Без тормозов

       Тик, так, тик, так...        Отстукивают напольные часы возле камина.        Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк...        Отсчитывают минуты часы на моей руке.        Время тянется словно вечность. Сколько уже прошло? Час? Два часа? Да нет. Хелен приезжает в полдевятого, значит, прошёл максимум час. Мать его дери, как же доооолгоооооо...               БОМ-М!!!               Я вздрагиваю. Большие, кедровые часы выдают ещё семь оглушающих «БОМ-М» и замолкают. Восемь часов.        Со вздохом откидываюсь обратно на спинку дивана. Ещё полчаса. Ещё полчаса терпеть. Ещё полчаса томительного ожидания.               «Это всего лишь полчаса, успокойся, сиди на жопе ровно и не высовывайся.»               Я закрываю глаза.        Кажется, я заснула, потому что разбудил меня просто бешеный лай собаки и шелест гравия во дворе. Не думала, что засну в таком состоянии.               — Чарльз! Чарльз, фу! Назад!!!               Я вскакиваю, ощущая, как слежка пропала, и выглядываю одним глазом в окно.        Мужчина лет тридцати, тридцати-пяти спешно извинялся перед озадаченной Хелен, держа за ошейник огромного добермана.        Осознав, что это, возможно, мой единственный шанс, я метнулась к лестнице, топоча босыми ногами по ламинату.        Машина уже досушила мои многострадальные вещи, и я сгребла их в охапку.               «Быстрее, быстрее...»               Со скоростью автоматной очереди я вставляю в розетку штепсель от утюга и, пока тот нагревается, несусь на кухню, к холодильнику.        С улицы слышится мелодичный смех моей подруги. Он пока её забалтывает и у меня есть ещё немного времени...        Утюг быстро скользит по мятой толстовке, а следом по штанам. Одеваюсь со скоростью света и опять спускаюсь на кухню, накрывать на стол.       Хлопок двери. Успела всё-таки.               — Приветик!               Я улыбаюсь вошедшей Хелен и здороваюсь в ответ.               — Садись кушать, работящая ты наша. Не знаю, любишь ли ты лазанью, поэтому ещё сделала лапши, выбирай. — я повожу рукой на стол и отодвигаю мягкое кресло. — Приятного аппетита, удачи не отравиться.               Хелен фыркнула на такую «смешную» шутку и, вымыв руки после долгой дороги, плюхнулась на сиденье с долгим выдохом.               — Ну что, рассказывай, как день прошёл? — черноволосая схватила вилку и принялась с аппетитом поедать лазанью. — Очень вкусно, но я бы ещё перца добавила. Передай, будь добра, перечницу.               Я неопределённо хмыкнула.               — Да всё хорошо. Даже отлично. — я подкинула в руке баночку с черно-коричневым содержимым и предала её Хелен. Интересно, а рассказать ей, что сегодня я спасла от смерти огромного робота, который чуть не раздавил меня в лепёшку? Я уже молчу о змее. — Разве что...               Хелен обернулась, глядя на моё мигом помрачневшее лицо.               — Кто этот человек, из соседнего дома?               — Это Грант Марсден. А зачем тебе это знать? — Хелен подозрительно прищурилась. — Откуда ты вообще его знаешь?               — Потому что он сегодня подсматривал за мной из соседнего дома.–выпалила я, пока Голос не успел меня остановить. Было даже несколько стыдно, хотя я даже понятия не имела, из-за чего.               — Подсматривал? — Хелен хохотнула. Она мне не верит?.. — Да ну, Гранти, милый парень, он на такое не способен.               — Да-а, он подсматривал за мной. Понимаешь? — терпеливо повторяю я.               — Может, он просто выглянул в окно. А ты подумала на свой счёт. — Хелен беспечно пожала плечами и запихнула в рот огромный кусок лазаньи.               — Ты не поняла. — вздыхаю. — На протяжении почти полтора часа он смотрел на меня из своего окна.               — Фыво? — удивлённо шамкает сквозь набитый рот Хелен. — Та у. Пыть тако нмот.               — Да почему тебе так сложно поверить?! — я наконец сорвалась и перешла со спокойного тона на крик.               «М-м-м, агрессия, моё любимое...»               — А чего ты на меня кричишь? — черноволосая медленно повернулась ко мне, сглотнув. Я стыдливо опустила голову.               — Извини. Я просто терпеть ненавижу это чувство, когда тебе мало того, что не верят, так ещё и усомняются.               — Это называется газлайтинг. Такой психологический приём, когда манипулятор намеренно усомняется в словах жертвы и выставляет её рассказы в таком свете, будто она сходит с ума или у неё что-то типа паранойи. Извини, я сама иногда неосознанно манипулирую людьми, а осознаю это только потом. Так что ты говорила насчёт Гранта? — Хелен виновато улыбнулась, и я облегчённо вздохнула. Значит, она мне верит.               — Да, он наблюдал за мной с семи тринадцати до твоего приезда. У меня есть подозрения...               — Какие именно?               Я задумалась. А действительно, какие именно? Вот знаете, бывает такое чувство, когда вроде человек ни на чем не прокололся, а у тебя такие ощущения, что он в чём-то замешан, а доказательств у тебя нет. Так вот, у меня сейчас было такое же ощущение.               — Ну... Толком не знаю. Наверное, это просто моя интуиция шалит, не больше.        Я пожала плечами. Правда, а если ничего такого и не было? Что, если я сейчас просто паникёрствую, что, если человек просто присел у окна, там, сериальчик глянуть или фильмец какой?        Не вокруг меня же все крутится, чесслово.               — Давай так. — Хелен мягко улыбнулась и положила мне руку на плечо. — Если он будет вести себя подозрительно, то мы сообщим в полицию, а пока не будем поднимать лишней шумихи. Идёт?               Я шутливо укусила её палец в ответ.               — Сидит. Понаблюдаем ещё, а потом уже будем делать выводы. Спасибо, что выслушала меня.               Хелен молча обняла меня, скрестив руки у меня за спиной, и похлопала меня по плечам.               — Не за что. Только если заметишь что-то подозрительное, то сразу сообщай мне, хорошо?               — Обязательно. — я обняла девушку в ответ и снова укусила её, только в шею.              

***

              Тишина. Словно кто-то закрыл крышку, что отделяет нашу комнату от всего остального мира. Не слышно ветра, который последние несколько дней тихо шумел на улице, таская по асфальту засохшие листья и играя в голых ветках деревьев, словно нашёптывая им о скорой зиме. Не слышно рокота машин. Интересно, о чем думают люди, возвращающиеся домой такой поздней ночью? Наверное, думают о своей семье. Как им хорошо дома, как они их любят, или, наоборот, как они не хотят приезжать к этим осточертевшим лицам. Или может, думают о горячем душе, дымящейся кружке черного чая и вкусном ужине после долгой дороги. А, может быть, думают о тёплой мягкой постели, в которую хотят поскорее завалиться и забыть обо всем? О том, что на работе не сданы отчёты, работники отлынивают от своих прямых обязанностей, начальство стучит по мозгам, требуя полной отдачи, внизу на кухне орёт голодный кот, в ванной сломан кран, и в машине что-то трещит, когда та заводится.        Даже звёзд на небе не видно. Будто бы огромный титан взял не менее огромное ведро масляной черной краски и замазал все эти светящиеся точечки, так гревшие взгляд.        Тихий вздох Хелен, шелест пижамной одежды и опять гробовая тишина, давящая на уши, и темнота, выкалывающая глаза. От такой атмосферы хочется накрыться одеялом с головой, как в детстве, когда в дверном проёме тебе опять кажутся неведомые чудовища, сотканные из самой мглы, которые словно бы наблюдают за тобой и ты, испуганная, загнанная в угол своей кровати, накрываешься тёплым пледиком с пчёлками, даже несмотря на недостаток воздуха. Обливаясь потом и слезами, зовёшь маму, сначала тихо, шёпотом, почти неслышно, а потом наращиваешь децибелы и, в конце концов, почти кричишь, а мама, проснувшись, прибегает к тебе, обнимает и качает на руках, успокаивая... Все монстры уходят, отступая перед самой мощной преградой — мамой, и снова наступает тишина...        Я проснулась словно от толчка или как будто кто-то заорал мне прямо в ухо. Лёжа под тёплым одеялом на спине, думаю, от чего такого я могла проснуться. Опять давящая тишина, и я начинаю потихоньку засыпать.       Резко покой частного сектора нарушает дикий крик. Да не то чтобы крик, кто-то орёт так, будто бы пытают всех членов его семьи и его самого, выполняя самые ужасные способы пыток и параллельно ставя на них эксперименты!        