Невозможно забыть

Стараться забыть кого-то — значит, все время о нем помнить. Кажется, Ремарк. Но мне сейчас не до европейских писателей с их душевными переживаниями – у самого проблем выше крыши. С тех самых пор, как мы с Брайаном расстались, и я уехал в Нью-Йорк, все идет не так. Нет, в плане признания и самореализации все просто зашибись. Есть и выставки, и картины мои покупают, и денег хватает, и лестных отзывов критиков в солидных арт-журналах. Однако главного в моей жизни нет. Мне дико не хватает Брайана Кинни. Я знаю, что я совершил ошибку, променяв его на деньги и славу в Большом Яблоке. Но теперь это знание совершенно бессмысленно. Мы больше никогда не сможем быть вместе, потому что я просто не нужен ему. За этот год моего пребывания в Нью-Йорке он ни разу не позвонил. А когда звонил я, то прекрасно было слышно, что он как можно скорее хочет закончить разговор. Я понимал, почему и с каждым разом время разговора сокращалось, а я и не возражал. Брайан не хотел служить якорем, привязывающим меня к скучному Питтсбургу, в котором художнику нечего делать… по крайней мере я так думал тогда, в своей гордыне считая, что творить можно только там, где будет отдача, поклонники, признание и деньги. Искусство просто ради самого себя, своей внутренней потребности рисовать я тогда не воспринимал, но свою глобальную ошибку осознал слишком поздно. Теперь я понимаю, что просто наказывал сам себя за свою самонадеянность и эгоизм. Я думал, что убежав от Брайана обрету себя, но уже через несколько месяцев понял, что себя я потерял. Причем, так качественно, что сам выбраться из этой безнадёги уже не смогу. Я люблю Брайана слишком сильно, чтобы справиться со всем этим самому. И год вдали от него показал, как бессмысленно пытаться забыть его. Поэтому я в один день проснулся и понял, что окончательно загнал себя в угол своей теперешней жизнью. Больше жить вот так, наполовину, было невозможно. И мне все эти двенадцать месяцев не хватало сонного Брайана рядом, просыпающегося со мной в одной постели. И я решился. Заказал билет на самолет, собрал вещи, предупредил нескольких приятелей и своего менеджера о своем отбытии и через несколько часов был уже в Питтсбурге, с замиранием души оглядывая знакомые окрестности. Поразмыслив недолго, я отправился в Либерти-кафе, понимая, что сразу и без предупреждения заявляться к Брайану было бы не слишком умно, тем более, в свете нашей годичной разлуки. Мало ли, как он отреагирует. Я знал, что у Брайана дела в «Киннетике» идут хорошо, но вот о его личной жизни я никогда и никого не спрашивал, да и не у кого особо было: мать с ним почти не общалась, Дебби тоже знала только какие-то общие вещи, а Майки. Эммета и Теда я не хотел спрашивать, потому что в глубине души боялся, что Брайан окончательно и бесповоротно забыл меня, выбросив из головы даже воспоминания. А еще сильнее я боялся, что у него есть кто-то. Не просто одноразовый трах, а кто-то близкий, кем был или, по крайней мере, мог быть я. После того, как мы были вместе четыре года, я прекрасно знал, каким был Брайан на самом деле. И то, как сильно он умеет любить и не умеет об этом говорить, я знал тоже. Я понимал, что своим отъездом сделал Брайану очень больно, поэтому тот факт, что он вполне мог найти кого-то в качестве замены мне, казался довольно логичным. Но сейчас я ругал себя, что не удосужился хотя бы в общих чертах узнавать про Брайана в этот год. Пусть крохи информации, но я был хотя бы в курсе основных событий его жизни. И снова мой эгоизм сыграл со мной очень плохую шутку: боясь услышать, что он забыл меня, я предпочитал не спрашивать ничего, просто закрывая глаза на любые изменения в жизни Брайана Кинни, которые могли огорчить меня. А сейчас… кто знает, что я услышу сейчас? Я вдохнул поглубже и решительно толкнул дверь в Либерти-кафе. Пусть будь что будет, но пора уже перестать обманывать себя. Без Брайана Кинни мне крайне херово. И если мне потребуется завоевать его еще раз – я сделаю это. Тогда я еще не представлял, насколько трудно