Москва слезам не верит

Арсений Сергеевич просыпается под нежный звон будильника, установленного на 6:30 утра. Он привычно морщится, чувствуя, как утреннее солнце пробивается сквозь щели штор. Умываясь, Арсений думает о предстоящем дне: уроки, проверка работ, и, конечно же, встреча с Антоном. Завтрак – лёгкий, йогурт с гранолой, чтобы не перегружать желудок перед рабочим днём. Выбирая одежду, Арсений останавливается на любимой темно-синей рубашке, тёмно-серых брюках, удобных кроссовках и…о, боги, Арсений, как вам не стыдно такое носить, разноцветных носках. Он улыбается своему отражению: сегодня он готов к чему угодно. Выходит из дома и понимает, что сегодня к нему придёт его ненаглядный Шастунишка. У него самого много проблем, вон он не проверил самостоятельные у шестого класса, и они закатили ему такую истерику, и теперь Арсений решил больше не задерживать его любимых ждунов. Класс на самом деле хороший в определённые моменты, но иногда он больше похож на зоопарк, нежели на класс престижной школы в Петербурге.

***

      Брюнет успевает приехать раньше урока на... – Полчаса? Ну и зачем я торопился? – воскликнул Попов. В школе его встречает Паша, лучший друг, с которым их связывает многолетняя дружба, крепкая, как скала. Паша, Паша, эх, чтобы он без него делал. Дружат они с первого класса и почти никогда не ссорились, всегда старались держаться вместе, ведь если один другого оттолкнёт от себя – крахом пойдёт (нет, не Арсений в силу своего возраста) их дружба. Паша – учитель русского языка и литературы, спокойный, рассудительный, всегда готовый поддержать. – Тише, тише. Кофейку? Они обмениваются короткими фразами, пьют кофе из термокружек, обсуждают последние школьные новости. Сегодняшний разговор сосредоточен на Антоне: – Ну, что, расскажешь, или мне самому спросить? – игривым голосом поинтересовался Павел. – Паш, ты чего? Что рассказывать? – Как там твой Шастунчик? – Почему мой? Добровольский, блять. Я с этим завязал крепкий узел и не стану больше таким заниматься. Паша с лёгкой иронией отмечает, что Арсений как-то чересчур увлечён своим учеником. Арсений отмахивается, но румянец на щеках выдаёт его. Они оба понимают, что между Арсением и Антоном что-то большее, чем просто учитель-ученик, но не говорят об этом напрямую. – Извините, Арсений Сергеевич, можно войти? Просто урок уже пять минут идёт. – Внезапно в разговор вмешивается Вика, девочка из шестого "Б", спокойная и рассудительная, как всегда, из всего, пусть не такого большого, но коллектива. – Ой, Павел Алексеевич, здравствуйте. – Вика? Заходи. И своим оболтусам скажи, что б заходили, – и уже тише добавил, – Паша, а ты иди. Не хочу лишнюю шумиху наводить, и у меня урок. Всё, кыш, кыш. – Ребята, быстрее за парты, урок уже идёт.

***

      Антон, как всегда, опаздывает. Он врывается в школу, как ураган, сбивая с ног всё на своём пути. Опаздывает не просто на урок, а на урок математики, к которому он совершенно не готов. Да, у юноши будет урок математики, но... не сейчас, ему ко второму уроку, но Шастун, конечно, не в курсе этого. Он мечется по коридорам, сердце колотится, как бешеное. Достигнув кабинета, Антон, собрав всю свою храбрость, стучит в дверь. Не глядя, блондин заглядывает внутрь и начинает тараторить, – Извините, можно войти?, – Арсений, вначале сердится на опоздание, но, увидев лицо Антона, смягчается. – Кхм, кхм. Шастун, ты чего тут забыл?, – «какого черта он тут делает?!», – Если, что-то важное – говори, Шастун, не стой, у меня урок. – Простите, кабинетом видемо ошибся. – Насколько я знаю, вам ко второму уроку. Я надеюсь ты тоже в курсе этого. – Теперь, – смущённо отвечает юноша. Учитель математики, взглянув на Антона и мгновенно распознав в нём своего ученика, которого он ожидает после уроков, просит класс немного подождать, обещая вернуться через несколько минут. Его взгляд, хоть и остаётся строгим, лишен прежней резкости. Он почти незаметно кивает Антону, приглашая за собой. Выйдя из класса, Арсений Сергеевич ведёт Антона в свой небольшой, но уютный кабинет. Он закрывает за ними дверь, оставляя за собой шум и суету школьного коридора. Тишина кабинета напрягает Антона, заставляя его чувствовать себя ещё неуютнее. – Ну, рассказывай, Шастун, — говорит Арсений Сергеевич, садясь за свой стол и указывая на стул напротив. Его тон уже не такой резкий, как в классе. В нём проскальзывает что-то… заботливое, что Антон замечает, но не может толком объяснить. Антон, чувствуя себя неловко, отвечает с присущей ему язвительностью, – А что рассказывать? Перепутал расписание, вот и всё. Не ожидал, что вы так отреагируете. – Он старается скрыть свою неловкость за привычной грубоватой манерой общения, но его глаза выдают волнение. Арсений Сергеевич тихо усмехается. Он прекрасно понимает, что Антон пытается прикрыть свою забывчивость, и это его немного забавляет. – Шастун, ты прекрасно знаешь, зачем ты здесь. Ты должен был прийти ко мне сегодня после уроков, – Голос Арсения Сергеевича мягче, чем обычно. Он не упрекает Антона, а скорее напоминает ему о договорённости. Антон, вспоминая о репетиторстве, вздрагивает. Его глаза расширяются от удивления. Он действительно забыл! Стыд и растерянность смешиваются в нём, заставляя его покраснеть. Он опускает глаза, бормоча: – Да… Совсем вылетело из головы. Арсений Сергеевич кивает, поднимаясь из-за стола. – Ничего страшного, бывает. Главное, что ты вспомнил. Сегодня вечером, как и планировалось. В это же время?. – Он протягивает Антону небольшую, почти незаметную улыбку, которая неожиданно согревает Антона изнутри. Это не строгий учитель, а… кто-то другой. Кто-то, кто понимает и, возможно, прощает. Антон, чувствуя себя одновременно виноватым и немного успокоенным, кивает в ответ. – Да, в это же время. Разговор заканчивается не просто договорённостью о занятиях, а чем-то… ещё. Неопределённым, но очень тёплым и приятным чувством, которое заставляет Антона чувствовать себя немного иначе рядом с Арсением Сергеевичем.