Я прислушиваюсь.        Крик...        Он женский!        Я резко подскакиваю на кровати. Хелен спит, как убитая. Видно, сказался целый день на работе. Крик обрывается, но через секунду возобновляется, и я даже могу разобрать слова.               — ОТПУСТИ МЕНЯ, ЧУДОВИЩЕ!!! ПОМОГИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА...               Я сбегаю по лестнице, чуть не наворачиваясь вниз, и отдёргиваю штору, да так, что та чуть не слетает с креплений.               — ОТПУСТИ МЕНЯ, ПОМОГИТЕ!!!               Вот и кто теперь мне не будет верить?!        Кричат из соседнего дома!        Крик прекращается окончательно.        Блять.        Я не успела записать.        Я огорчённо откидываю телефон на диван и опираюсь руками на подоконник, в задумчивости прикусывая губу.        Подведём итоги.        Факт: кричали. Факт: кричали из соседнего дома. Факт: сегодня (уже вчера) я наблюдала подозрительное поведение хозяина соседнего дома. Предположение: хозяин соседнего дома, некий Грант Марсден, что-то скрывает.        Возможно: это что-то незаконно.               «Что будем делать, Шерлок?» — скептически поинтересовался Голос.               Я присела на стул. А что нам, действительно, делать? Пойти к Хелен? Но она не слышала никакого крика. Да и что она сделает? Вызовет полицию? Но у нас нет доказательств. Ни-ка-ких. Ноль. Пустота.        Значит, надо их добыть.        Я вскочила, чуть не повалив стул, и стремительным шагом отправилась на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь. Я ступила босыми ногами на холодные плиты дорожки. Холод мраморного покрытия обжёг привыкшие к тёплому ламинату ступни не хуже калёного железа. Я переступила с ноги на ногу. Одевать ботинки нет времени, поэтому я, пока не успела передумать, поплотнее застегнула наспех накинутую куртку и трусцой направилась к соседской двери.        Стук по железной поверхности прозвучал словно три выстрела.       Прошла минута, вторая... Я посмотрела на наручные часы. Ага, значит, я уже пять минут, как дура, стою под чужой дверью. В два часа ночи.        Я оглянулась. Если сейчас кто-нибудь выглянет... А кому, собственно, понадобится выглядывать в окна в полтретьего ночи?               «Тебе, например.» — скучающе ответили в голове. — «Вообще не понимаю, нафига мы сюда припёрлись?»               Теперь и мне эта идея казалась просто абсурдной. А если мне это послышалось? Учитывая мою болезнь, которая хоть и не проявлялась в этом мире, это вполне возможно.        Я, не теряя надежды, пару раз тыкнула ногтём в пупку звонка и привалилась к холодной стене плечом.               «Мы сколько уже ждём? Всё, давай отсюда, мы сделали всё, что см...»               В глубине дома, в самой его душе, послышались торопливые, шаркающие шаги.        Я встрепенулась.        Идёт!        Услышал!        Я нервно пригладила волосы и поправила куртку, понадёжнее скрыв тонкую пижаму под ней, и встала перед дверью чуть ли не по стойке «смирно». Внутреннему голосу осталось всего только вздохнуть и умолкнуть.       Щёлкнул замок и в щели между косяком и дверью показалась взлохмаченная голова мужчины.               — Кто вы... ты? — прохрипел он и прокашлялся. — Что тебе нужно?               — Я слышала... — мой голос изменился, как при разговоре с преподом, из чуть сипящего средненького тенора он вырос до звенящего мецце-сопрано. — Я слышала, как в вашем доме... кричала женщина.               — Чего? — Грант непонимающе-озадаченно прищурился, но я увидела, как забегали глаза и по лбу проделала дорожку маленькая капелька пота. — Девочка, тебе померещилось, и вообще, ты вырвала меня из постели, как тебе не стыдно?               Не дав мне ничего сказать, он выпалил всё это за две секунды и с грохотом захлопнул дверь у меня перед носом.       Послышались удаляющиеся шаги, а затем и они стихли. Я опять осталась среди звенящей тишины.        А может мне действительно померещилось? В принципе, в поведении Гранта ничего подозрительного нет. Он вёл себя как любой нормальный человек, который увидел у себя на пороге странную девочку. И всё-таки, что-то тут не так...        