Как твоё имя?

      – У меня плохое предчувствие, Паймон, – призналась Люмин, аккуратно ступая по каменистой почве, – очень плохое...       – Паймон понимает, – компаньонша ни на миг не отлетала от девушки, всё приговаривая о том, чтобы та была осторожнее, – что же могло так растерзать целый отряд миллелитов?       – У меня есть догадка, но... – она сжала меч ещё сильнее. Кожаная обмотка на рукояти больно впилась ей в руку. Говорить, даже думать об этом не хотелось.       «Близится время, когда у меня будет много работы... Мне нельзя отвлекаться. Осечка будет стоить жизни»       Был большой соблазн позвать его, убедиться, что самые худшие опасения не оправдались. Но он же просил этого не делать, а со временем она всё равно всё узнает.       – Пришли, – Люмин сверилась с картой, на которой новоиспечённый миллелит сделал кривую пометку, – но я ничего...       Пронзительно закричала Паймон, дрожащей рукой показывая куда-то наверх, к веткам редких деревьев. Девушка тут же подняла голову, проверяя, что именно увидела компаньонша.       На ветке свисал торс миллелита. Как и нижней части тела, рук не было. На лице мертвеца застыла гримаса неподдельного ужаса.       – Хиличурлы на такое не способны... – медленно протянула Люмин, – ещё не хочешь исчезнуть? Схватка обещает быть жестокой.       – Лучше Паймон проследит за тем, чтобы с тобой всё было в порядке, – дрожащим голосочком протянула компаньонша, – Паймон за тебя волнуется!       – Хорошо, Паймон.       Аккуратно ступая дальше, Люмин не могла избавиться от чувства, будто за ними наблюдают. Но оборачиваясь, она лишь краем глаза заставала мелькнувший в тени силуэт.       – Уж лучше бы тебе выйти, – тихо сказала Люмин, перекидывая меч в левую руку, ведь другая уже устала.       – У тебя тоже такое чувство, словно за нами следят? – тихо спросила Паймон, когда они проходили мимо очередного обезображенного трупа.       – Оно выжидает наших дальнейших действий, – девушка оглядывалась вокруг, стараясь не упустить следующего мелькания этой тени, – неужели вылезло из Разлома?       Паймон исчезла, как и всегда, растворившись в чёрных искрах, видимо, почуяв опасность.       Шелест листьев сзади, и Люмин натренированным движением скользнула влево.       Нечто наконец решило показаться. Сгорбирвшееся, смотрящее вниз, с неестественно выгнутыми конечностями. Но определённо это был человек. Человек с длинными когтями и огрызками крыльев за спиной.       – Сяо! – она будто получила удар под дых. Конечно, он рассказывал, что может сойти с ума, что это будет совершенно не то, что с Босациусом. Она видела его в похожей форме, но всё же...       К этому невозможно было быть готовой.       – Неужели мне придётся убить тебя?       Он засмеялся, но это был не его смех. Этот был безумным, переходящим в хрип.       И он напал, резко бросившись на неё с растопыренными когтями, пытаясь достать хоть до чего-то. Мертвенно-белое лицо было перемазано чужой кровью, а в глазах едва угадывался прежний янтарный оттенок.       Клинок рассёк воздух. Даже несмотря на то, что она колебалась, она должна была попасть. Но это нечто, которое раньше было Сяо, отпрыгнуло быстрее, чем лезвие приблизилось хотя бы на 5 сантиметров к нему.       Конечно, они столько раз сражались плечо к плечу, что она знала о его сильных и слабых сторонах. Как, например, то, что физической силы ему всегда не хватало, но скоростью и техникой это всегда компенсировалось.       Безумная улыбка на его лице и неморгающие глаза всё смотрели на неё, ожидая её шага.       «Мыслит, не нападает почём зря. Может... Может ещё есть шанс?»       Она знала, что это эгоистично с её стороны – удерживать его в живых, когда он молил бы о смерти. Но она не могла убить его, просто не была на это способна.       Он устал ждать и вновь налетел, однако в последний момент, как должен был ударить её, когда она уже готовилась заблокировать удар, он переместился ей за спину и полоснул её когтями.       «Это не сможет длиться вечно»       Быстрый жест – и вот она уже схватила его за руку, перекидывая через себя. Но стоило ей отпустить его, как он тут же переместился и уже сидел на ветке дерева, вновь чего-то выжидая.       