Без тормозов

      — Ох бля-ять… – сразу подняться не получилось, так как мой разум, совершая сложнейшие фигуры высшего пилотажа, неземной силой удерживал меня придавленной к кровати. Было чёткое ощущение, что я в неё вдавлена навечно, будто я тону в мягком постельном белье…       Так. Нужно восстановить события вчерашнего вечера. Срочно.       Я пошла извиняться перед Мегатроном, это я помню… нет, стоп, сначала я выпила. Около… четырёх или пяти бутылок… да похуй уже. Ну, извинилась, это я тоже помню, всё прекрасно. Помню, как он качал меня на руках, пока я несла какой-то бред о том, что я его так люблю.       СУКА.       Я аж вскочила, несмотря на вертолётики в башке. Даже не вертолётики, а вертолётищи. Ёбаный стыд, ёбаный… твою мать…

***

      "Знаешь, Мегатрон, я тебя так люблю! Ты такой красивы-ый, круто-ой, и вообще... я за тебя замуж потом выйду, понял?"              "Понял, понял, иди проспись, лучше станет."

***

      КАКОЙ КОШМАР, МАМА МОЯ ЖЕНЩИНА, КАКОЙ ПОЗОР, УЖАС, УЖАС, УЖАС-УЖАС УЖАСНЫЙ!!!       Я закрыла красное и полыхающее от стыда лицо руками. Я ни-ког-да больше не буду пить!       Так, а дальше-то что?!       Помню, что Мегатрон принёс меня в отсек и сдал на руки мало что вдупляющей Маше, несмотря на мои героические протесты, и приказал уложить меня спать…       По мере того, как я восстанавливала и более-менее упорядочивала обрывки воспоминаний, я становилась всё более красной, пока не дошла до состояния варёного в помидорах рака, залитого самой краснючей на свете краской.       Естественно, спать не пошла. Очень быстро организовав себе граундбридж, я метнулась в магазин с явным намерением надраться, как последняя тварь. Уже не помню, сколько всего и на какую сумму накупила, но нахуярилась я, похоже, порядочно. Помню, что пыталась показать Маше мою физическую подготовку, и с трудом была снята с лестниц, уже готовая продемонстрировать сальто назад или вперёд… не ебёт уже. Помню, что на эмоциях чуть было не засосала Машу, но та успела вовремя свалить. Помню, что ревела как тварь, настолько сильно, громко и безутешно, что Маше пришлось вызывать Саундвейва. Помню, что продолжала реветь у него на руках, аргументируя это истерику без расписания тем, что меня никто не любит и не ценит.       А потом пошла блевать.       Это пиздос.       Что ж, это хотя бы объясняет вкус дерьма во рту.       — Проснулась?       На голос подруги я среагировала не сразу: продолжала сидеть, закрыв лицо руками, и придумывать способы умереть.       — Я хуею… – хриплым голосом выдавила, отнимая руки от лица. После повернулась к подруге. – Я много херни творила вчера?       Маша подняла брови и поджала губы, отводя взгляд. В принципе, можно было и не отвечать.       — Тебе честно?       — Ясен хуй.              — Очень много. – Маша с серьёзным видом подошла ко мне, протягивая таблетку и минералку. – Не подавись.       Я залпом осушила почти всю полулитровую бутылочку, запивая таблетку. Жить сразу стало немного полегче.       — К примеру? – я морально подготовила себя к рассказу, чтобы знать, перед кем ещё, в случае чего, мне следует извиняться.       — Ну… ты пыталась засунуть голову в мусорку, Саундвейв тебе не разрешил, обращаясь ко мне, ты сказала: «Маша смешная, сделайте что-нибудь с этими диктаторскими правилами», – это, к примеру. А так…       Тут я узнала про себя столько всего нового, что хотелось истерически рыдать и лезть на стену. Я хотела высморкаться в чёрную майку Маши, называя эту майку “блэк-метал салфеткой”; полетать на предаконе; устроить Шоквейву трансплантацию адекватного фейса, ибо ему с Саундвейвом неудобно целоваться; отправиться к Скайквейку и Эрахниде, потому что я придумала имена для их трёх будущих бет (почему трёх, я так и не смогла найти объяснения), а после разрыдалась, потому что забыла эти имена.       В общем мне было чрезвычайно весело, что не сказать о Маше и Саундвейве. Что до последнего, как оказалось, я ещё и пыталась на его примере узнать строение интимной части тела трансформеров, чтобы знать, что мне в будущем делать с Мегатроном.       