Тот, кто видит

Ганнибал Лектер, 45-летний преподаватель профилирования в академии ФБР, стоял на собственной кухне, обставленной по последнему слову техники, будучи полностью погруженным в свои раздумья. Сегодня ему — опытному кулинару — предстояла непростая задача. А именно — приготовить что-то, что могло бы понравиться одному человеку. Конечно, Ганнибалу не составило бы особого труда приготовить и полноценный обед из нескольких блюд с абсолютно невыговариваемыми без должной подготовки названиями, но сейчас это не было его целью. Что-то простое, но вкусное, что поможет приручить, прикормить маленького хищного мангуста. Наконец, он сделал выбор. Нежный и воздушный омлет с колбасками — это стало идеальным решением для завтрака. Лектер улыбнулся, достал из холодильника все необходимые ингредиенты и принялся за готовку. А его память тут же подсунула ему воспоминания, из-за которых он, собственно, и занимался сейчас всем этим, впервые за долгое время делая завтрак не только для себя одного. Конечно, порой он устраивал потрясающие обеды для тех, кто считал его своим другом, на которых столы ломились от изысканных и редких блюд с экзотическими названиями. Но завтрак… Завтрак — это что-то личное, что-то… интимное. Что-то, что готовится только для самого особенного человека. Завтрак — это уют, это чувство комфорта и доверия, когда вы оба ещё не проснулись до конца и остатки снов всё ещё витают рядом, будто запутавшись в волосах. Завтрак — это не пафосный фуршет, а тёплые и домашние посиделки в пижаме или домашнем халате. Это очаровательные, всё ещё слегка сонные глаза сидящего напротив человека. Это ленивая беседа о планах на предстоящий день или разговор об увиденных сновидениях, если таковые были. Совместный завтрак — это не для случайного человека. А лишь для особенного. Самого особенного и самого близкого.

***

Прошло около трёх месяцев с начала нового учебного года. И примерно с месяц Ганнибал чувствовал, как его хвалёный самоконтроль летит ко всем чертям, а «человеческий костюм», за которым он привык скрываться от юных дарований и прочих людей, основательно трещит по швам. И причиной тому был этот невероятный студент-новичок. Уильям Грэм, 18 лет, сирота, похоронивший отца буквально год назад, который, собственно, и занимался его воспитанием. За три месяца учёбы он проявил себя как лучший студент в академии. Живёт один в старом доме за городом. Друзей и приятелей не имеет, в отношениях не состоит. Все преподаватели обсуждали его потрясающий ум, а студенты завистливо косились в его сторону. С самого первого взгляда, когда он только появился в аудитории, он всецело завладел вниманием умудрённого опытом преподавателя, не прилагая к этому абсолютно никаких усилий. Один только его внешний вид чего стоил: чудовищная мешковатая клетчатая рубашка, скорее всего, доставшаяся ему от отца, потёртые джинсы, покрытые собачьей шерстью, несуразные очки, взъерошенные волосы, будто никогда не знавшие расчески, ужасный запах лосьона, при котором тут же представлялся дешёвый флакончик с корабликом на этикетке… И Ганнибал бы ещё стерпел, если бы только подобное не повторялось изо дня в день. Конечно, в академии не было дресс-кода для студентов, каждый был волен одеваться так, как ему было удобно. Но этот мальчишка порой вызывал у Лектера нестерпимое желание насильно причесать его, переодеть, заставить чисто выбриться или даже побрить его самостоятельно, снять эти жуткие стёкла и заставить вымыться, чтобы уничтожить этот кошмарный запах одеколона, раздражающий его нечеловечески острое обоняние. А если добавить к этому образу ещё и нелюдимость, нежелание смотреть людям в глаза и порой откровенную дерзость, почти на грани с хамством, но, слава Богу, не в сторону преподавательского состава, а только к сверстникам, то это и вовсе складывалось в не самую лучшую картину… Не удивительно, что он не смог обзавестись не