Как твоё имя?

      Прошла уже пара дней с тех пор, как он дал Люмин то дурацкое обещание: жить ради неё. Вот только, как и последнее, что он себе говорил, осуществить это было тяжело, и дело было даже не в том, что он не хотел.       «На кой чёрт я это сделал? Зачем пришёл к ней тогда?» – думал Сяо, ругал себя и чертыхался, сколько ему хотелось. Стояла глубокая ночь, а он даже и не пытался подняться с колен около каменной статуи, обрамлённой золотом.       – Было бы легче, если бы вы просто убили меня тогда...       Взгляды, утвердившиеся за тысячелетия, невозможно опровергнуть за один разговор, и даже за два сделать это будет затруднительно. Последний из Защитников, потерявший свой путь и предназначения, осквернённый Якса. Каждый из этих титулов, ранее бывшие благословениями, сейчас звучали как плевок в лицо. Как проклятие.       «Зачем ты позвала меня тогда? Зачем пытаешься помогать?» – Сяо не понимал этого, а потому и злился. Злился на самого себя, но больше, всё-таки на неё: это ведь она заставила его жить с кровью на руках и голосом в голове. Это из-за её эгоистичного решения он сейчас мучается от боли, гнева и беспомощности.       – Всё это из-за вас, – пропитанным ядом, сломанным от подкатывающихся слёз голосом сказал Сяо, обращаясь к безжизненной статуе того, кого раньше почитал как бога.       «Если это мои эмоции, то что было тогда? Почему я не чувствовал гнева, когда был у того чёртового фонтана? Эта вода... Неужели она блокирует весь мой гнев?»       Неужели до тебя только дошло, Якса? Твоё состояние, единственная эмоция, которую ты в праве испытывать – гнев. Неужели ты только понял это, Якса?       Сяо сцепил зубы – вновь эта дрянь говорит с ним, пытается вывести на эмоции, как уже успешно делала множество раз.       Перед глазами вновь стала картина недавней ночи: тусклое освещение в тёплой комнате, Люмин обнимает его. «Если не можешь жить ради себя, живи хотя бы ради них... Или хотя бы ради меня», – так она тогда сказала, и он согласился, о чём теперь жалел.       «Сказала жить ради неё, но даже не попыталась понять, как ужасно это существование... Да я просто жалок»       Небо озарила бледная вспышка, а вслед за ней воздух задрожал от грома. На лицо Адепта упала пара капель, которые он тут же с удивлением вытер.       – Точно, сезон гроз, – пробормотал он, подняв голову к небу.       Только моросящий дождик вдруг перерос в настоящую бурю, заставляя Сяо промокнуть до нитки, но даже так он и не шелохнулся.       Небольшая лужица вокруг Сяо окрашивалась в красный, как и та вода, что стекала с его лица и тела. Он смотрел на свои голые ладони, с которых впервые за долгое время снял перчатки и не знал, что делать. Вода, что касалась его тела обращалась в кровь, напоминая о кошмарах, которых он уже давно не видел, поскольку боялся уснуть.       «Сяо, ты здесь?»       Вновь её голос в голове Адепта, она вновь зовёт его, но ужасная тревога заменяет на секунду вспыхнувшую радость.       «Постоялый двор Ваншу?.. Она уже вернулась из Инадзумы? – удивился он, – там ей не может угрожать опасность. Может, мне просто не приходить?..»       Но он и сам покривился от одной мысли о том, чтобы ослушаться этого обещания, что он дал ей очень-очень давно.       «Сяо!»       В этом зове уже проглядывалась тревога: где же он, почему не приходит сразу, как в прошлые разы? Может, с ним что-то случилось?       Сяо понял это, а потому подчинился и уже через мгновение был на месте.       До этого места дождь ещё не добрался и даже небо было совершенно чистым. Лишь молнии вдали и глухие раскаты грома выдавали, что где-то дальше бушует стихия.       – Сяо, – мягко улыбаясь, Люмин опиралась на перила и даже не думала поворачиваться к нему.       – Что-то случилось? – он подошёл к ней, отметив небольшое чувство дежавю.       – Ты чего мокрый-то такой? – она окинула его быстрым взглядом, вновь отвернувшись к прекрасному виду.       – Дождь, – кратко ответил он, – почему ты звала?       – Разве должна быть определённая причина? Я ведь только вернулась в Ли Юэ. Может, я просто захотела тебя поприветствовать, но не нашла тебя здесь?       