Так что через минут десять чрезвычайно информативного рассказа о моих изощрениях под градусом я с красными щеками стояла над унитазом в ванной и выливала туда всё спиртное, что ещё оставалось у меня в холодильнике.       — А не пожалеешь? – скептически вопросила Маша, опираясь на дверной косяк и складывая руки на груди.       — Никогда, – сдавленно ответила я, сглотнув и опорожнив ещё одну бутыль вслед за её собратьями по несчастью. – Клянусь, если я ещё раз возьму в руки что-то крепче яблочного сока, разрешаю отдать меня на растерзание предакону.       Следующий час был потрачен на то, чтобы привести меня в человеческий вид. В результате моих долгоиграющих полуночных метаний волосы спутались так, что превратились в синюю соломенную мочалку, и это гнездо пришлось раздирать не только мне, но и Маше. Слава богу, в две расчёски мы справились, и вовремя, так как на комлинк мне звякнул Дредвинг с просьбой как можно скорее подойти в главную рубку.       — Я очень надеюсь, что все всё ещё живы. – прервала я бурное обсуждение чего бы то ни было, заходя в рубку с конвоем в виде Маши, которая так и норовила придержать меня за руку, ибо по пути в рубку я несколько раз чуть было не запуталась в своих же ногах и не грохнулась на пол – похмелье творит чудеса.       Саундвейв обернулся на меня, легко качнув головой, но тактично не стал затрагивать ни то, что было ночью, ни моё состояние. Я кивнула ему в ответ, надеясь, что в свой взгляд вложила все извинения, которые не могла донести устно, и снова обратила своё внимание на Дредвинга.       — У нас сигнал, очень похожий на сигнал конов. Один такой около получаса назад улетели проверять Мегатрон и Прайм, а со вторым мы пока не знаем, что делать. – Дредвинг указал когтём на экран консоли, за которой стоял десептиконский связист.       Я подняла брови и оглядела рубку, в которой была чуть ли не половина десептиконов и автоботов, а после снова перевела взгляд на джета.       — Я ни на что не намекаю, но у нас цыганская свадьба на корабле. Нам некого отправить на разведку?       Эрахнида, до этого опиравшаяся на оправу датапада консолью дальше, оторвалась от насиженного места и покачала головой.       — Это лесной массив в Дании. Плотность древесных насаждений и просматриваемость местности не позволяют вести незаметное наблюдение. Даже такой маленький по габаритам трансформер, как я или Арси, будет очень заметен. – паучиха поджала губы и закатила глаза при одном упоминании автоботки, но всё же никак не прокомментировала ситуацию.       — Окей, Фоулер? – я развела руками. – Или нам легче дождаться второго пришествия Христа, чем до него дозвониться?       — Агент сейчас занят улаживанием ситуации в Сан-Франциско. – Дредвинг так тяжко прогнал воздух по системам, что, если бы я стояла рядом, меня б снесло.       Вся рубка погрузилась в молчание. Я оглядела собравшихся – Дредвинг, Саундвейв, Эрахнида, Бамблби, Уилджек и Арси. М-да. Габариты Дредвинга позволят нам не провести разведку, а скорее снести пару деревьев; Саундвейв слишком ценен и его нельзя отпускать одного; Эрахнида будет заметна на фоне зелени; Бамблби вообще раскрашен под пчелиный улей; Уилджек будет огромным белым пятном на фоне массива, да и его размеры… Остаётся либо Арси, цветное покрытие которой тоже не самое выигрышное, либо…       — Я пойду. – решительно кивнула я, откидывая тугую косу за спину.       — Исключено! – Дредвинг посмотрел на меня так, будто я привела в рубку Старскрима собственной персоной, а дальнейшие его слова потонули в гневном мяуканье Бамблби. Эрахнида молча закрыла глаза, приложив руку ко лбу, а Саундвейв медленно обернулся ко мне и незаметно для остальных показал мне кулачок.       — Нам ничего другого не остаётся! – я сложила руки на груди. – Я смогу незаметно сгонять туда и разведать обстановку, а если там будут эти тараканы, да хоть Скрим воплоти, вероятность, что меня заметят, намного меньше!       — Мегатрон приказал ничего не предпринимать, пока он не вернётся. – добавила Арси. – Тем более, если ты куда-то денешься, этот ведроголовый нам всем шлемы поскручивает.       — Я попрошу. – пока что тактично и сдержанно отчеканил Дредвинг, не упустив из внимания прозвище, которым колесница окрестила Лорда, а после снова повернулся ко мне лицевой. – Но она права. Если Лорд Мегатрон узнает, что мы отпустили тебя…       — По-моему, Мегатрон уже должен был привыкнуть, что Лорд он тут для всех вас, но не для меня. – фыркнула я, заправляя косу в толстовку и накидывая капюшон. – Саундвейв, открывай мост по координатам. Я туда и обратно, обещаю, никаких приключений.       — Чарли, ты хоть когда-нибудь будешь слушать старших? – разочарованно протянул Дредвинг, глядя, как я решительно направляюсь к открывшемуся мосту.              Я остановилась в шаге от воронки, приложила палец ко лбу.       — Хм, дай подумать... нет.       И нырнула в водоворот из зелёных сполохов.       Мегатрон меня убьёт.       Я пообещала ему не лезть никуда без его ведома?       Пообещала.       Я полезла?       Блять, да, полезла.       Это последний раз.       Нет, он всё равно меня убьёт.              Выбежав из воронки (спасибо, что не вылетев сракой вверх), я остановилась, сунула руки в карманы, глубоко вдохнула свежий, влажный лесной воздух.       — Мне пиздец от Мегатрона.       — Соглашусь.       Я шарахнулась в сторону, вытаскивая руки из карманов и на ходу принимая боевую позу. Последнее было незачем, ведь очень вряд ли худенькая, тщедушная Машка (которая сама дёрнулась в сторону так, будто реально ожидала от меня прописона) смогла бы противостоять мне, с моей-то физической силой.       Но вот наличие подруги здесь меня совсем не обрадовало.       — Я тебя сейчас ноги, которые тебя сюда принесли, пообрываю к чертям. – угрожающе пообещала я, хватая Машу под руку, чтобы она ещё куда не делась, и показывая ей в лицо кулак. – Ты зачем за мной полезла?!       Подруга пожала плечами, по-дурацки улыбнулась и хихикнула:       — Просто так.       — Просто так?! – я втянула воздух сквозь зубы, еле сдерживаясь от того, чтоб не вдарить ей по лицу и не вставить мозги на место, которых там и так нет, судя по всему. – Маша, я тебя не мамка и не должна объяснять, что тут опасно! Я сюда пошла только потому, что я знакома со всей этой кухней и понимаю уровень угрозы, а ты полезла… просто так?!       Во время всей этой гневной тирады я тащила подругу под руку к кустам рядом с оврагом неподалёку, чтобы не стоять и не “дискутировать” на виду, а параллельно пыталась настроить сбившийся очень, блять, вовремя комлинк на частоту «Немезиды», дабы отправить эту дочь блудного шахтёра обратно на корабль, а лучше уж сразу домой.       — Ну я же с тобой! Да и бегать я умею, если что – драпану так, что пятки будут сверкать!       Нет, ну это уже перебор.       Меня настолько выбил из колеи её легкомысленный тон, что я аж встала на месте, а после медленно повернулась к подруге. Драпану?       — Драпану? От десятиметровых робожуков, стреляющих лазерами из запястий и не жалеющих людей? Драпану? – я замахнулась и отвесила ей хорошего подзатыльника. – Я тебе по роже сейчас как драпану, тебе мало не покажется!       — Ай! Ты чё дерёшься, охренела? – Маша потёрла голову и фыркнула. – Не веди себя как самая взрослая, я всего лишь на пару месяцев младше тебя!       — Это ты не веди себя как ребёнок! – я уже начинала злиться. – Не будь, как Мико, которая вечно лезет, куда не просят, а потом за это отхватывают все! Мне и так Мегатрон выпишет по первое число, а потом ещё и за тебя выслушивать!       — Да пошла ты! Сама виновата, что от Мегатрона получишь, нехер было лезть! – Маша пихнула меня в плечо, и я аж задохнулась от шока.       — Мария, ты сейчас ведёшь себя, как маленькая, безмозглая… – тираду мне не дал закончить отзвук лёгких, быстрых шагов, доносящихся из-за деревьев.       