только друзьями, но и даже просто приятелями. В группе Грэма все считали странным, некоторые — даже зазнайкой. Но он, казалось, совершенно не тяготился своим одиночеством, скорее, наоборот, находил в нём своё место и покой. Разумеется, опытный преподаватель без особого труда раскусил мальчика. Уже спустя неделю после начала учебы Ганнибал отчетливо осознавал, что этот кошмарный вид и поведение Уилла — ни что иное, как попытка отгородиться от всего окружающего мира. И со временем он лишь укрепился в своём мнении. Уилла вполне устраивало то, что его сторонятся, с ним не разговаривают и не приглашают на извечные студенческие тусовки, на которых каждые выходные расслаблялась большая часть студентов. А ведь Уилл был красив, даже очень красив. Молочно-светлая, будто сияющая, кожа, невероятные голубые глаза, в которые хотелось смотреть бесконечно, как в завораживающие смертельной глубиной омуты, чуть заострённые, будто эльфийские, ушки, нежные и мягкие черты лица. Да даже эти непослушные кудряшки, которые вечно лезли ему в глаза, так, что Ганнибалу до зуда в кончиках пальцев хотелось самолично заправить их ему обратно за уши или просто запустить в них пальцы и наслаждаться их мягкостью, придавали его облику какое-то невероятное очарование. А этот его взгляд, который, казалось, пронзал насквозь и видел самую суть… Если бы только была возможность посмотреть подольше в эти потрясающие глаза, удерживая, положить руку на лохматый затылок мальчика, притянуть к себе как можно ближе, не давая разорвать зрительный контакт. Но юноша не задерживал его и на пару секунд, будто бы боялся увидеть слишком много. Несмотря на это, Ганнибал замечал, что на него Грэм смотрит гораздо чаще, чем на кого-либо ещё. На лекциях он занимал первую парту, прямо напротив стола преподавателя, и не сводил с него внимательного, цепкого взгляда. В коридорах академии Ганнибал практически постоянно чувствовал на себе всё тот же взгляд, будто щекотавший его всё время — юноша словно специально находил такое место, чтобы видеть его. Это каким-то таинственным, непривычным образом льстило и ласкало самолюбие Лектера, даря внутреннее тепло, которое, как ему казалось, давно покинуло его душу. Но стоило Ганнибалу самому взглянуть на студента в ответ, как Уилл тут же поспешно опускал голову, будто впервые видел свой конспект или собственную обувь. Нет, разумеется, Ганнибал знал о своей привлекательности и притягательности. Юные девушки постоянно стреляли кокетливыми взглядами в его сторону, пытаясь всячески привлечь к себе внимание экстравагантного преподавателя. Да и не только девушки, если быть честным до конца. От учителя будто бы исходила аура силы и надёжности. Он был учтив и вежлив со всеми, кто его окружал. Но взгляд Уилла был не таким, как у всех остальных. Он словно изучал его, пытаясь понять, увидеть насквозь, познать… И это тоже, разумеется, не могло не льстить Ганнибалу. А ещё Грэм был умён. Действительно умён, ему даже не приходилось зубрить материал, как всем остальным студентам, он всё схватывал буквально на лету, со свойственной только ему небрежностью. Он был внимателен и мог ухватить самую суть, что и позволило ему стать лучшим, по крайней мере, в своей возрастной категории. И этот потрясающий разум будоражил интерес Лектера ещё больше, чем внешность юноши. Что же касается конкретно дисциплины Ганнибала, профилирования, то им Грэм действительно горел, разбирая каждую заданную ему личность до самых мельчайших деталей, будто впуская в себя разумы этих людей. Уилл мог практически до шага расписать действия того или иного убийцы, просто просмотрев подборку фотографий. На те задания, на которые у всех остальных студентов уходили дни дискуссий и споров, у этого невероятного юноши уходило не более десяти минут терпеливого созерцания. А совсем недавно произошло крайне интересное событие, которое и сподвигло Ганнибала потратить