будет выполнить это обещание, данное самому себе. *** После первых объятий и радостных воплей Дебби мы садимся за дальний столик, благо, в этот час посетителей почти нет. Первые вопросы, как водится, о моей жизни в Нью-Йорке и обо всем, что её касается. Я отвечаю быстро, торопясь задать тот вопрос, который жжёт мне кончик языка, но все никак не могу набраться смелости. Наконец, выпалив одним духом «Дебби, а как сейчас Брайан?», я в жутком волнении смотрю на резко замолкнувшую мать Майкла, инстинктивно замирая от острого беспокойства. - Солнышко, Брайан здесь больше не живет, - Дебби сочувствующе смотрит мне в глаза, а я ощущаю себя так, как будто проваливаюсь куда-то в бездонную пропасть, и воздух со свистом закладывает уши, мешая дышать. – Неужели ты не знал? - Я… нет, не знал, - я смотрю на неё, стараясь по выражению лица понять, чего мне сейчас следует ожидать. – Я вообще про него ничего не знал последние месяцев шесть. Он не слишком хотел со мной разговаривать, а я… ну, сама понимаешь, если Брайан Кинни чего-то не хочет, то заставить его сделать это невозможно. Но… что ты имеешь в виду? Он съехал с Либерти-авеню? А куда? В какую часть Питтсбурга? Я все еще цепляюсь за остатки надежды, но ответ миссис Новотны вдребезги разбивает мой натужный оптимизм. - Он уехал из Питтсбурга, Солнышко, - Дебби проводит рукой по моим волосам, успокаивая. Даже я чувствую, как лицо превращается в неподвижную маску. – Он уехал из Пенсильвании. - А… почему мне никто ничего не сказал? – сиплю я, вцепившись пальцами в край стола и до боли сжимая ребристую кромку. – Какого хера… Дебби, почему? И куда? - Джастин, он, скорее всего, уехал из-за тебя… из-за того, что слишком сильно скучал по тебе и понимал, что вместе вам уже не быть, - говорит Дебби, пряча взгляд. - Что за бред… да я вернулся бы… вот, я же вернулся! – я тщетно пытаюсь заглянуть в лицо матери Майкла и поймать её взгляд. – Дебби, я вернулся к нему, понимаешь? Владелица Либерти-кафе кивает, но в глаза все равно избегает смотреть. И мне становится еще хреновее. - Деб, где он… ты же скажешь, где он сейчас, правда? – я не желаю смиряться с действительностью, но молчание Дебби пугает меня всё сильнее. – Деб! - Солнышко, я не знаю… он не стал говорить, - Дебби пожимает плечами, подталкивая ко мне тарелку с лимонными брусочками. Она считает, что разочарованного человека в первую очередь надо хорошенько накормить. – Насколько я в курсе – знает только Тед. Брайан оставил на него агентство, значит, как-то он дает указания. Хотя, может, это все через Интернет происходит… ты спроси у него, ладно? Найди его, Джастин. - Найду, - я целую Деб в щеку и выскакиваю на улицу, чтобы не разреветься перед ней. Где его искать? Я более чем уверен, что раз Брайан исчез так резко, то он точно никому не сказал куда. И Тед может быть и не в курсе. Но я целеустремленно иду в «Киннетик», в котором сейчас рабочий день уже заканчивается. Я все равно на что-то надеюсь. Брайан, черт бы тебя побрал, какого хера ты сбежал? Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и захожу в агентство, которое так много значило для мистера Кинни. Что же с тобой случилось, Брайан Кинни, если ты бросил дело своей жизни на Теда, а сам пропал на огромной территории Штатов? В «Киннетике» мне шумно радуется Синтия, правда, я замечаю, что её радость слишком бурная, а вот в глазах то и дело проскальзывает выражение растерянности. - Синтия, мне нужен Тед, - говорю сразу же, и радуюсь, что она тотчас же кивает, понимая меня. Если я еще вообще могу чему-то радоваться. – Впрочем, если ты знаешь то, что меня интересует, я ограничусь общением с тобой, чтобы не отрывать вашего бухгалтера от дела. - Тебе все-таки к Теду, - огорченно вздыхает секретарша Брайана. – Возможно, он знает чуть больше, чем все мы. И хоть чем-то сможет тебя обрадовать. Я благодарно сжимаю её ладонь и делаю шаг в сторону кабинета Брайана, где, как я понял, сейчас работает Теодор, который тоже встречает меня довольно бурно и радостно. Ну, для Теодора, конечно. - Тед, ты