Шагов, которые я знала слишком хорошо, отчего и рванула в густые заросли кустов, что закрывали собой низину рядом с оврагом, и потянула за собой подругу, но та вырвала руку и по инерции я скатилась в низину одна.       Оставив Машу на виду.       Только сообразив, что произошло, я сразу же полезла обратно, стараясь быть максимально тихой. Только бы успеть, только бы успеть, пока Старскрим не понял, лишь бы Маша сообразила…       — Ну и как тебя сюда занесло, малышка?       Хитрый, обманчиво-сладостный тон и визг подруги любезно оповестил меня о том, что ни хрена я не успела.       Нет, нет, ну что опять за пиздец?!       Затаившись в зарослях, я пару раз вдарилась лбом о землю, надеясь, что это как-то поможет мне придумать план по спасению Маши из лап этого вонючего интербота.       Так! Для начала нужно как-то провести передислокацию, чтобы хотя б видеть, что происходит за кустами. Так что осторожно, без лишнего шума, начинаем двигаться правее…              — Постой... а я ведь помню тебя.       Ну началось в колхозе утро.       Наконец найдя удобную дырку в кустах, откуда я могла обозревать жопу Скрима, его шикарные шпильки и неописуемо охреневшее табло Маши в руке летуна как плюс, дала подруге знак сидеть молча и начала экстренно соображать.       — Если ты здесь, значит, и твоя вездесущая надоедливая подруга тоже где-то неподалёку… – Старскрим тряхнул зажатую в своём когтистом кулаке Машу. – Где она? Ответишь, и я подумаю над тем, чтобы сохранить твою жизнь. Пока что.       Приплыли, блять.       Я замахала руками, молясь, чтобы подруга поняла мои невербальные знаки и хотя бы попробовала заговорить сикеру зубы, пока придумываю план.       Да твою мать, и что мне делать в этой ситуации?!       Маша молчала. Молчала, как рыба, но слава Праймусу хоть не смотрела в мою сторону.       Твою мать, да скажи же ты хоть что-то…       — Ну?!       Устав сенсорить комлинк, я трясущимися руками вытащила из кармана телефон. Срать уже на этот комлинк!       — Я не знаю, где она!       Ну спасибо хотя бы на этом.       Что там в стрессовой ситуации? Мозг должен работать быстрее из-за поступающего в кровь адреналина?       Перед глазами темнело, пока я печатала сообщение Саундвейву. Если он не прочитает это в ту же минуту, как я его отправлю, то весь мой план можно будет сунуть мне же в жопу.       С третьего раза попав по кнопке «отправить», я сунула телефон обратно в карман и, подтянувшись на руках, вылетела из-за кустов прямо под ноги Скриму.       — А вот она я, ублюдок, встречай с караваем!       Поймав взглядом поднятые оптограни сикера и его ошарашенный взгляд, я показала ему язык, ибо больше ничем удивить не могла, и в тот же момент прямо за мной открылся земной мост.       Явно не скримовский.       И поэтому вышеупомянутый принял решение ретироваться с поля начинающейся брани… выкинув при этом мою подругу в сторону, как сигаретный окурок.       Я даже не сообразила, что Дредвинг в попытке добраться до летуна переступил через меня, чуть было не задев выступом сервопривода.       И не поняла, что следом за Дредвингом из моста выплюнулся сам Мегатрон, что был с разбитым фейсом, покорёженной прессовой секцией и гигантским порезом на грудине, и было очевидно, он вполне готов надавать мне по шее.       Я смотрела на летящую, как игрушку, в сторону подругу, ошалевшее лицо которой не выражало ничего, кроме беспросветного ужаса. Когда я рванула вперёд, непонятно на что надеясь – я могла бы схватить её? Поймать? остановить от падения? – но уже понимала, что слишком поздно.       Однако всё равно побежала, всё равно спрыгнула в овраг, чуть не переломав себе ноги, всё равно кинулась к ней, даже когда девичий вопль сорвался на тонкий, визгливый хрип, а после полностью стих.       Всё равно пыталась поднять, что-то говорила, пачкала руки в крови, стараясь не смотреть в широко раскрытые карие глаза.       Всё равно трясла, не веря, что пробитый череп и открытые переломы рёбер – это всерьёз.       Всё равно пинала Мегатрона, когда тот пытался сграбастать меня в кулак и унести от того, что пару минут назад было моей подругой.