своё собственное утро на приготовление завтрака не для себя одного. Поздно вечером Лектер прогуливался в небольшом леске, наслаждаясь одиночеством, покоем и бодрящим холодом, когда услышал заливистый лай сразу нескольких собак. И почти в тот же момент мимо него пробежала какая-то дворняга с обрывком поводка на шее. Пёс не пытался убежать, скорее всего, это была какая-то игра — он постоянно останавливался и оглядывался куда-то позади себя. — Уинстон, вернись! А ну, ко мне! — тут же раздался громкий окрик. Ганнибал недовольно обернулся, чтобы посмотреть на возмутителя своего спокойствия. Он очень ценил свой покой и столь грубое вторжение в его размышления попросту раздражало. Но всё это раздражение моментально улетучилось, стоило ему увидеть его. К нему приближался Уилл, окружённый разношёрстной стаей собак на поводках, которые он удерживал в одной руке. Дворняга отскочила от места, где остановилась до этого, на пару шагов, высунула розовый язык, будто улыбаясь. Грэм остановился, шумно вздохнул и, сунув свободную руку в карман, достал оттуда какое-то лакомство, предложив его собаке, неспешно протягивая к ней ладонь. Пёс навострил уши, тут же бросившись к хозяину, уткнулся мордой в предоставленное угощение. Это позволило мальчику схватить обрывок поводка и связать его с другим концом, болтающимся на его руке. — Уинстон, ты знал, что ты очень плохая собака? — беззлобно и мягко пожурил его Уилл, потрепав по голове, и искромётно улыбнулся, подставляясь под слюнявые собачьи ласки. Ганнибал запоздало заметил, что его губы тоже невольно растянулись в улыбке — настолько уютным и каким-то домашним выглядел сейчас его нелюдимый студент. Усилием воли он заставил себя принять привычный бесстрастный вид, вновь скрываясь за маской непроницаемого спокойствия. — Добрый вечер, Уильям! Не слишком ли поздно для прогулок? — поинтересовался Ганнибал, приблизившись на пару шагов. Грэм тут же вскинул голову, только сейчас обнаружив своего преподавателя, стоящего почти рядом. По его озадаченному виду было понятно, что он и сам не ожидал встретить кого-то в таком месте и в такое время. Лектер поймал себя на мысли, что сейчас его студент и сам напоминал ему щенка. Особенное сходство придавали всё те же взъерошенные кудряшки, обрамляющие его красивое лицо. — Доктор Лектер? Добрый вечер! Извините, я Вас сразу не заметил. Уилл выпрямился, погладив напоследок Уинстона, а затем взглянул в глаза учителя. В сумерках цвет его голубой радужки стал тёмно-синим, почти чёрным, цвета штормового неба, несущего с собой бурю. Как и всегда, зрительный контакт не продлился и пары секунд, после чего мальчик привычно отвёл взгляд. — Выгуливаете собак? Это всё ваши питомцы? — Ганнибалу, ещё недавно желавшему одиночества, сейчас очень хотелось продлить их встречу хотя бы ненадолго. — Да… Все мои. — Грэм запустил пальцы в свои волосы, растрепав их ещё больше. Всем своим видом он старался показать, что не настроен на беседу и лишь вежливость не дает ему уйти, сославшись, хотя бы, на нужды своей стаи. Но Лектер был не из тех, кто так легко сдаётся. Узнать этого мальчика вне стен академии — было весьма интересно и слишком заманчиво, чтобы пойти у студента на поводу и, попрощавшись, просто уйти ни с чем. — Вот как? Кажется, они вас очень любят. Ганнибал тут же отметил, как после его фразы Уилл снова мягко улыбнулся и погладил одну из собак, потянувшейся к хозяину за порцией ласки. — Да, наверное… Я… Извините, я не ожидал тут встретить кого-то в такое время. — Как и я, Уильям. Но я обеспокоен тем, что мой лучший студент гуляет в столь поздний час. Разве вы не слышали, что тут порой орудует маньяк? Тут же, совершенно неожиданно для преподавателя, мальчишка усмехнулся и снова взглянул в его глаза. — Не думаю, что ему будет интересен кто-то вроде меня. А если мы говорим об одном и том же человеке, то он не станет убивать первого встречного. Вам так