знаешь, где он? – спрашиваю я без обиняков, а сердце бьется быстро-быстро. – Мне нужно его найти. Он мне нужен. - По делу или для себя? – Тед сразу ухватывает суть, а я от волнения не могу говорить несколько секунд: раз Тед так спрашивает, значит, он знает, где искать Брайана Кинни! - Для себя… только для себя, Тед, - хриплю я, хватая его за рукав. Да, я веду себя сейчас как истеричная лесбиянка, но мне по хер. – Скажи, где он. - Когда он уехал, то никому не сказал куда, - начинает Тед, задумчиво перекладывая бумажки на столе. – Инструкции присылал по электронной почте, прибыль я переводил на его счёт, как всегда. Потом уже выяснил по ай-пи место его пребывания, да и сам он обмолвился как-то, где живет… короче, пусть он меня убивает, за то, что я его тебе выдал, лишь бы с ним все в порядке было. Держи. И Тед вытаскивает из ящика стола сложенный листок бумаги, изрядно потрепанный по краям. А в ответ на мой вопросительно-недоуменный взгляд неохотно поясняет: - Я несколько месяцев назад адрес узнал и бумажку эту хранил на случай… в общем, надеялся, если ты появишься и спросишь – сразу тебе отдать. Вот и пригодилась. - Спасибо, Тед, - я шмыгаю носом от волнения и вдруг, поддавшись порыву, обнимаю Теодора. - Да не за что, - смущенно отвечает Шмидт. – Ты это… главное – верни его. Знаешь… без него… скучно. И вообще… в общем, найди его. Он сильно без тебя хандрил. Я подозреваю, что после твоего отъезда он очень сдал. И, возможно, его болезнь… - Что? – я чувствую, что кровь от щек отливает, а внутри становится страшно и пусто. – И вы его отпустили? - Нет-нет, Джастин, я только предполагаю, - спешит успокоить меня Тед, хотя я вижу, что он не слишком уверен в своей правоте. – Просто он впал в апатию, и ему на все было наплевать… и выглядел он паршиво. А потом уехал, не сказав никому ни слова. Но вовсе не обязательно, что он заболел… просто я всегда стараюсь представлять себе самое худшее, чтобы потом было… - … не так больно, - тихо заканчиваю я за него фразу. – Спасибо, Тед, за всё. Я сейчас еду… а кстати, куда? Я заглядываю в листок с сиротливо написанной посередине строчкой адреса. Ничего себе, куда его занесло! Вайоминг, округ Хот-Спрингс. Если я еще помню курс школьной географии – паршивый провинциальный округ на краю штата с центром в Термополисе, мелком заштатном городишке с четырьмя тысячами жителей… блять, никогда бы не поверил, что Брайан Кинни, блестящий тусовщик и любитель клубов засел в этом медвежьем углу. Впрочем, мне плевать. Я верну его. Или останусь рядом, все равно. Главное – найти. А там видно будет. Я поспешно прощаюсь с Тедом и Синтией, обещая и заверяя, что как только я туда доберусь, сразу сообщу. Ловлю такси, прошу ехать в аэропорт, а билеты заказываю по дороге. Через три часа я уже в самолёте до Шайенна, столицы Вайоминга, «штата Равноправия», как его еще называют. Затем придется добираться на другой конец штата на автобусе, или машине. Но меня нисколько не пугают расстояния и трудности. Хоть верхом на койотах. Я сжимаю в кармане листок с адресом, и мне кажется, в мире нет ценности большей, чем эта потрёпанная бумажка. А, собственно, так оно и есть. Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза и жду взлета самолета, ощущая, как внутри меня разгорается нетерпение. Да, мне страшно, как встретит меня мой бойфренд. Да, я готов к тому, что меня вышвырнут из дома, что мне не просто не будут рады, а совсем даже наоборот. Но меня сейчас волнует только одно: увидеть его, узнать, что с ним все в порядке и… остаться рядом. Потому что жизни, в которой меня нет рядом с Брайаном Кинни, я просто не представляю. В общем, через несколько часов я увижу его. А пока – надо запастись терпением и ждать. Ждать встречи с самым главным и непредсказуемым человеком, без которого мое существование становится почти бессмысленным и никчемным. Самолёт взлетает, а я смотрю на облака в иллюминаторе и не могу перестать думать о Брайане. Только бы с ним все было в порядке. А с остальным я разберусь. По крайней мере, попытаюсь.