***

      Я не хотел ругать её. Нет, не так. Я НЕ МОГ ругать её. Я вообще ничего не мог ей сказать.       Перед оптикой постоянно всплывал её взгляд. Взгляд, когда я всё-таки схватил её и оторвал от земли, а Дредвинг поднял, очевидно, труп её подруги. И когда маленькая светлая человеческая голова безжизненно откинулась назад, а тело повисло на двух когтях лейтенанта, как… как провод, как тряпка, я почти физически почувствовал, как внутри Чарли что-то лопнуло. Оборвалось. И тогда я взглянул ей в глаза.       Её взгляд невозможно описать. Он пронизывал, как остриё меча. В него было вложено такое количество эмоций сразу, что я отвернулся моментально, однако всё равно не мог забыть то, как отчаянно, неверяще, почти пусто Чарли смотрела на свою… на труп своей подруги.       Я не знал, что сказать. Пытался начать разговор, но Чарли будто онемела. Она не разговаривала, не слушала, нет, не слышала ничего из того, что пытался ну сказать я, или Фоулер, или Прайм… Она никого не слышала. Она впала в ступор.       Я хотел ей помочь, я хотел облегчить её боль, я правда хотел. Но как? Даже если бы я подобрал слова, даже правильные слова, они бы помогли? Они бы помогли тому, кто потерял часть своей Искры?       Я заходил к ней в отсек каждый день по десятку раз, и всегда заставал её либо в кровати, либо за столом. Чарли почти не отзывалась, молчала, горбилась и двигалась заторможенно.       Я боялся… Да. Я боялся. За её психику, за её состояние, за неё. Я никогда не заставал Чарли за приёмом пищи, она не выходила на тренировки, даже Саундвейв, который был так близок к Чарли, что буквально скорбел вместе с ней, не мог до неё достучаться.       Через подсказку от того же Саундвейва я вспомнил об ещё одной её подруге и через Фоулера попытался выдернуть её к Чарли, но та отказалась даже говорить о ней.       Я не знал, что делать. В моём воображении всплывали самые ужасные сценарии, но я ничего не мог сделать. И это бессилие убивало.       Неделя после смерти той девчонки прошла почти мгновенно. Фоулер плевался ядом, ведь ему пришлось связываться с нужными людьми и улаживать эту ситуацию, и ему же пришлось организовывать похороны так, чтобы никто ни к чему не мог придраться.       Чарли на похороны не отправилась. Мне кажется, она вообще пропустила эту информацию мимо ушей, потому что на заявление Фоулера о его героическом участии в их организации Чарли только встала из-за стола и лицом вниз рухнула на кровать.       Если бы у меня были волосы, я бы рвал их на любых местах, где они обычно растут. Я не знал, как помочь единственному существу, к которому я был искренне привязан, я хотел действовать, но, на квинт, как?!       Проклиная себя, я в очередной раз за день зашёл в её отсек. Все лампы, которые обычно были включены всегда в разных местах (Чарли обожала, как его там… точечное освещение, что ли?..) не горели. Ни одна. Но меня ужаснуло не это.       Перед зеркалом стояла Чарли, а на полу у её ног валялись ошмётки ярко-синих волос. Короткие, русые настолько, что почти чёрные, пряди теперь не доставали даже до плеч, зеркало было разбито на уровне человеческого лица, а искрёнок держала в руках ножницы.       Я, уже было открывший рот, застыл, как стоял.       Чарли медленно обернулась на меня. В тёмном, освещённом только тусклой-тусклой лампой под потолком отсеке её фигура размывалась, обволакивалась тенями, читалась расплывчато, как призрак, а глаза, зелёные, яркие глаза, горели лихорадочно, болезненно, с фиолетовым отливом от ламп и стен.              — Я не могу смотреть. На себя. Такую. – хрипло, отрывисто отчеканила Чарли. Когда она вообще в последний раз говорила?.. – Я не хочу быть ею.       Я никогда не убегал. Ни от чего.       Но в тот момент я вылетел из отсека, как трус.