Как твоё имя?

      Принятое не так давно решение, конечно, было верным, но осуществить его оказалось не так уж и легко. Подслушав несколько разговоров, Сяо уже знал, что Люмин на данный момент находится в Инадзуме, а вернуться планирует лишь спустя неопределённое время.       Очнувшись в тот раз, Сяо обнаружил, что все его руки заляпаны собственной кровью, а с событий той ночи прошло около суток.       «Я стал совершенно негоден для этого...» – с грустью думал он, сидя на излюбленном дереве, удерживающем на себе весь постоялый двор Ваншу.       – Было бы легче, если бы ты просто меня позвала, – пробубнил Сяо, пытаясь создать в руке хотя бы маленький вихрь, но все результаты оказывались тщетными.       Ты ранил её, Якса. Неужели ты думаешь, что она захочет теперь тебя видеть? Ты знаешь их, знаешь их гнилую натуру, что жаждет лишь брать, и ты знаешь, Якса, что она – одна из них.       Раздражённо что-то промычав, Сяо вновь ухватил себя за волосы, как делал уже тысячи раз.       – Я же просил тебя заткнуться, – простонал он, закрывая своё лицо руками, – недостаточно всего натворил? Почему же ты не заткнёшься?       «Я окончательно сошёл с ума, – констатировал он, – теперь я ещё и разговариваю с ним... Если начну вести беседы, можно будет прощаться с остатками здравого смысла»       Считаешь, что это ты разговариваешь со мной? Нет, Якса, не преувеличивай свою участь. Это я, это мы разговариваем с тобой. Мы были настолько милосердны, что лишь позаимствовали это гниющее изнутри тело, лишь заняли место рядом с твоей душой. Ты должен быть благодарен, что ещё живёшь, ведь лишь мы поддерживаем биение этого грешного сердца.       – Как там они говорят?.. «Чокнулся»? Точно про меня... – проворчал Сяо, затыкая уши, хоть и знал, что это не поможет.       Мыслями он снова вернулся к перевёрнутому городу, что был погребён внутри Разлома. Ведь там находится то единственное, что может хотя бы на секунду облегчить его страдания. Но что-то ему говорило – нельзя слишком часто там бывать, ведь эта грязь, что течёт по его жилам, может привыкнуть и больше не давать таких нужных ему мгновений облегчения.       «Я был там целую неделю назад... Может, уже достаточно?..» – понадеялся он, собираясь телепортироваться.       Что-то в нём протестовало, выворачивало все внутренности от отвращения к этому месту, от страху перед ним, но Сяо знал – это означает лишь то, что оно действительно может ему помочь.       Это место встретило его затхлым воздухом и густой темнотой, но даже так, аура вокруг фонтана была подобна прохладному ветерку в жаркий день.       Как и раньше, все его внутренности заболели, словно вот-вот собирались разорваться. Его карма была живой, потому что состояла из останков бессмертных существ, и она тоже могла бояться, злиться и негодовать. Именно это она каждый раз и показывала, раздирая адепта изнутри.       Сяо рухнул на колени и схватился за голову, потому что голос внутри неё верещал от боли, как делал это все те разы, что он приходил сюда.       Но затем эта боль утихала, крик замолкал. Наконец-то наступало спокойствие.       – Наконец-то... – простонал Сяо, разлёгшись на холодном полу.       «Наконец-то не больно...»

