Любовь это тоже чудо

      Триззлвуд уже начала наводить порядок в своём доме. Жеребёнок очень хотела, чтобы мама «проснулась» в максимально комфортных условиях. Мысленно она уже представляла себе цепочку действий, что произойдут в ближайшем будущем:       Великая и Могучая Трикси использует одно из своих сильнейших заклинаний, дабы привести пони в чувство. Мама очнулась. Пони открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Триззлвуд услужливо приносит ей стакан прохладной воды, дабы та утолила жажду. Мама сделала жадный глоток и поставила стакан на рядом стоящую тумбу. Жеребёнок крепко обнимает маму, в то время как она обещает отныне всегда быть рядом.       Эти мысли грели Триззлвуд. Она, полностью уверенная во всём происходящем и в скором «пробуждении» матери, лелеяла каждое всплывающее в её сознании воспоминание о близкой и любимой пони.       Не смея терять ни секунды, малышка побежала в кладовую, откуда достала железное ведро, старую деревянную швабру, несколько, протёртых до дыр и моющие средства. Казалось, жеребёнок затеяла генеральную уборку во всём доме, но она лишь немного прошлась по комнате, в которой находилась её мама. Триззлвуд старательно очищала пол от крови: она подмела пол веником, убирая лишний мусор; прошлась шваброй, на конце которой находилась тряпка с моющим разведённым в воде; напоследок малышка протёрла деревянную поверхность другой тряпкой, которую до этого окунула в простую холодную воду.       Триззлвуд всё метушилась по комнате, но пока не заметила ни единого действия со стороны единорогов.       «Когда же мамочка уже проснётся?»              — Что будем делать? — спросила Трикси. В голосе пони отчётливо слышалась паника, — Малышка искренне верит, что мы сможем помочь её маме…              — Не знаю, Мармеладка… Но в одном я точно уверена — мы не оставим жеребёнка одну. — гораздо более спокойно ответила Старлайт.              — Когда вы будете приступать к делу? — послышался за спиной единорогов голос малышки.              — Триззи, детка, присядь, пожалуйста. — голубогривая постучала возле себя копытом по дивану, намекая малышке, чтобы та села рядом.       Триззлвуд повиновалась и расположившись рядом со своим кумиром, посмотрела на ту широко распахнутыми глазами.       Глиммер поняла, что ей стоит оставить пони вдовоём и, встав с дивана, направилась в сторону распахнутой двери комнаты. Остановившись в проёме, она решила продолжить наблюдать за происходящим.              — Триззи, — начала Трикси. Она постаралась максимально выровнять голос, дрожание которого выдавало тревогу единорога, — Знаешь, природой нам даны такие понятия и ситуация, с которыми не в силах совладать даже сильнейшие волшебники Эквестрии.              — И даже ты? — удивлённо посмотрела на собеседницу жеребёнок. Она ещё не до конца осознавала смысл слов фокусницы.              — Да, малыш, и даже я. По сути, все мои фокусы — это даже не магия… это всего лишь ловкость копыт, пара установленных в правильных местах фейерверков и чудеса современной техники. Я не такая сильная, как многие думают.              — Хочешь сказать, что тут помогут только принцессы?              — Триззи, — Луламун с жалостью посмотрела в глаза жеребёнка, проведя копытом по одной из косичек той, — В этой ситуации не поможет ни… — единорога перебила малышка.              — Но мамочка ведь… — Триззлвуд оборвалась в начале фразы, её глаза наполнились слезами. Всхлипнув, бедняжка прижалась к фокуснице.       Трикси заключила в объятия малышку. Единорогу ещё никогда не было так грустно и тяжело на душе.              — Прости, милая. Прости. — шептала она на ушко малышке-пегасу извинения. — Ты доверилась мне, а я тебя подвела. Но обещаю, этого больше не повторится!       — Но ты ведь Великая и Могучая Трикси. Ты способна сотворить любое волшебство, разве нет? — Триззлвуд непонимающе уставилась на голубогривую.        — Боюсь, что нет, малыш…       — Получается, что... м-ма-ма... — маленькая пони впала в истерику.         — Выплачься, дорогая. Тебе это сейчас необходимо. — фокусница крепко обнимала жеребёнка, целуя в макушку.       Триззлвуд плакала. В раннем возрасте жеребёнку пришлось пережить такое, что не каждый взрослый может выдержать — потеря близкого пони. Она вспоминала каждый счастливый момент с мамой, а, не смотря на уровень их жизни и плохой достаток, таких было было предостаточно. Малышка теперь полностью осознавала, что её мама больше не вернётся. Она была очень умной и уже знала о понятии смерти, но до последнего надеялась, что свершится чудо.       — По-почему? — всхлипывала малышка, — За-за-за что?        — Знаешь, я задаюсь теми же вопросами. — пряча глаза наполненные слезами, ответила фокусница.        