Неужели ты веришь ей? Неужели останешься, даже если знаешь о её эгоистичной, гнилой сущности? Или ты всё ещё продолжаешь любить её, несмотря на всё то, что терпишь из-за этого?       – Нет... Ты права, – Сяо отвернулся от неё к виду, за которым она так пристально наблюдала и сжал руки в кулаки, пытаясь угомонить вновь накатывающую ярость.       – Он снова тебя донимает? – только и спросила Люмин.       Прохладный ветер заставил её зябко поёжиться, но она лишь нахмурилась, более никак не выдав своего дискомфорта. Развеваясь от ветра, подол её платья легко касался ноги Сяо, заставляя того отойти на шаг дальше.       – С чего ты взяла?       – Ты снова злишься.       Сяо не нашёлся с ответом, потому лишь тихо вздохнул и взглянул на свои голые ладони. На них упала пара холодных капель, ещё оставшихся на волосах.       – Ты не надел Глаз бога? – спросила она, проследив за его взглядом.       – А смысл? Как напоминание о том, насколько я беспомощен?       – Сяо...       – Нет, действительно, – Сяо сжал в руках перила, и оставалось лишь надеяться на то, чтобы те не треснули, – зачем? Какой в этом всём смысл? Жить так, будто ничего не случилось? Будто я ещё способен на что-то, кроме сойти с ума? И ты...       Громкий шлепок разбудил мирно спящих на ветке птиц. Сяо тут же умолк, как только хлёсткая пощёчина прошлась по его щеке. Он мог лишь ошарашено наблюдать за тем, как она мотает рукой из стороны в сторону. Вспыхнувшую пару мгновений ярость как рукой сняло.       – Успокоился? – устало спросила Люмин, улыбки на её лице словно и не было, – я уже просто не могла это выслушивать. Слушай, что есть, то есть. Я понимаю, да, тебе тяжело, ты чувствуешь себя просто ужасно, но я ведь тебе помочь пытаюсь. И да, я понимаю, что ты не просил такой жизни, но и повернуть время вспять мы не можем. У тебя на данный момент есть два выхода: либо сойти с ума в одиночестве, либо принять руку помощи, что всё это время маячила перед твоим лицом и попытаться вернуть свои силы.       От захлестнувшего его с головой стыда, Сяо залился краской и потупил взгляд в пол, как провинившаяся перед хозяином собачка.       – Да... Ты права, – нехотя признал он, боясь говорить что-то ещё.       – Ну так что? – Люмин села на перила, лицом повернувшись к пейзажам Ли Юэ и жестом приглашая его повторить за ней.       – Я... Приму помощь, – выдавил он из себя, всё ещё заливаясь краской от стыда. Неловко умостившись рядом с Люмин, он скрестил руки на груди, не зная куда их ещё деть.       – Хорошо. Тогда завтра покажись на глаза Чжун Ли. Он за тебя волнуется.       – Но что я ему...       – То же, что и мне, – Люмин устало откинула мешающие волосы с лица, – расскажешь о том, что тебе довелось пережить. И о голосе тоже расскажи. Может, у него будет идея о том, как всё исправить.       – Но есть проблема: я не знаю... Как на самом деле действует этот фонтан. У меня такое чувство, будто он... Не знаю. Будто он искажает то, что я чувствую, – уже заранее зная о чём пойдёт речь, протянул Сяо.       – И ты действительно так думаешь?       – Не знаю. Но ведь невозможно, чтобы моё настоящее состояние было таким... Отличным от того, что есть сейчас.       – И что же сейчас?       – До того, как ты... Я был очень зол. Мне жаль, что я выжил и что до сих пор остаюсь на этой земле.       – И ты не допускаешь ни малейшей возможности, что эти два состояния могли бы уже пройти, если бы не порча? Или что без неё ты был бы рад, что выжил?       – Но ведь карма – часть меня. Я не знаю, кто я без неё и как бы я себя чувствовал, даже если бы не был осквернён.       Люмин тихо вздохнула, не найдя слов, чтобы ответить. Дождь наконец подходил к ним, о чём свидетельствовали всё быстрее следовавшие за молнией раскаты грома.       «Скажи что-нибудь, – Сяо уже не выдерживал этой тишины, вновь и вновь воцарявшейся между ними, – что угодно... Чёрт побери, должен ли я что-либо сказать?»       – Люмин, – тихо начал он, – прости меня за то, что я...       – Оставим это, – она мягко коснулась ладонью его плеча, но её голос оставался всё таким же усталым, – просто впредь... Не отталкивай меня. Особенно таким способом. Договорились?       – Да... Договорились, – впервые за долгое время он попытался улыбнуться, что вышло даже не так уж и плохо.       Небо над ними затягивалось тучами, и вскоре Сяо почувствовал, как несколько капель упало ему на волосы.       – Что же, теперь не только тебе с мокрой головой сидеть, – наконец решила улыбнуться ему Люмин.       – Здесь есть... Комната, которую дали мне в пользование. Я обычно в ней не бываю, но дождь переждать можно. Если ты не хочешь промокнуть...       – Пойдём, – Люмин спрыгнула с перил и уже была готова идти вслед за ним.       – Она на мансардном этаже, туда даже лестница не ведёт. Я могу...       – Сяо, тебе и самому-то перемещаться тяжело, не то что со мной. Я спокойно запрыгну, – заверила его Люмин, – давай быстрее, пока совсем лить не начало.       Он недоверчиво на неё посмотрел, но всё-таки не стал спорить и указал на ближайшую крышу, о которой и говорил.       Уже через минуту они оба были внутри. В тёплой комнате, куда не добралась ночная прохлада, было всё, как обычно, словно в последний раз, как здесь был Адепт, он не устроил бардак: книжная полка вновь висела на стене, на ней аккуратной стопкой стояли всё те же книги. Возле кровати, на тумбочке, на которой даже не было пыли, стоял неизменный кувшин, наполненный водой с плавающим в ней цветком цинсинь.       – Уютно... – тихо сказала Люмин, словно боясь нарушить мирную атмосферу этого места.       – Да... Наверное, – он пожал плечами и присел на кровать. За маленьким окном уже вовсю разразилась буря.       В воздухе витал аромат кедра, но из-за слегка приоткрытого окна он смешивался ещё и со свежим запахом ночной грозы. Сяо отметил, что здесь Люмин старалась глубоко дышать.       – Это под такую ты сегодня попал? – лишь бы разрядить обстановку, спросила она, присаживаясь около него.       – Да, – рассеянно ответил Сяо.       – Я тебя не сильно ударила? – она неловко спросила, не сумев сдержать быстрый смешок.       – Хорошо ещё, что не кулаком. Думаю, в таком случае я бы улетел с террасы.       – Да уж... – Люмин тихо засмеялась, прикрыв ладонью глаза.       – Почему ты... – протянул Сяо, как обычно, не закончив фразу.       – Да просто подумала, насколько это забавано, – слегка успокоившись, ответила она, – из всех, кому мне так хотелось врезать, случай выпал именно на тебя. Да и смотри: помогло же. Ты же теперь даже идёшь на адекватный разговор.       От дикого стыда его щёки вновь залились пунцовой краской. «Какого чёрта я вообще творю?», – спрашивал он сам себя, пока Люмин пыталась успокоиться от тихого хохота.       Дождь тарабанил по окну и крыше, сбивая Сяо с мысли, которую он всё пытался озвучить, но ничего не получалось.       – Люмин... Если всё действительно закончится... Всё же будет как раньше? – неуверенно спросил её Сяо.       – Смотря что ты имеешь в виду, – уклончиво ответила Люмин, отворачиваясь.       – Я просто надеюсь, что твоё отношение ко мне... Вернётся к прежнему, – тихо ответил он, потупив глаза в пол, – да, я знаю, я вёл себя по отношению к тебе, как неблагодарное отребье, и ты прекрасно дала мне это понять, но я...       – Я предпочитаю думать, что сейчас у тебя трудности, если это можно так назвать. Хотя, наверное, я бы скорее выразилась, что у тебя едет крыша, из-за чего ты не способен на нормальные взаимодействия. Имею в виду, что надеюсь, что в будущем это наладится. Но, конечно, всё зависит только от тебя. Знаешь, иногда даже я не выдерживаю подобного.       – Я постараюсь... Сделать всё, чтобы не потерять тебя, – тихо признался Сяо.       «Я не могу потерять и её, – впервые эта мысль была настолько ясной, что перекрыла все остальные, – не могу потерять её, как потерял всех остальных»       – Я рада это слышать, – так же тихо ответила Люмин.       И вновь эта давящая тишина, что сводит с ума, но ей, кажется, совершенно комфортно, она не замечает этого, в отличие от Сяо.       «Должен ли я что-то сказать? А если да, то что?» – думал он, всё больше нервничая.       