***

      Дела в Инадзуме наконец приходили в норму: Аято оклемался и, спустя некоторое время, смог встать на ноги и предстать перед самой Эи с отчётом о произошедшем; Кудзё Камадзи вновь встал на пост главы клана, а те из предателей, что не были казнены, остались заключены по тюрьмам.       – Таким образом, – Паймон наконец-то закончила объяснять Люмин все свои заслуги, – Паймон требует четыре порции молока данго, рыбацкий бутерброд, блинчиков к чаю, и...       – А не слишком ли много? – улыбнулась Люмин, откусывая только что сорванную фиалковую дыню, – что-то мне не припомнится, чтобы ты так сильно перетрудилась.       – Паймон привела тебя к Эи, разъяснила всю ситуацию страже и даже помогла освободить Тому!       – Но тебя ведь даже не было там, – Люмин тихо захохотала, выплюнув косточки.       – А ещё Паймон устала просить тебя не есть сырые фиалковые дыни!       – Ну, если ты намекаешь на то, что со мной позже случится то же, что и с Паймон...       – Э-э-э! Мы договорились не обсуждать это! – перебила её Паймон, энергично замахав руками.       – И всё-таки, – Люмин выбросила ещё и шкурку, – я же не стану съедать целых 10 штук, как ты тогда. Мне и одной достаточно. Кстати, уже вечереет... Давай вернёмся домой.       Из-за постоянных гроз, в Инадзуме было немного холоднее, чем в остальных регионах, где им доводилось бывать прежде, из-за чего разница между днём и ночью ощущалась довольно сильно, даже несмотря на то, что зачастую из-за затянутого тучами неба можно было легко потерять счёт времени.       – Да, давай! – согласилась Паймон, – Паймон интересно, как там Пухляш!       – Да как обычно, разве нет? – девушка заподозрила, что компаньонша что-то замышляет, – Паймон, ты очень радостная сейчас, что-то случилось?       – Помимо того, что ты пообещала Паймон четыре порции молока данго, рыбацкий бутерброд...       – Но я ведь!.. – Люмин тяжело вздохнула, не договорив предложение, – да, Паймон, помимо этого.       – Наверное, у Паймон лишь хорошее предчувствие и всё, – она пожала плечами и спрятала руки за спину, – но Паймон даже не знает почему оно у неё! Просто кажется, что случится что-то хорошее.       – Что ж, ладно... – Люмин решила покончить с попытками что-либо у неё выведать, и потому лишь разместила чайник на земле.       Вечный закат и огромный особняк в стиле Инадзумы, как обычно, приветливо её встретили, позволив впервые за день ощутить навалившуюся усталость после очень длинного дня.       – Как хорошо быть дома... – спокойно выдохнула Люмин, проходя мимо Пухляша и заходя в дом.       Даже не раздеваясь, она рухнула на мягкий диван и укуталась в плед.       – Паймон, сделай чаю, прошу, – пробормотала Люмин, сбрасывая обувь.       – Ла-адно, – протянула Паймон, уединившись на кухне вместе с небольшим чайничком и бутылочкой молока данго.       «Если так подумать... Я уже вторую неделю в Инадзуме», – задумалась Люмин, подтягивая к себе ещё одну подушку.       Уже вторую неделю она в Инадзуме, занята всё тем же, чем обычно: помогает правительству решить все внутренние конфликты и не дать стране снова докатиться до гражданской войны.       Мыслями она вновь вернулась в Ли Юэ, вернее, к тому, кого сейчас пыталась считать мёртвым.       «Мы так давно не виделись...» – на душе скребли кошки от долгой разлуки, но Люмин не позволяла себе даже немного задуматься о том, как он сейчас поживает.       «Хотя, если подумать... Это же я его спасла, значит, какую-никакую, но ответственность за него всё же несу» – неохотно подумала она после тщетных попыток забить голову чем-то другим.       На столике рядом что-то стукнуло. Люмин обернулась, увидев, что это Паймон принесла чай.       – О чём задумалась? – спросила Паймон, заметив, что подруга даже не поблагодарила её.       – Да так... – протянула Люмин, – спасибо за чай.       – Ты снова думаешь о Сяо?       – Пытаюсь выбросить его из головы, но не получается, – призналась она, усаживаясь поудобнее, чтобы взять в руки горячую чашку.       – Ну так позови его, – Паймон скрестила руки на груди и уставилась на подругу, – почему бы и нет?       – Он наверняка будет зол... Просил ведь даже не пытаться звать его.       – Если он будет зол, то, наверняка, просто не придёт. А иначе, ты хотя бы узнаешь, что он жив-здоров. Здорово Паймон придумала?       – Может быть, – Люмин сильно колебалась, – но... Вынуждена признать, мне немного страшно.       – «Вынуждена признать»? Ты таких слов у Аяки набралась?       – Может быть, – она слабо улыбнулась, – а любви к чаю у Чжун Ли.       – Паймон вот стало интересно: кто из них пьёт чая больше? Аяка выпивает 20 чашек за день, а вот у Чжун Ли мы так и не спросили...       – Боюсь, если упомянем при одном из них, что другой пьёт больше чая, начнётся какое-то соревнование...       – В таком случае Паймон поставит на Чжун Ли: у того и времени больше, и он сам выше. А значит, в него вместится больше чая!       – Но ты забыла о кое-каком обстоятельстве, Паймон, – Люмин уже была готова рассмеяться.       – Э?! О каком же?       – У Чжун Ли не хватит моры на столько чая, – не выдержав, Люмин расхохоталась.       – Но ведь у него есть работа и Чайльд! – запротестовала Паймон, – так что морой его обеспечивают сполна!       Весёлый разговор с Паймон помог на какое-то время избавиться от переживаний, хоть до конца позабыть обо всём и не получилось.       «Мне тысячи лет, как и ему... У меня была семья, были друзья. Я забуду его точно так же, как забыла их. Но почему же так...»       «Почему же я так не хочу его забывать» – она наконец смогла в этом себе признаться. Наконец смогла признать, что она не хочет его забывать. Что не хочет думать о его смерти так, будто она уже наступила.       – Может, Паймон была и права... Может, нужно просто позвать тебя? – в кромешной темноте прошептала Люмин, – всё равно ты не придёшь...       Но даже несмотря на это, она подвелась с дивана и зажгла лампу.       «Он не придёт», – пыталась убедить она себя, но это никак не удавалось. Обида у неё внутри остыла, оставив за собой жгучее желание снова увидеть его, убедиться, что он всё ещё жив. Люмин действительно надеялась, что он придёт.       Но выговорить это слово было сложно. Сердце колотилось, словно бешеное, словно она и вправду вот-вот увидит его.       – Сяо... – наконец выговорила она, тут же закрыв рот рукой.       «Приди... Нет, не приходи...» – её даже немного трясло от волнения: что, если он придёт, что, если будет злиться?..       И что, если не придёт?       Проходила секунда, вторая, но ничего так и не происходило.       – Как я и думала... – разочарованно выдохнула она, укладываясь обратно на диван. В спальню идти не хотелось.       Но тут, уже спустя пару минут ожидания в дверь постучались.       «Жетон... Он есть только у него», – сердце пропустило удар, и она тотчас же бросилась открывать дверь.

***

      Лёжа на холодном полу, наконец удалось привести в порядок мысли, так тщательно скрываемые тем мерзким голосом.       – Мне нужно связаться с ней, – вокруг никого не было, а значит, думать вслух можно было абсолютно спокойно, – я должен связаться с ней... Но не знаю как.       Он закрыл лицо руками: да, у него был допуск в её обитель, но он понятия не имел, когда она в ней бывает, а прийти в пустой дом совершенно не хотелось. Пока Люмин не позовёт, он не мог определить, где она находится, а отправиться в Инадзуму для него и раньше было довольно сложной задачей, а сейчас...       Он вновь взглянул на свою руку, туда, где надёжно закреплён был Глаз Бога: сейчас тот не мерцал, а лишь спокойно светился.       Сяо закрыл глаза, сконцентрировался, как когда только учился управлять этой энергией. И наконец она подчинилась, позволив создать небольшой вихрь.       – Хотя бы сейчас... – он слабо улыбнулся, чего не делал уже очень давно.       «Сяо»       Он содрогнулся, затем почувствовав, как быстро начало колотиться сердце.       «Она... Позвала меня?» – он просто не мог в это поверить, поэтому какую-то секунду лежал, пытаясь понять, что ему делать, но затем сорвался на ноги.       Неужели ей грозит опасность? Нет, определённо нет, ведь сейчас, вне всяких сомнений, она находится в Чайнике, у себя дома.       Рассеянным движением он достал деревянный жетон, позволяющий войти в её обитель и уставился на него, всё не решаясь им воспользоваться.       Набрав полную грудь воздуха, а затем выдохнув, он наконец сжал деревяшку. Уже через секунду головокружения и ощущения свободного падения, он оказался у массивных дверей её дома, который когда-то в злости покинул.       Сяо замер на пороге: всё-таки, а что ему говорить? Что будет, если он увидит её, что будет, когда этот голос вновь оклемается, попытается взять его эмоции под свой контроль? Что будет, когда он вновь почувствует эту ярость?       «Нужно просто постучать... Сказать ей, что я здесь...»       Неуверенным движением он постучал в дверь, и буквально через мгновение та отворилась. За нею показалась Люмин, что, увидев его, стала как вкопанная.       – Ты всё-таки пришёл, – она опустила взгляд.       – Ты же позвала, – он пожал плечами, совершенно не понимая, что ещё должен сказать в этой ситуации.       – Ладно, раз уж пришёл, проходи, хотя бы поговорим о том, что произошло.