***

Вечер. Антон сидит дома, рассеянно перебирая учебники. Телефон вибрирует – звонит Эдуард, его лучший друг, вечный двигатель и душа компании. Антон знает, чего ждать. – Шаст, бро, чё делаешь? Отдыхаешь после мучений с математикой? – голос Эдуарда звучит бодро, словно он уже на полпути в какой-нибудь шумный клуб. Антон вздыхает. Он чувствует себя немного неловко, скрывая от Эдуарда свои новые, не совсем школьные, чувства к Арсению Сергеевичу. – Нет, Эд, у меня сегодня… занятия, – отвечает Антон, стараясь сделать свой голос как можно более обыденным. В трубке повисает молчание, которое Антон мгновенно распознает. Это молчание перед бурей. – Занятия? Серьёзно? С кем? С бабушкой по вязанию крючком? – Эдуард хихикает, но Антон чувствует, что его настроение меняется. – Нет, с Арсением Сергеевичем, – Антон отвечает немного тихо, чувствуя, как краска приливает к его щекам. – Аааа, – тянет Эдуард, его голос приобретает определённый, напряжённый тон. – Ну и что, будешь всю жизнь репетировать? – Эд, слушай, – Антон пытается объяснить, но Эдуард его перебивает. – Нет, слушай *ты*. У нас сегодня тусовка! Крутой клуб, красивые девчонки, алкоголь рекой! А ты сидишь дома с… с учителем математики?! – Эд, я уже сказал, – Антон начинает злиться, – сегодня я занят. В другой раз сходим. – Занят?! Шаст, ты реально променял тусовку на математику?! Ты в своём уме? Антон чувствует, как его терпение лопается. Он устал от этих насмешек, от непонимания. Он резко отвечает, не выбирая слов. – Эд, ну сколько раз я тебе повторял? После школы сходим, а сейчас – бывай, мне идти надо. – Антон резко обрывает разговор, отключая телефон. В тишине комнаты звучит только его собственное дыхание, а в ушах ещё долго гудит раздражённый крик Эдуарда: «Заебал, блять! Вечно он занят!». *** Антон, движимый непонятным импульсом, направляется к кабинету Сергея Борисовича Матвиенко, учителя биологии и классного руководителя. Сергей Борисович – человек добрый, справедливый, но Антон – исключение из правил. Антон, или Тоха, как его часто называют, умудрился завалить все контрольные работы, кроме русского и литературы. Сейчас он идёт к учителю, словно на казнь. Сергей Борисович, сжимая в руках стопку контрольных работ Антона, еле сдерживает себя. – Антош, как так? – спрашивает он, голос его с трудом сохраняет спокойствие. – Сергей Борисович, так получилось, я же не специально, – лепечет Антон, пытаясь оправдаться. – Уверен? Мне вот твой учитель истории сказал немного другое, – Сергей Борисович вздыхает, понимая, что эта беседа займёт больше времени, чем он рассчитывал. – И что же он вам такого наговорил? – Антон пытается выиграть время. – Ох, Шастун, не доводи меня, пожалуйста. Он сказал, что ты весь урок просто сидел и ничего не делал. А у вас была контрольная, между прочим, по двум параграфам. – Ну ничего страшного. Потом перепишу. – Ты постоянно так говоришь, а потом ничего не делаешь, – Сергей Борисович устало трёт переносицу. – Ты хоть понимаешь, что так нельзя? Внезапно дверь распахивается, и в кабинет заглядывает Арсений. – Серёж, извини, Шастуна не видел? – спрашивает он, выглядывая в коридор. – Лучше бы не видел. Тут он. А зачем тебе? – Сергей Борисович кивает на Антона. – О, Шастун, привет. А ты чего тут сидишь? – Арсений Сергеевич обращается к Антону, и его взгляд задерживается на стопке контрольных работ. – Да, вот, понимаешь, мы с ним его оценочки обсуждаем. Он все контрольные завалил, кроме