Как твоё имя?

      Птичья жизнь довольно размеренная и спокойная сама по себе: добрые люди оставляют достаточно много зерна, благодаря чему отпадает даже потребность в охоте, или поиске пропитания. Ветки огромного дерева настолько удобны для гнёзд, что можно и не выбирать каждый раз новое место, отчего и взращивать птенцов намного легче.       Однако даже так был один минус: хозяин этого места. Развалившийся на свободной ветке, он обычно не мешал пернатым спокойно заниматься своими делами, либо выхаживать птенцов. Впрочем, иногда, когда был в плохом настроении, Адепт мог ударить по огромному стволу, после чего птицам приходилось в страхе разлетаться, боясь, что вместе с листьями упадут и они. К счастью, после этого яйца всегда оставались целыми.       Часто к Адепту приходил другой человек. Эта девушка уже нравилась птицам больше: редко забиралась на ветки, а ещё занимала хозяина этого места, после чего он надолго уходил, что иногда можно было даже забыть о его существовании.       Было время, когда они и вовсе не видели Адепта, а, когда он приходил, от злой ауры, исходящей от него, птицы сразу улетали, позабыв даже о своих дорогих гнёздах. Такие серьёзные перемены заставили и пернатых разлететься кто куда, покинув любимое, разлогое и высокое дерево, где их кормили и любили. Даже животные чувствовали тёмную энергию, исходящую от него, и лишь птицы могли его терпеть, поскольку было в нём что-то своё. Однако у всего есть свой предел.       Не раз они видели и незнакомую женщину, что ежедневно выносила им зерна и меняла воду, выходящей из маленькой комнатки под крышей. Именно в этой комнатке была самая большая концентрация тёмной энергии, и птицы удивлялись: как же так? Как же такой слабый человек, как она не чувствует этого? В отличие от той, что приходила к Адепту, эта была совершенно обычной.       И даже птицы замечали изменения в настроении этого Адепта. Словно был больным, он медленно поправлялся, маленькими шажками идя к исцелению. Заметно было и то, насколько легче стало дереву, ведь больше никто не бил по его стволу. Даже воздух, и тот стал чище и приятнее.       Однако в последнее время Адепт стал пропадать намного чаще, уходя на много дней и лишь иногда возвращаясь. В такие редкие моменты, он надолго застывал у перил, всматриваясь в пейзажи Ли Юэ, и, казалось, чего-то ждал, но прежде, чем солнце сменялось луной, тихо вздыхал и уходил. Снова и снова пропадая, с каждым своим возвращением, он приносил какую-то тоску, что шлейфом тянулась за ним и окутывала это место.       Однако в один из тех моментов, когда Адепта уже долгое время не было видно, по лестнице поднялась девушка, которой не было видно уже долгое время: светлые волосы, странное платье, которое не похоже ни на одно одеяние других людей, бледная кожа слегка загорела, а в руках она держала блюдо, украшенное орешками. Самая большая из птиц сорвалась с ветки и подлетела ближе к девушке, лишь бы та, как и другие люди, дала им на пробу немного лакомства.       – Это не тебе, – улыбнулась Люмин, – но, можно сказать, другой птице...       Тихо топнув рядом с собой, девушка спугнула наглую птицу и, прочистив горло, что-то сказала. Не прошло и секунды после этого, как рядом с ней, появившись из чёрно-зелёной дымки, оказался и Адепт.       – Люмин... – тихо шепнул он, оглядываясь по сторонам. В руках он держал копьё, что тут же растворилось в воздухе, – я... Не ожидал тебя здесь увидеть. Как давно ты в Ли Юэ?       – Минут тридцать, – устало подала ему миндальный тофу девушка, присаживаясь на пол и облокотившись на перила, – я только закончила своё путешествие по Сумеру.       – И вместо того, чтобы поспать, ты приготовила мне это... – покачал головой Адепт, принимая из её рук лакомство и присаживаясь рядом, – от тебя долго не было вестей.       – Сансара сна, исследование тайн пустыни и мёртвого Архонта, рождение нового Архонта, а ещё клочки информации о брате, – девушка потянулась, громко зевнув, – эти три недели были очень тяжёлыми.       – Надолго ты здесь?       – Не знаю... Но пока я должна отдохнуть.       Слушая тихий рассказ девушки, Адепт практически не обращал внимания на тофу, застывающий у него на тарелке. И лишь изредка отгоняя от него мошек и птиц, что то и дело налетали на лакомство, он позволял себе отвлечься от рассказа собеседницы.       Он что-то сказал ей, однако птицы уже не слушали. Где-то внизу любимая ими женщина снова выносила новую миску с зерном, а потому, все как один, пернатые слетелись к ней, совсем позабыв о компании, оставшейся наверху.