***

      «И угораздило же меня позвать тебя именно сейчас... Хоть бы придумала, что ему сказать, так нет – пустила всё на самотёк, а он взял, да пришёл» – ругала себя Люмин, провожая его в тёмную гостиную, где горела только одна несчастная лампа.       – Я не ожидала, что ты придёшь, – вновь повторила она, не зная куда себя деть.       «Лучше бы ты просто не приходил» – раздражалась она, одновременно понимая, что с плеч словно камень свалился, когда она увидела, что он жив, да ещё и не спешит со злостью бросаться на неё.       – Если так, я могу уйти...       – Нет, раз ты уже тут, я хочу услышать, что на самом деле с тобой происходит, – она бухнулась на кресло и жестом указала ему на диван напротив, – в прошлый раз... Не скажу, что я совсем не понимаю, почему ты так поступил, но также я не могу сказать, что это было мне абсолютно понятно. Не хочешь это объяснить?       Сяо опустился на диван с выражением, что бывает у провинившегося щенка, когда хозяин начинает его ругать за погрызенную мебель.       – На самом деле, я... Действительно хотел объясниться, – тихо начал он, тщательно подбирая слова, – но боялся тебе и на глаза показываться, как боюсь и го... Мораксу.       Люмин спокойно подождала, пока он соберётся с силами, пока сможет подобрать правильные слова.       – Я... – он отчаянно пытался не смотреть на неё, но, всё же, иногда бросал провинившиеся взгляды в её сторону, – всё дело в том, что я... – он выдохнул, наконец решившись на этот шаг, – обычно после боя, либо когда я близок к тому, чтобы потерять себя, я впадаю в беспричинную ярость, я уже рассказывал об этом. Но тогда, эта ярость продержалась намного дольше. С момента моего пробуждения и ещё четырнадцать дней. Лишь затем, не выдержав, я пошёл к тому месту в Разломе и смог наконец обдумать всё, что произошло. Но к тому времени, ты уже была в Инадзуме...       – Значит, с того времени ты уже пришёл в какую-никакую норму?       – Если бы, – вздохнул он, – всё это время, чёртова ярость нарастала, пока я вновь не потерял себя, хотя каким-то чудом вернулся, по локоть в собственной крови. Когда ты позвала меня, я ещё был в том месте, и потому сейчас разговариваю с тобой в ясном уме.       – Но ведь помимо этой ярости было ещё что-то, разве нет? – она скользнула взглядом по его руке, на которой держался Глаз Бога.       – Откуда ты?.. – он казался совершенно потрясённым.       – Лишь предположение Чжун Ли, вот и всё. Не расскажешь?       – Да... – Сяо вздрогнул, – не знаю, откуда Моракс узнал об этом, но оно... Действительно не умолкало всё это время, и это тревожит меня, потому что раньше это было не настолько часто...       – Погоди-погоди, о чём ты? – Люмин была совершенно не готова к подобным словам, и потому в ступоре уставилась на него.       – А ты тогда о чём? – удивился он, сжимая руки в кулаки.       – О твоём Глазе Бога, – протянула она, – но об этом я бы тоже послушала...       – То есть, вы не знали... – Сяо закрыл лицо руками, – и, получается, я мог бы...       – Раз уж начал, то договаривай. Но теперь в подробностях, – Люмин вдруг поняла, что всё это время тоже сжимала руки в кулаки.       – Если кратко, то это голос, звучащий в моей голове, – неуверенно начал рассказывать он, – раньше он появлялся редко, но в последнее время я всё никак не могу его заткнуть.       – Это ведь простая галлюцинация, или нечто большее?..       – Изначально я надеялся, что это лишь галлюцинация, но иногда он говорил мне то, чего я знать никак не мог. И однажды он рассказал мне, что является отголоском воли и ненависти архонтов и существ, сравнимых с ними. Проще говоря, это порча, которую я впитывал в сражениях, и спустя какое-то время, как мне кажется, она обрела собственное сознание.       – И давно... Ты живёшь с этим? – Люмин была совершенно поражена и сбита с толку тем, что Сяо всё это время приходилось терпеть не только воспоминания умерших, но ещё и этот голос, который вряд ли рассказывал что-то хорошее.       – Достаточно, чтобы начать путаться, где его слова, а где мои собственные мысли. И достаточно, чтобы возненавидеть его всей душой. Но прежде ты спрашивала о моём Глазе Бога, – он явно захотел сменить тему, и Люмин просто позволила ему это сделать, – я правда потерял над ним контроль, хотя у того фонтана он продолжает работать, как обычно. И также моё копьё... Оно распалось на части. Думаю, это из-за того, что оно служит в борьбе с демонами, а не наоборот.       – Это потому ты сегодня не на сражении?       – Не только из-за этого. Просто голыми руками я справляюсь хуже, чем с оружием. К тому же, я рискую потерять контроль спустя лишь полчаса битвы.       Наконец он смог посмотреть на неё. Люмин чувствовала этот взгляд, пока пыталась обдумать всё только что услышанное.       – Знаешь, первое время мне было очень обидно, – она наконец решила в этом признаться, – я всё пыталась заставить себя думать, что для меня же будет лучше считать тебя уже мёртвым, но... – она не закончила.       – На самом деле, я думал, что ты отреагируешь хуже. Был уверен, что ты ненавидишь меня, что больше и видеть не захочешь. Я бы понимал это. Но я не понимаю, почему ты позвала меня, почему продолжаешь... – он снова умолк, явно пытаясь подобрать нужные слова, – почему ты всё ещё так добра со мной.       – Неужели ты забыл обо всём, через что мы прошли? – спокойно спросила она, – и думаешь, что я действительно могу возненавидеть тебя только потому, что ты вылил на меня тогда весь яд, что в тебе был? Тебе удалось задеть меня, но не более. Есть не так уж и много людей, которые действительно заслуживают моей ненависти, и ты не один из них, Сяо.       – Мне... Мне действительно очень жаль, что я ранил тебя тогда, – дрожащим голосом сказал он, – я боялся показываться тебе на глаза, потому что не знал, сделаю ли я тебе ещё больнее, когда во всём сознаюсь, или же если эта дрянь вновь заставит меня на тебя злиться.       – Сяо, ты что, плачешь? – из-за полутьмы вокруг она не могла нормально этого разглядеть, но по его голосу всё сразу становилось понятно.       – Нет.       Люмин встала с кресла и подошла к нему, чтобы, как и раньше, положить руку ему на плечо.       – Я прощаю тебя, – она слабо улыбнулась, – и теперь, если ты, конечно, снова не захочешь умереть, давай попытаемся найти выход из этой ситуации?       – А если этого выхода не будет?.. – слабым голосом спросил он.       – Ну, как минимум на данный момент у нас есть фонтан, благодаря которому тебе ненадолго становится лучше. Думаю, что-нибудь, да придумаем.       – Но ведь, в своём безумии я уже убил нескольких человек. Что, если это повторится? Я уже говорил...       – Да, я помню. Ты говорил, что жить с этим для тебя страшнее смерти, – она присела рядом с ним, – не спорю, их родители и близкие, возможно, будут ненавидеть тебя, но давай посмотрим правде в глаза: если тебя не станет, для жителей Ли Юэ настанут очень тёмные времена. Без тебя умрёт намного больше народу, чем с тобой.       – Они приходят ко мне во снах, шепчут на ухо. Они спрашивают, почему я убил их. И так было всегда, Люмин... Я действительно не знаю, стоит ли мне жить.       – Есть столько людей, которым ты нужен, или которым ты дорог, – Люмин мягко обняла его, – а ты беспокоишься о том, стоит ли тебе жить. Задумайся лучше о том, что будет, если ты умрёшь. Сколько людей погибнет в борьбе с демонами, кто будет скучать по тебе, а кому это сделает очень больно. Если не можешь жить ради себя, живи ради них... Или хотя бы ради меня.       Эти слова дались тяжело, по большему счёту потому, что были чистой правдой. Люмин знала, что его смерть далась бы ей очень тяжело, ведь она уже успела сильно к нему привязаться, и даже влюбиться.       – Ради... Тебя?.. – немного удивлённо он посмотрел на неё, не зная, что сказать.       – Хотя бы так, – Люмин почувствовала, как щёки заливаются краской, – знаешь, будет очень грустно, если ты умрёшь. Даже не только мне, я знаю, что Чжун Ли тоже. Ещё есть другие Адепты, или Гань Юй, которая была твоей ученицей, хоть ты этого и не просил. Так что, пожалуйста, не задавай больше таких глупых вопросов.       – Хорошо... Раз ты того просишь, я буду жить, – он неумело обнял её в ответ, – и я постараюсь протянуть дольше.