не кажется, доктор Лектер? На пару секунд Ганнибал даже растерялся. Интересно, на что хотел намекнуть этот невероятный юноша? Ведь не может же быть, чтобы он знал! Если так, то, к сожалению, придётся… Лектер заставил себя оборвать эту мысль, не давая ей полностью сформироваться в своём сознании. Кого угодно, только не его, не этого необычного мальчика, занимавшего в последнее время практически все его мысли. — Тем не менее, никто не может знать наверняка, что у него на уме. Грэм, почему-то, не отводил взгляда, наверное, впервые за всё время, что они были знакомы. Это было чем-то необычным, странным, будоражащим интерес учителя, которому казалось, что его уже ничем не удивить в этом мире. — Может быть, кто-то и знает, например, тот, кто не считает его обычным психопатом? — с какой-то странной полуулыбкой ответил Грэм. В его глазах на какие-то доли секунд появилось что-то тёмное. Не злое, вовсе нет. А что-то, похожее на всепоглощающую, абсолютную тьму. Вроде той, что уже очень давно заполнила душу самого Лектера. Но это промелькнуло настолько быстро, что Ганнибал и сам не смог понять, было ли это частью Уилла или всего лишь отражением его собственной тьмы, которую он бессознательно жаждал увидеть хоть в ком-то ещё. В ком-то, кто мог бы стать ему равным. — Вы так считаете? Как думаете, вам будет по силам составить его профайл? — Ганнибалу стало любопытно, что же ещё знает этот невероятный юноша? — Предлагаете мне выполнить внеклассное задание, доктор Лектер? Казалось, Уилл почти забавлялся, почти посмеивался над преподавателем. Ганнибал внимательно смотрел на него, наконец, позволив себе лёгкую вежливую улыбку. Теперь Грэм больше не напоминал ему безобидного щеночка. Было в нём что-то более тёмное, более… Хищное? Не щенок, не послушный пёс, а кто-то более гибкий, более хитрый, более опасный. Мангуст, дразнящий ядовитых змей. Да, пожалуй, именно он. «Ты хоть понимаешь, во что ты играешь, дерзкий мальчишка? А главное — кого именно ты осмелился дразнить?» — Я думаю, что вам это будет интересно не меньше, чем мне, — Лектер внимательно смотрел на его лицо, считывая каждую эмоцию. — Я ведь прав? — Правы, — согласился Уилл, не видя смысла скрывать очевидное. — Я сделаю это. Сколько у меня есть времени на выполнение? — Столько, сколько вам будет необходимо, Уильям. Но я надеюсь, что вы не заставите меня ждать слишком долго? — Да нет, что Вы, — Уилл снова усмехнулся, погладил Уинстона, вертящегося юлой у его ног, и окинул взглядом остальных собак. — Кажется, я вас задерживаю? — заметил его нетерпение Ганнибал. — На самом деле, мне давно пора домой, — Грэм с виноватым видом взглянул на учителя. — Собаки устали, и мне нужно успеть их накормить перед сном. — Вам не нужно оправдываться, Уильям, — Лектер подарил ему мягкую улыбку. — Мне было крайне приятно пообщаться с Вами вне стен академии. — Мне тоже, — юноша кивнул, взъерошил свои волосы, разлохмачивая их ещё сильнее. И Ганнибалу снова до зуда в пальцах захотелось сделать то же самое — запустить их в волосы Грэма, чуть сжать и немного потянуть на себя. Он почувствовал, как они в нетерпении шевельнулись, прежде, чем он смог взять себя в руки. — Тогда не смею Вас больше задерживать, Уильям. Доброй Вам ночи и до завтра, — с тёплой улыбкой произнёс Лектер. — Уилл… — взглянув преподавателю в глаза, сказал мальчик. — Я не особо люблю своё полное имя… — "Уилл", — повторил Ганнибал, будто распробовав имя на языке. — Хорошо, Уилл. Тогда до свидания? — Да, доктор Лектер, до свидания. И Вам тоже доброго вечера! Уилл кивнул на прощание, потянул поводки собак, развернулся и пошёл в сторону шоссе, окружённый своей лохматой стаей. Ганнибал стоял на месте, не двигаясь, глядя, как мальчик скрывается среди деревьев. Лишь когда стихли последние потявкивания собак, он не спеша пошёл в ту же сторону, направляясь к оставленной на парковке у небольшого магазинчика машине.