Как твоё имя?

      В то утро дверь обители широко распахнулась, встречая свою хозяйку в необычном для неё состоянии: волосы немного растрёпаны, широко распахнутые глаза, а щёки горели пунцовым цветом.       – Люми-и-ин, ты наконец здесь, – широко зевнула Паймон, всё это время ждавшая её в гостиной, – подожди... ЧТО ПРОИЗОШЛО?!       Люмин захлопнула дверь и промолчала: в памяти всё ещё не остыл тот самый момент, когда Сяо признался ей в любви. Тело мелко дрожало от переизбытка эмоций, хотелось кричать об этом во всю глотку, но воспитание позволяло разве что расхаживать туда-сюда, пытаясь осознать происходящее.       – Люмин?.. Что случилось? Паймон начинает волноваться... – Паймон остановила бесцельное шатание подруги по гостиной, схватив её за плечи, – что произошло?       – Он... Я... – Люмин нервно улыбнулась, – в общем, кажется, мы поцеловались...       – Вы... ВЫ ЧТО?! – завизжала Паймон, отлетая от Люмин, – И ТЕБЕ ТОЛЬКО «КАЖЕТСЯ»?!       – Это было... Странно, – Люмин бухнулась на диван, чувствуя навалившуюся за бессонные сутки усталость.       – «Странно»?! И это всё, что ты можешь сказать? – у Паймон, казалось, сонливость как рукой сняло, а мандраж подруги передался и ей, – как это было? Вы теперь встречаетесь?       – Всё-то тебе нужно знать... – вздохнула Люмин, касаясь горячих щёк тыльной стороной ладони, – в общем, он начал опять высказывать о том, что жалеет, что выжил, я ему врезала, потом....       – ТЫ ЕМУ ВРЕЗАЛА?! – вновь завизжала Паймон, словно это было что-то за гранью её понимания, – что у вас там произошло?!       – Я уже не могла выслушивать это... Ну, после этого он хотя бы был способен на адекватное взаимодействие, – пожала плечами она, – потом даже признал, что мне нужно было сделать это раньше.       – И потом... Ты поцеловала его...       Кончиками пальцев Люмин коснулась собственных губ, словно пытаясь отыскать доказательство, что это действительно произошло, что не очередной сон, из-за которого она не могла уснуть.       Вечный закат, всё время царивший за окнами, понемногу менялся на лунную ночь, как она, безумно уставшая после насыщенного событиями дня, того хотела. Кошка, предпочитающая прятаться, сейчас смотрела на хозяйку, сидя на деревянных ступеньках.       – Ну, если так посудить, это он поцеловал меня, – Люмин закрыла лицо руками, лишь бы компаньонша не видела, насколько сильно она покраснела, – если позволишь, давай лучше не будем это обсуждать?       – Мы точно говорим об одном и том же Сяо? Паймон не верит, что такое возможно. Особенно с его... Ну...       – Я сама не верю, – согласилась Люмин, поспешив сменить тему, – но завтра я заставлю его пойти к Чжун Ли. Возможно, что-то ещё можно сделать.       – Должно же быть что-то! – Паймон активно закивала головой, – ведь в тех романах издательского дома Яэ любовные истории всегда заканчивались хорошо.       – Паймон, сколько этих романов ты вообще прочитала?       – Ну... Все. – неловко засмеялась Паймон, – но ведь они такие интересные!       – Их же там больше сотни, – Люмин недоверчиво посмотрела на подругу, – откуда у тебя столько моры и свободного времени?       – После того, как мы выпустили свою книгу, Мико нам дала неограниченный доступ к чтению других романов. Ну, если мы вернём уже прочитанные книги. Разве ты не помнишь?       – Нет, Паймон... Я такого не помню, – вновь вздохнула Люмин, – может ли быть такое, что она сказала это только тебе?       – Ну... Паймон думает, что такое вполне возможно, – неловко хихикнула Паймон, – но тебе нужно поспать! Ты же только вернулась.       Промычав что-то о согласии, Люмин тяжело подвелась с мягкого дивана, чтобы затем подняться по ступенькам к своей комнате. Кошка, едва завидев её, поспешила убежать куда-то вглубь пустующего дома, напрасно заставленного мебелью.       Громко бьющееся сердце всё не могло угомониться, но, затихнув, эйфория оставила за собой тревогу: что же будет дальше? Появился ещё один мост, соединяющий её с этим миром, но что будет, когда её путешествие подойдёт к концу?       «Моя единственная цель – найти Итэра. Вернее, покинуть с ним этот мир, – напомнила себе Люмин, с головой накрываясь одеялом, – мне же не важно, что будет до, или после. Это лишь краткая связь, которую я сейчас могу себе позволить»       Но даже несмотря на эту тревогу, она вновь и вновь мыслями возвращалась к тому самому моменту, когда Сяо произнёс те слова: «нет, я... Я люблю тебя». Тихий голос, слёзы на янтарных глазах, и она уже готова была забыть обо всём. Люмин застыла, не зная, как себя вести. Наверное, она надолго запомнит то, как сильно стучало собственное сердце.       Свернувшись калачиком, она пыталась прогнать тревогу, или как-то себя успокоить, сосредоточившись на собственной радости: буквально час назад ей признались в любви. Буквально час назад произошло то, чего она одновременно и хотела, и боялась. Однако такая резкая перемена из смертельной усталости до эйфории не могла пройти бесследно: тело до сих пор дрожало, а сон всё никак не наступал.       «Кто же знал, что всё так сложно», – буквально несколько десятков минут назад она была счастлива из-за того, что это произошло, что ей не придётся томить эти чувства в себе, что можно будет о них рассказать. Лишь час назад она корила себя за то, что однажды уже пыталась поцеловать его. Но кто же знал, что всё так сложно?       «Я же пыталась... Пыталась помогать тебе, не испытывая этого. Почему же ты влюбился в меня? Или это из-за того, что я тогда тебя поцеловала?»       Запретное в её ситуации желание, из-за которого она так долго мучалась наконец осуществилось. Но ведь она пыталась вести себя как обычно, хоть иногда и не могла сдержаться. Звала его, пусть даже он просил этого не делать, надеясь лишь на то, что всё наладится. Что всё будет так же, как и раньше.       «Было бы легче, если бы я просто никого здесь не знала... Нет, если бы я не знала его, – Люмин притянула к себе небольшую подушку и сжала её в объятиях, – меня бы здесь больше ничего не держало».       Но ведь может же быть так, что они ещё вернутся сюда? Что брат всё поймёт, как он всегда понимал её с полуслова? Может же быть так, что всё будет хорошо, что ей будет позволено любить кого-то из этого мира, так тепло принявшего её?       «Лишь бы это была простая тревога, как и раньше... Чтобы днём она прекратилась, – надеялась она, утирая несуществующие слёзы, застывшие на глазах, но отказывающиеся покидать их пределы, – я просто хочу... Чтобы всё было как раньше».