И ты продолжаешь волноваться, Якса? Неужели ты так и не понял, что она из себя представляет? Ты нужен ей для её собственных целей, и ты знаешь это. Как же ты глуп, как же ничтожен, что даже мне становится тебя жаль. Ты не хочешь меня слышать, но в то же время знаешь, что я говорю правду. Неужели ты продолжишь это отрицать, сославшись на глупые чувства?       Вновь накатившая волна ярости на секунду выбила его из колеи, заставив сцепить зубы и сжать руки в кулаки. Из лёгких словно разом вышибло весь воздух.       «Нельзя», – скомандовал себе Сяо, сильнее сжав кулаки и впиваясь ногтями себе в кожу.       – Сяо? – тихий голос Люмин помог на секунду прийти в себя: вот он, сидит рядом с ней, за окном всё ещё бушует гроза и слышатся раскаты грома. Всё хорошо, но лишь жестокий голос в голове говорит о том, что это не так.       – Да... Всё в порядке, – сдавленным голосом лжёт Сяо, но чувствует, как от немой злости на глаза выступают слёзы.       – Опять?.. – устало спросила Люмин, аккуратно коснувшись его плеча, как она делала это всегда.       Сяо молча кивнул, впервые пытаясь бороться с этим чувством, которому раньше лишь поддавался. Наконец что-то по-настоящему его останавливало. И этим чем-то было трезвое осознание того, что если он ещё раз сорвётся, то навсегда потеряет её.       Жадно хватая ртом воздух, Адепт сжал Люмин в объятиях. Уткнувшись лицом ей в плечо, он пытался прийти в себя, ухватившись за неё, словно за последнюю, ускользающую надежду.       – Всё хорошо, – тёплые ладони легли на его сгорбившуюся спину, – если можешь, борись. Я здесь.       Злость раздирала Сяо изнутри, хотелось рвать и метать, но в то же время было ясное осознание: если он сейчас это допустит, вряд ли увидит её снова.       Поддайся. Ты не выдержишь этой тщетной борьбы. Поддайся, Якса.       Назойливый, мерзкий голосочек повторял одни и те же слова, сводя Сяо с ума, заставляя сомневаться в собственной способности выдержать это.       «Нельзя», – пытался убедить сам себя Сяо, но в то же время сомневался: «зачем я это делаю? Зачем борюсь, если знаю, что не справлюсь?»       «Я не могу потерять её», – из разу в раз напоминал он себе, прикусив язык, чтобы не кричать.       Мягкое касание прошлось по его щеке, утирая выступающие слёзы.       – Всё хорошо, – шептала ему Люмин, – слышишь? Сейчас всё хорошо.       – Люмин... – тихо шепнул он, мелко дрожа, – я не могу... Потерять тебя.       – Я знаю, – в такт ему ответила она, – я знаю, Сяо...       Нет, она не знает. Не понимает, что он чувствует – Сяо был уверен. Она не знает, что является его последней видимой надеждой, и что даже до всего этого она была его единственным проблеском свежего воздуха, единственным лучом света.       – Нет, я... Я люблю тебя, – тихо, неуверенно признался Сяо, более не выдерживая сокрытия этого факта. Ярость понемногу отступала.       Люмин застыла, и Сяо стало страшно: не отвергнет ли она его после всего, что случилось? Не станет ли ей неудобно, неприятно теперь, когда она узнала обо всём, что скрывалось у него за душой?       – Я тоже... Люблю тебя, Сяо, – столь же неуверенно ответила Люмин, – вот тебе и основная причина, по которой я так отчаянно пыталась спасти тебя.       – Я просто... Чёртов идиот, – выдохнул он, – знаешь, теперь я думаю, что тебе следовало врезать мне ещё раньше.       – Ты прав, – в её словах послышалась улыбка, после чего он не смог удержаться, чтобы не взглянуть на неё.       Раскрасневшееся, как и его лицо, сверкающий взгляд – от этого зрелища перехватывало дыхание и трепетало сердце.       «Чёрт побери... Как всё к этому пришло?» – по лицу всё ещё бежали слёзы, но на душе стало легче. С плеч словно упал тяжёлый камень.       – Люмин...       – Да? – всё то же громкое дыхание, сердцебиение, что слышно и ему. От её дрожащего, тихого голоса по коже прошлись мурашки.       Лишь немного приблизившись, он смог коснуться её губами, как она сделала это прежде, заставляя вспоминать тот момент снова и снова. На секунду замерев, Люмин подалась вперёд, ответив на неловкое касание. Наверное, они даже пару раз стукнулись зубами, ведь никто не знал, что именно нужно делать. У обоих это было впервые.       – Знаешь, – улыбнулась ему Люмин, стараясь отдышаться, – ты ведь всё ещё не до конца высох.