Она злилась. Злилась на себя, за то, что винит себя в том, что это случилось. На него, за то, что он вовремя не отступил и позволил этому случиться с собой. Но в основном она злилась на весь этот мир за то, что он снова отбирает у неё близкого человека.       Она сжала руку в кулак и Сяо с воздуха ударила молния, отчего он упал на землю, гортанно рыча.       Люмин взмахнула мечом, подчиняя себе воздух. Её удар рассёк ему щеку, но, казалось, ему было абсолютно плевать. Он вновь бросался на неё. И она была готова к этому, ведь точно знала: он собирается убить её, а значит, сдерживаться бессмысленно.       Со временем, каждые его удары становились всё отчаяннее, в них было всё меньше смысла: лишь животное желание убить свою жертву, либо умереть самому. Но противник был ощутимо сильнее: она не давала ни пальцем себя коснуться.       Солнце высоко поднималось, но ни один из них и не думал сдаваться.       – Неужели ты не слышишь меня?! – прошипела Люмин, вновь вжимая Сяо к земле и прижимая клинок к его глотке, – чёрт возьми, неужели у меня нет ни шанса тебя спасти?       Но он лишь борсался и шипел на неё, словно животное, заражённое бешенством. В нём не было ни капли рассудка.       – Ты злишь меня, – она сцепила зубы, – лучше бы тебе быстрее прийти в себя.       «Как эгоистично не убивать его»       Вновь перенёсся, вновь какая-то гора в километрах от предыдущего места. И вновь он пытается её столкнуть.       «Ну уж нет»       Падая, она хватает его за руку, и он вновь переносит её. На этот раз – гавань Ли Юэ. Людное место.       Кажется, сейчас ему абсолютно всё равно на неё. Кажется, теперь у него есть занятия поинтереснее.       Люди, увидевшие их, кричали и разбегались. Он старался броситься, но она не давала, вновь и вновь оставляя на коже порезы, что тут же срастались.       – Не позволю, – шепнула она, лёгким движением доставая из кармана допуск к собственной обители.       И она сделала выпад, затем прижав деревяшку к его груди, жалея, что только сейчас догадалась, что битву можно продолжить и на собственной территории.       Его засосало внутрь чайника, что всегда был рядом с ней. Тяжело дыша, она присела на пол.       – П-путешественница?! – испуганный миллелит подошёл к ней, мелко дрожа, – что... Это было?..       – Охотник на демонов, – она откинула голову назад, устало глядя на солнце, – он сошёл с ума от порчи.       – О-он, стал демоном?! Что же нам тогда делать? Ты убила его?!       – Нет. И хватит, это не ко мне.       Она встала, слегка покачиваясь. Спину стягивала засохшая кровь от свежей раны.       – П-путешественница!       – Что я сказала? – она обернулась. С неё было хватит. Хватит этого обращения, как с собственной прислуге, хватит всего этого. Только что она сражалась с тем, кого любит и, наверняка, она уже потеряла его, хоть как и отказывалась в это верить, – никогда крови не видел? Лучше доложи о проблеме Гань Юй, и пусть меня не трогают.       Она выдохнула, потягивая спину. Нужно было продолжить схватку, но сперва – обговорить произошедшее с Чжун Ли.

***

      Быть запертым в своём собственном сознании оказалось ещё хуже, чем он предполагал: он всё видел, всё слышал и чувствовал. В глубине души было ощущение, что что-то неправильно, но его глушила слепая жажда крови.       Наверное, он пытался что-то сказать. Может, он хотел назвать её имя? Или, может, попросить о помощи? Но уста не слушались, не хотели выходить из этой безумной улыбки, от которой болело лицо.       Он чувствовал натянутые оковы, что сковывали его по рукам и ногам, чувствовал повязку, натянутую вокруг его рта, чтобы он больше не смог сказать что-либо, но не понимал, к чему это.       Была лишь жгучая боль и жажда крови. И больше ничего, лишь пустота.       Видишь, Якса, как хорошо, когда ты принял меня? Наконец я свободен от твоей глупости.       Но он помнил пшеничные волосы, рассыпавшиеся по траве. Он помнил цветочный запах и нежный, робкий поцелуй. Помнил мягкие касания и быстро бьющееся сердце. Он помнил, но не понимал, ведь это было в другой жизни, где всё было так легко. А в этой жизни он был лишь безумцем, желающим убить всё живое, что станет у него на пути.