Триззлвуд проплакала до поздней ночи. Она повела себя как взрослая кобылка, приняв всю ситуацию и, поцеловав маму в щёку, без лишних вопросов позволила Трикси и Старлайт забрать тело её мамы, чтобы те похоронили его. Сама же малышка не присутствовала на погребальном обряде. Жеребёнок невероятно устала за день, поэтому направилась в детскую, дабы лечь спать, если эти четыре голые бетонные стены с маленькой кроваткой, на которой лежала единственная рукодельная пони-кукла, можно было назвать детской.        — Триззи. — в комнату заглянула Трикси.        Малышка-пегас не отреагировала. Она смотрела в одну точку на серой стене, прижимая к себе любимую куклу.        — Можно мне леч с тобой сегодня?        Пони лишь слегка кивнула и подвинулась.        — Как ты? Я понимаю, ты была не готова к такому повороту и…       — Мне известно о том, что пони рождаются и умирают — закон природы, по-другому быть не может, — перебила ту малышка-пегас, — Просто… я очень не хотела верить в эту мысль, поэтому в глубине души надеялась на лучший исход. — уже спокойно и без содрогающегося голоса проговорила жеребёнок. После чего прижалась к уху Луламун и шепнула той, будто бы сообщая большой секрет: — Фезерлингс мне поведала об этом всём. — она показала лежащей рядом пони свою игрушку.        Фокусница усмехнулась и прижала Триззлвуд к себе плотнее.        — Засыпай, малыш. Мне нужно обсудить со Стралайт один важный вопрос. Но прежде ответь честно: у тебя есть ещё родственники? Может быть бабушка или дедушка?       — Я не знаю... Что теперь будет, Трикси?        — Не знаю, милая, но тут ты в любом случае не останешься. А теперь спи.       — Но, Трикси, я...        — Чш-ш-ш. — протянула Трикси. И вдруг тихо запела, да так, что Триззлвуд замолчала, поражённо глядя на единорога, и даже Старлайт замерла в изумлении, стоя у двери детской.  Если за окном лишь тьма,  И осталась ты одна.  Если страхи завелись у тебя в душе. Помни, ночь не навсегда,  И закончится она.  Мне поверь, к утру придёт рассвет,  Ведь всегда за тьмою придёт свет…       Так жеребёнок и уснула в объятиях Луламун, прижимая к себе Фезерлингс.  — Доброй ночи, Триззлвуд… — шепнула фокусница и легонько поцеловала малышку.        — Ох, Сёстры, Трикс, ты… Я и не знала, какой у тебя восхитительный голос. — только и смогла выговорить Глиммер.       — Старлайт, нам надо поговорить — твёрдо сказала единорог, смотря в глаза возлюбленной.        — Я догадываюсь, о чём ты. Если Триззи одна, без родных, её семьёй можем стать мы. Но дорогая, ты уверена, что мы готовы стать мамами? — розовая пони прожигала собеседницу взглядом.       — Я не уверена, что у нас есть выход. Ведь отдавать Триззи жеребячьему дому я не собираюсь. — настаивала Луламун.              — ЧТО? — изумилась Старлайт. — конечно, я не имела ввиду жеребячий дом. Я намекала на то, что у Спайка и Рарити тоже скорее всего не будет детей. Просто… — Старлайт вздохнула, — Трикси, посмотри на нас. Я лишала пони знаков отличия, ты захватывала Понивиль при помощи тёмной магии. Мы с тобой далеко не пример для подражания. Уверена, что мы вообще должны заниматься воспитанием жеребят? Что мы имеем на это право?        — Конечно, мы должны. Мы с тобой — живой пример того, что каждый пони заслуживает второй шанс. Мы можем уберечь наших детей от наших же ошибок и сделать их жизнь лучше, подробно объясняя, что правильно, а что нет. — уверенно говорила фокусница.       Триззлвуд не спала. Она прислушивалась к голосам единорогов. Ей, конечно, было очень грустно без мамы, но Трикси казалась ей крутой, а Старлайт — очень милой, и она была уверена в том, что они станут для неё прекрасными мамами.        — Мы должны помочь им принять решение, Фезерлингс… — шепнула она игрушке, — Надо что-то придумать. И этот… дом, про который говорила Старлайт, мне совсем не нравится. И пусть раньше обе вели себя плохо, думаю, они хорошие кобылки. А сейчас спать. — малышка сладко зевнула.       Трикси и Старлайт сидели в комнате мамы Триззлвуд. Там, как ни странно, было уютно. Красные тяжёлые занавески, хорошая кровать, ковёр на полу — всё для того, чтобы «клиенты» расслабились — Глиммер уже догадалась, кем работала покойная.        Голубогривая сидела рядом со Старлайт с таким видом, будто бы у неё случилось горе, а не у жеребёнка.        — Что-то не так, Трикс?       — Нет, просто, — Трикси вздохнула, — Я пообещала ей, что больше не подведу. Старлайт, мне кажется, теперь я за неё отвечаю.       — Мы! — поправила её, внезапно улыбнувшись, розовая пони, — Теперь мы за неё отвечаем.        — Но ты ведь только что…        — Купилась. — усмехнулась Старлайт. — Трикси, если с кем-то я и хочу воспитывать детей, то точно с тобой, просто… я должна была убедиться в том, что мы готовы. А теперь давай спать. — Глиммер улыбнулась и прижалась к любимой пони.       — Доброй ночи, печенька. — пожелала Луламун.       — Печенька? — усмехнулась розовый единорог.        — Что? — наигранно обиделась фокусница. — Ты меня Мармеладкой называешь, а мне нельзя?        Старлайт с трудом сдержала смех из уважения к умершей.        — Печенька, — протянула она задумчиво, — Мне нравится.   И обе пони уснули в объятиях друг друга.