играл ветер.       Глубокий вдох, медленный выдох.       Всё резко стихло, руки наполнились Анемо энергией, что ещё жеврела в нём. Он взглянул внутрь себя, увидев то, что так долго прятал.       В его душе было темным-темно, и лишь стоящая на коленях собственная копия смотрела на него, тихо плача и сжимая темноту в кулаке.       – Чего ещё ты от меня хочешь? – парень плакал, и слёзы его были красными, совсем как кровь, что раньше текла в нём, – ты забрал у меня всё... Ты чудовище.       – Мне нужна сила, – Сяо смотрел на него с холодным равнодушием. Он всегда считал, что является слабым, раз собственное эго выглядит так жалко.       – Ты потратил всё, – шептал он, не поднимаясь с колен, – неужели забыл, что произошло? Как мы чуть не умерли?       – Я знал, на что иду.       – Верно. Но что ты нашёл?       – Память о Босациусе, – Сяо отвернулся, не желая смотреть на него, – я запечатал это, но мне снова нужно прибегнуть к нему.       – Твоя маска разбита, а раны ещё не зажили, – он наконец поднялся с колен, смотря на него полными красных слёз глазами, – что, если ты снова потеряешь контроль?       – Тогда я заберу демонов с собой, – он отвернулся. Смотреть в собственные глаза было невыносимо. Тем более, когда в этих глазах было так много слабости, – рядом будет господин. Он убьёт меня, если я посмею кому-то навредить.       – У тебя нет права на ошибку. Господин и так уже спас нас, – он засмеялся, и смех его гулко отбился от окружившей их пустоты, – это если не учитывать то, что мы и так обязаны ему собственной жизнью и именем. К тому же, мы живы только благодаря ему.       – И именно поэтому мне нужна эта сила.       – Ты клялся, что мы отрекаемся от неё.       – А что ты предлагаешь делать? Оставить всё на людей? Люди слабы. Из Ли Юэ только около двадцати владеют глазом бога, это включая меня и Путешественницу. Однако исключим её и ещё двоих – они не смогут сражаться ещё некоторое время. Простым смертным не вынести порчи, они умрут прежде, чем поймут, что их атакует.       – Если мы потеряем контроль, это будет лишь твоя вина.       Тихо колыхались бумажные фонарики. Птицы пели собственную песню. Сидящий на полу юноша широко распахнул глаза.       Все чувства обострились. Давно он не использовал весь, глубоко запечатанный потенциал своей силы. Он ненавидел внутреннего демона, что шептал ему убивать, но сейчас вынужден был его принять. Татуировка на руке источала чёрный дым.       «Это лишь на время... Затем я снова запечатаю это».       Видишь, Якса, мы с тобой одно целое. Чувствуешь, Якса, как тебе нравится моё присутствие? Как ты жаждал крови? Эта ночь будет кровавой, и наконец мы насытим свой голод.