***

      Даже после того, как она ушла, воспользовавшись предлогом того, что хочет спать, осознание произошедшего всё ещё не приходило. Нет, он не мог её поцеловать, просто не мог признаться в чувствах, так как сам пытался их давить. Чёртовы эмоции, каждый раз выводящие его из себя – до чего же они довели его, обречённого на бессмертие Адепта?       «Я люблю её», – осознать эту мысль было достаточно легко, она появилась у Сяо уже давно. Раньше, каждый раз, как она касалась его, осознание этого было чем-то самим собой разумеющимся. Раньше, когда она звала его, эта мысль была родной, жить с ней было просто. Но всё стало иначе, когда он сошёл с ума: любит, или всё-таки ненавидит? Луч света, или всё-таки ещё один, извращённый проблеск тьмы в его жизни? Даже это до него никак не могло дойти.       Ещё тяжелее стало, когда она ответила взаимностью. Осознать свои чувства было легко, но намного сложнее оказалось их принять. Есть ли у него право на её любовь? Нечисть, какой он стал такого не имела, но не значит ли это, что ему действительно нужно захотеть спасения? Как бы больно не было, как бы не раскалывалась после голова и насколько бы видения не становились хуже, не означает ли это, что ради неё ему нужно будет это всё стерпеть?       – Кто же знал, что всё так сложно... – простонал Сяо, развалившись всё на той же ветке дерева, что и обычно, – договаривались же, что где-то в это время позовёшь меня, но где же ты?       Даже этот голос молчал, что очень удручало – вокруг стояла гробовая тишина. Не пели и птицы, гнездившиеся на верхних, не таких удобных ветвях. Даже ветра не было, отчего не шелестели листья. Это молчание давило на уши, вызывало иррациональную, беспричинную тревогу, словно что-то вот-вот случится, но не было даже намёка на то, с какой стороны ждать опасность.       – Хоть бы сказал что, – буркнул Сяо, обращаясь к голосу в своей голове, – или понял, что твои слова не оказывают на меня должного воздействия, так решил взять молчанием?       Но ответа не последовало, словно голос и вовсе исчез, чего ранее так добивался Сяо. Подумать только: спустя столько времени наступила долгожданная тишина, а Адепт уже пытался снова вернуть всё в прежнее, привычное русло.       – Эй! Ты там есть, или нет? – тихо спросил Сяо, совершенно не понимая, что творит, – я тебя раскусил, можешь перестать играть в молчание.       «Нужно радоваться, что он ушёл», – даже заставляя себя так думать, он всё равно понимал, что за всё это время тишина стала страшнее, чем неумолкающий голос.       – Архонты, кажется, теперь я точно сошёл с ума... Жду, пока голос в моей голове заговорит, хотя раньше только и ждал тишины, – простонал Адепт, как и обычно, закрывая лицо ладонями.       Чужое присутствие, двое человек поднимались по ступеням к его любимой террасе. От чувства дежавю он замотал головой, но на этот раз всё было иначе: этой встречи он ждал, хоть и боялся. На этот раз вместе с Люмин шёл и бывший господин, из-за чего руки начали дрожать.       – Я думал, Сяо будет ждать нас уже здесь, – своим спокойным тоном предположил Чжун Ли.       – Возможно, он сейчас это слышит, – даже с такого расстояния Сяо увидел, как Люмин пожала плечами, – просто боится показаться. Думаю, нужно дать ему самому спуститься, что скажешь?       – Ты права. Времени у нас полно, а местные виды всегда меня завораживали.       – Дай угадаю: не хватает лишь чашечки хорошего чая, и ты мог бы смотреть на них пока не наступит вечер? – тихо засмеялась Люмин.       – Верно, – согласился Чжун Ли, но не успел ничего добавить, как сзади них появился Сяо, наконец набравшись храбрости.       – Я здесь, – уже вошедший в привычку за столько лет жест невозможно было остановить: он опустился на одно колено перед бывшим господином, которого сегодня будет умолять принять слугу обратно.       Снова тот жуткий стыд накрыл его с головой: что же делать? Ему подняться, или остаться на коленях, а что говорить? Как смотреть в глаза тому, от чьего покровительства отрёкся таким низким способом?       – Поднимись, Сяо, – мягкий, успокаивающий голос словно вывел Сяо из транса: он содрогнулся, но послушался и поднялся на ноги, – Путешественница сказала мне, что ты хотел со мной поговорить.       – Да, я... – тихо начал Сяо, но способность говорить словно исчезла. Он был не в состоянии выговорить ни слова из того, что так долго репетировал.       И зачем же, Якса? Зачем ты пытаешься вымолить спасения, если знаешь, что не сможешь без меня? Только что ты умолял меня вернуться, а сейчас будешь делать вид, что это не так?        И вновь его зрение искажалось. Чёртова ухмылка так контрастировала с заботливым взглядом, промелькнувшим лишь мгновение назад.       «Ложь... Это всё ложь», – наконец до Сяо дошло, что все те ухмылки, что он видел были простой ложью, как и то злорадство, что мелькало у них в глазах, когда он смотрел на них. Наконец он понял, что это было лишь очередное извращённое видение, посланное безумием.       – Сяо? – даже не понимая, чей голос слышит, он обернулся, сбивчиво дыша. Нет, если он скажет что-либо, то всё будет испорчено. Нельзя этого допустить. Нельзя.       – Сяо! – Люмин звала его, пытаясь подойти, но он уже исчез, поглощённый чёрной дымкой.       «Сяо, вернись, прошу», – от обещания прийти на каждый её зов становилось ещё хуже. Голова раскалывалась от боли в области висков, руки дрожали. Этому невозможно было сопротивляться, сколько раз он бы ни пытался.       – Чёртов... Агх! – не успел он и выговорить своё проклятие, как неведомая сила прижала его коленями к земле и заставила схватиться за голову, – с каких пор ты... Так силён?       Наверное, это впервые за столетия Сяо чего-то так сильно боялся. Страх был настолько силён, что даже дышать становилось сложнее. Словно сейчас он бесследно исчезнет, а его место займёт то, что он всё время считал за бестелесный голос, за собственное безумие.       «Сяо, прошу, вернись», – мягкая, но настойчивая просьба, которую он не мог выполнить, из разу в раз звучала в его голове. Простое действие, которое он не мог себе позволить.       «Больно», – голова раскалывалась, но голос изводил его, решил молчать, лишь показывая то, чему научился и что теперь может не только пытаться забрать контроль, но ещё и ограничивать его в действиях.       – Решил... Запугивать меня, а не злить? – сцепив зубы, спросил у него Сяо, всё ещё пытаясь отдышаться.       Раб не должен испытывать что-либо кроме страха и боли, разве ты не помнишь, Якса? Забыл собственную, истинную сущность, переодевшись двумя именами? И теперь даже не можешь взглянуть в лицо тем, кто тебя предал... Жалкий, бедный раб.       «Сяо!»       Татуировка болела так, словно её заново выжигали на коже. Пальцы немели, а на языке крутилось одно и то же слово, выговорить которое никак не получалось.       Моли о пощаде, Якса. Как же жалко: Охотник на демонов стоит на коленях перед собственным безумием и пытается молить о помощи. Что же с тобой такое случилось, что ты так размяк? Разве забыл о шрамах на душе и теле? Разве забыл хлыст, что до сих пор снился тебе в кошмарах?       «Скорее бы это закончилось», – а что же ему оставалось, кроме как ждать конца, сжимая пальцами жёлтую траву? Или ждать, пока кто-либо найдёт его, жалкого, беспомощного?       Никакого. Выхода не было никогда.

***

      – Чжун Ли... – Люмин сжала руками перила, стараясь ничем не выдать беспокойства.       – Территория Ли Юэ огромна, он может быть где угодно, – согласился он, – ты заметила ужас в его глазах?       – Хотелось бы ответить «нет», – Люмин вздохнула, вновь тщетно пытаясь звать его, словно на второй, на третий, или десятый раз он точно придёт, – Сяо, пожалуйста...       – Утешает только то, что он слышит тебя.       – И откуда же ты знаешь? Если он...       – Он не может не услышать, даже без сознания, – спокойно объяснил Чжун Ли, – может, расскажешь, что именно вы хотели мне сегодня поведать?       – Я хотела, чтобы он сам это сделал, но, пожалуй, придётся так, – согласилась Люмин, обнимая себя за плечи, – Сяо, чёрт побери, вернись...       Она уже думала что, наверное, потеряла всякую способность волноваться, что от неё прежней осталась лишь уставшая от всего оболочка. Но почему же именно сегодня её глаза стоят на мокром месте, а сердце разрывается от тревоги?       – Я думаю, рано или поздно, он вернётся, – попытался успокоить её Чжун Ли, что и сам нервно постукивал пальцами по скрещённым руками, – если даже на мой зов он не отвечает, то сейчас он действительно не может вернуться. Но что же ты скажешь по этому поводу?       – Недавно он рассказал, что слышит какой-то голос в голове. Что из-за него становится злым, словно после битвы, но это состояние не проходит. По его словам, этот голос отличный от тех, что были раньше, – предугадав наперёд вопрос Чжун Ли, она поспешила добавить, – то есть... Он говорил, что у этого будто есть сознание, будто бы это ненависть и останки Архонтов, с которыми он сражался. Похоже на порчу, которую он впитывал в сражениях, но через какое-то время она обрела свой собственный разум.       По спине прошла волна неприятной дрожи, словно кто-то за ними наблюдает. Содрогнувшись, Люмин резко обернулась, но за своей спиной увидела только задумавшегося Чжун Ли.       – Сяо, я прошу тебя, вернись, – ещё раз, тихо повторила Люмин, словно на этот раз всё получится. Но, как и раньше, отзывалась лишь тишина.       – Знаешь, а ведь раньше ни один из Якса не говорил мне о чем-то подобном, – наконец, задумчиво сказал Чжун Ли, – все они, включая Сяо, описывали карму как помутнение рассудка и, что бы мы не делали, ничего не могло им помочь.       – И сейчас, хочешь сказать, выход нашёлся?       – В современном языке, кажется, нет подходящего слова, – задумался Чжун Ли, как-то странно глядя на Люмин, – ближе всего будет «экзорцизм», принцип немного схож... Ты когда-нибудь присутствовала на подобных сеансах?       – Если то, что в меня однажды вселился... Ах, долгая история. Рассказывай, — не выдержав махнула рукой Люмин, внутренне содрогнувшись от воспоминаний о том мерзком чувстве, когда твоими губами говорит кто-то другой.       – Проблема в том, что и тогда мы его пробовали, но кое-чего не хватало, — вслух рассуждал он, поглаживая себя по подбородку, – сейчас же у нас другая ситуация: сейчас мы можем не рассматривать карму как таковую и сосредоточиться на голосе, если он действительно является проблемой, а не следствием. Также у нас теперь есть все недостающие детали... Думаю, о них следует рассказать уже по ходу подготовки.       – Сяо, я тебя прошу, вернись, – внимательно слушая, Люмин всё ещё не прекратила звать его, хоть до неё уже понемногу доходила бессмысленность происходящего.       – В таком случае, – продолжил Чжун Ли, словно не обращая внимания на Люмин, – вода из того фонтана, о котором мы уже говорили, может стать таким себе «отпугивающим средством»... Что-то ещё было?       – Кроме того, что ты уже знаешь? – Люмин нервно пожала плечами, – разве что то, что Сяо ходит к этому фонтану, хотя боится, что он блокирует все его эмоции.       – Но опять же: мы не знаем так ли это, – хоть и не прекращая расхаживать из стороны в сторону, Чжун Ли, казалось, уже нашёл решение проблемы и вернулся к своему обычному, спокойному состоянию, – в любом случае... Думаю, нам нужно поспешить. Что-то происходит.       – Этого я и боюсь, – тихо согласилась Люмин, затем устало выдохнув, – Сяо, пожалуйста...       К их общему с Чжун Ли удивлению, но на этот зов Сяо уже явился. Сгорбленный, с расцарапанной ногтями татуировкой и следами грязи на локтях, но спокойный.       – Что с тобой произошло? – опередив Чжун Ли, спросила Люмин, от удивления потеряв способность шевелиться.       – Я ждал, пока он меня отпустит, – тихим, срывающимся на шёпот голосом признался Сяо, – он решил сменить тактику.       – Это тот самый «голос», о котором только что рассказывала Путешественница? – быстро спросил Чжун Ли.       – Да... Теперь он... Берёт верх надо мной, – тяжело проговаривая слова, Сяо всё ещё дрожал, как осиновый лист. И без того бледное лицо стало мертвенно-белым.       Даже не заметив, как вышла из оцепенения, Люмин уже подошла к Сяо, положив обе руки на его плечи.       – Выход есть, – она пыталась улыбнуться как всегда спокойно, но дрожащие уста выдавали её страх, – да, Чжун Ли?       – Да, – намного увереннее, чем Люмин, сказал он, тоже подходя к Сяо, – выход действительно есть.