Я словно в прострации зашла в дом, повесила куртку и уселась за стол, налив себе воды — в горле пересохло.        Стоп...        Мои глаза расширились, а рот приоткрылся — слава Богу, воду я уже проглотила.        Я поняла, что там было подозрительного.        Он совсем не выглядел заспанным.        Вот прям вообще.        Глаза не узкие, как это бывает после сна, кожа не помятая, да и вообще, выглядел он пипец каким бодрячком!        Чёрт.        Я встала и заходила по кухне. Рассказать Хелен? Или пока ещё понаблюдать, а затем вывалить хуеву тучу доказательств? Чёрт, как же сложно... Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!        Я пощёлкала пальцами, словно это могло помочь мне в «расследовании».        В холодильнике лежала прекрасная колбаса, так что я быстренько организовала себе парочку бутербродиков, параллельно поставив чайничек. Это надо обдумать, а значит, без еды не обойтись...        Всю ночь я провела в раздумьях и даже раздобыла себе целый альбомный лист, где записала и сопоставила абсолютно всё — и вероятность того, что крик мне померещился, и все факты, и предположения, и всё-всё-всё, вообще всё. Поэтому наутро я была как выжатый лимон, с растрёпанными волосами, мешками под глазами (а учитывая бессонные ночи на Немезиде, казалось бы, куда ж ещё больше), хмурым лицом и просто дичайшим желанием спать.        И ввиду этих прелестных обстоятельств я почистила зубы и за десять минут до полседьмого увалилась, как тюлень, спать. Едва моё тело коснулось постели в еле заметных лучах рассветного солнца, я провалилась в долгожданный сон, слава богу без сновидений (их мне ещё не хватало).        Трель телефонного звонка уже в четвёртый раз не давала мне нормально продолжить мой прекрасный сон. В конце концов я сняла трубку и положила телефон сверху уха, даже не встав с кровати.               — У аппарата, чёрт вас дери. — сонно произнесла я, понимая, что, если это какой-то спам, я вычислю их местоположение и отпизжу палкой.               — Это меня черт дери? — искренне возмутился в трубке механически звучащий голос.               Сон словно смыли.               — Нокаут!? — я подскочила на кровати, уронив телефон на пол, и в следующую же секунду подняла его, параллельно извиняясь. — Нокаут, солнышко, это правда ты?! БООЖЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!!               — Праймус, не ори ты так, аудиодатчики сломаешь! — Нокаут рассмеялся. — Не Старскрим же, в конце концов, нечего меня так пытать. Лучше расскажи, как там дела у тебя, обосновалась на новом месте, не обижают?               — Всё более-менее нормально, у меня прекрасная опекунша, она меня даже перекармливает, так что все хорошо! — я вспомнила, как Хелен вчера пыталась впихнуть в меня третью порцию лазаньи, пояснив это тем, что я, видите ли, «худющая, як скелет». Я отшутилась, что беру пример с Итворд.               — А как там Скайквейк, а?               На секунду в трубке удивлённо замолчали.               — Ты как про него знаешь, малая? — Нокаут, опешив, судя по звуку, сел на платформу.               — А, да я вчера его от смерти спасла, к вам привела, так сказать, на блюдечке с голубой каёмочкой, а как у тебя делишки? — я накрутила прядку волос на палец, закинув ногу на ногу, проговорив это таким голосом, будто каждый день такое случается и спасать десятиметровых роботов — моя обыденность.               — Ты сделала... ЧТО?! — теперь мне уже пришлось убирать телефон от уха, дабы не оглохнуть. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, КАКОЙ ОПАСНОСТИ ТЫ СЕБЯ ПОДВЕРГАЛА?! ТЕБЕ УМЕРЕТЬ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ ХОЧЕТСЯ ИЛИ ЧТО, Я НЕ ПОЙМУ?! ЗНАЕШЬ, ЧАР, ТВОЯ БАЗОВАЯ ПРОГРАММА САМОСОХРАНЕНИЯ ЯВНО ПОВРЕЖДЕНА! А НЕТ, Я ЗНАЮ — ЕЁ У ТЕБЯ ПОПРОСТУ НЕТ!!! КАК ВООБЩЕ МОЖНО БЫЛО ДОДУМАТЬСЯ, ЧТОБЫ ИДТИ СПАСАТЬ — НА МИНУТОЧКУ — РОБОТА! ТЫ ЧЕЛОВЕК, ЧАРЛИ, ПОЙМИ ЭТО! ДА, ТЫ ЖИЛА НА НЕМЕЗИДЕ, НО ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ТВОИ МЕТР ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬЮ МЕТРАМИ, ПОЙМИ ЭТО! ТЫ...               — ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ, БЛЯТЬ ТВОЮ ДАНИ!!! — прервала я очередную волну возмущения и глубоко вздохнула. — Да, меня там чуть не убили...               — ЧЕГО?!               — ДА ТЫ ЗАТКНЁШЬСЯ, НЕТ, НАКОНЕЦ? Так вот... — я продолжила как ни в чем не бывало. — Я осознала свою ошибку и больше не буду лезть в такие рискованные операции.               Ага, а ещё я не буду материться, закатывать глаза при виде Старскрима и обзывать его «Звёздным мороженым», хотя на самом деле его имя — значит «Звёздный крик», а ещё я перестану слушать металл с Брейкдауном и так далее, и тому подобное... Пизди побольше, ага.        В трубке подозрительно помолчали.               — Точно?               — Точно.               — Обещаешь?               — Обещаю.               Да-да.               — Ладно, так и быть, поверю. Но чтоб такое было в последний раз, поняла? — Нокаут сделал строгий голос, и я поморщилась.               — Не надо так делать, в такие моменты ты напоминаешь мне моего дедушку в злобе, он тот ещё собственник и абьюзер.               — Извини.               Мы помолчали.               — Так как там Скайквейк?               — Да более-менее хорошо, вчера по прибытии подрался с Брейкдауном.               Я фыркнула.               — Хах, почему я не удивлена?               — Потому что ты очень хорошо знаешь нашего всеми любимого здоровяка, малая. — Нокаут хохотнул. — Ладно, мне уже идти пора, а то Скримушка скоро из медбея выйдет, и что я ему скажу?               — Нооки! Мне ещё столько надо у тебя спросить, постой! — я отчаянно посмотрела на телефон, который уже гудел отбоем. — Засранец...               Несмотря на так бесцеремонно законченный разговор, настроение у меня поднялось, и я готова была с новыми силами следить, как бы это незаконно не звучало, за моим теперешним соседом.        На тумбе меня уже привычно ждала записка и чистые вещи. Почти так же начиналось вчерашнее утро. Как будто и не со мной это все... Вдали ото всех этих трансформеров мир кажется таким... Нормальным, что ли? Такое странное чувство...        Я широко зевнула и отправилась готовить себе завтрак. Нужно ещё кое-что важное провернуть...        Я взглянула на наручные часы. Отлично, девять часов. Мы ещё много успеем.        В саду стояли идеальные, просто прекрасные широченные зелёные качели, накрытые жёлтым пледом, поэтому я отправилась на них, закинув под мышку ноутбук.               — Гра-нт Марс-ден... — тихо прошептала я в такт пальцам, щелкающим по клавиатуре. Наученные за два месяца вычленять самую важную информацию мозг и глаза скользили по многочисленным профилям в ВК, выискивая нужного человека.               Просматривая очередной профиль, я встрепенулась.        Это он!        Точно он!        Вот фотография, на ней Грант на фоне стола с суши.        Да, это точно он. Вот, даже дом Хелен видно из окна на фото.        Я открыла профиль.               — Закрытый, серьёзно? Ты думаешь, так от меня спасёшься, зай?               Я издала что-то между «п-ф-ф» и инопланетным кашлем и ввела несколько простых кодов, даже как-то лениво клацнув на энтер. Спасибо Саундвейву, научил меня взлому хоть немного, ну да и это пригодилось.        Мигом открывшийся профиль вывалил мне кучу фотографий. Извини, ВК, но твоя хвалёная конфиденциальность перед кибертронскими технологиями просто-напросто бессильна.        Я листала ленту из бесполезных фоток, отчаянно ища, за что мне зацепиться.        Так... А это что?        Фотография датируется полуторагодовалой давностью. На ней Грант перед изящной могилой и памятником, изображающим очень красивую женщину с длинными локонами.               «Прости, Лила, что не уберёг тебя.»               Это всё, что было под этой картинкой.        Я увеличила фотографию и смогла разглядеть на могиле надпись — любимая жена.        У него была жена?        Я пролистала на личную информацию. Статус — женат.        А сведения вот весьма странные...               «Я больше никогда не женюсь, от привязанности все только хуже.»               Так...        У него нет жены.        Нет детей.        Он живёт совершенно один.        Один христианский вопросик...        Кто.        Кричал?