русского и литературы, – объясняет Сергей Борисович, с лёгкой усмешкой наблюдая за реакцией Арсения Сергеевича. – И даже математику? – уточняет Арсений Сергеевич. Антон, ощущая себя зажатым между двумя учителями, мысленно повторяет: «Сергей Борисович, закройте рот», «Захлопните пасть», «Да завалитесь уже». Арсений Сергеевич, замечая напряжённость Антона, и понимая, о чём он думает, невольно хмыкает. – Особенно, – добавляет Сергей Борисович. Глаза Попова блестят от смешанных чувств – раздражения и, возможно, чего-то ещё. – Арсений Сергеевич, это не то, что вы подумали, – пытается оправдаться Антон, но Арсений Сергеевич уже перебивает его. – Шастун, ко мне в кабинет, быстро! – резко говорит Арсений Сергеевич, его голос звучит неожиданно жёстко. Антон, опешив от такой неожиданной реакции, слышит, как Сергей Борисович шутит: – Арс, ты смотри мне, не обижай моего мальчишку. В кабинете Арсения Сергеевича напряжение достигает предела. – Какого чёрта?! – взрывается Арсений Сергеевич, увидев стопку контрольных Антона. – Это уже было, вам пора привыкнуть, – спокойно отвечает Антон, стараясь сохранить спокойствие. – Привыкнуть? Привыкнуть, блин? – Арсений Сергеевич удивляется своей сдержанности. – Сегодня занятий не будет. Можешь идти. – Но почему? – Антон не понимает. – Я тебя видеть не хочу, уходи, – отрезает Арсений Сергеевич, его голос полон обиды и разочарования. Антон, чувствуя, что всё идёт не так, как он ожидал, начинает паниковать. – Арсений Сергеевич, я всё перепишу, простите, пожалуйста, я всё сделаю, чтобы быть для вас лучшим, только простите меня, – Антон пытается исправить ситуацию, его голос дрожит. – Убирайся, – Арсений Сергеевич отворачивается, скрывая свои эмоции. Антон, не ожидая такого, начинает убираться в кабинете Арсения Сергеевича. Брюнет наблюдает за ним в изумлении, не в силах понять его мотивы. – Ты что делаешь? Ты с ума сошёл? – наконец, спрашивает Попов, не в силах сдержаться. – Я – убираюсь. Вы же сами попросили, – отвечает Антон, продолжая убирать. – Ладно, Шастун, я вышлю тебе задание, только иди уже, – сдаётся Арсений Сергеевич, чувствуя себя совершенно растерянным. – До свидания, Арсений Геевич, – кричит Антон, выходя из кабинета. – Что-что ты сказал?! – Арсений Сергеевич в недоумении. В кабинет заходит Павел Алексеевич Добровольский. – Вам, наверное, послышалось. Я говорю, до свидания, Арсений Сергеевич, – уже из коридора отвечает Антон. – Арс, тебе не послышалось, – говорит Павел Алексеевич, садясь на стул. – А что это ты его так жестоко выгоняешь? – По всем контрольным – двойки. Кроме русского и литературы. Представляешь? – Арсений Сергеевич устало опускается на стул. – Как у тебя всё сложно. Это же не страшно. Потом исправит, – успокаивает его Павел Алексеевич. – Потом? Если бы он действительно исправлял, я бы не нервничал так, а он только балду пинает. На что мне это счастье, Паш? – Арсений Сергеевич чувствует, как его терпение истощается. – А что «Паш»? Ты скажи спасибо Серёже, он ведь тебя назначил репетитором. И ещё, если ты репетитор, то это не значит, что ты должен полностью следить за его оценками и срываться на любую провинность. Я ведь прав? – Павел Алексеевич спокойно объясняет. – Как всегда, Паш, как всегда, – вздыхает Арсений Сергеевич, понимая, что его друг прав. Он устал, но одновременно чувствует какое-то странное беспокойство за Антона.       

***

Выйдя из здания школы, Антон достаёт телефон и набирает номер Эдуарда. Вечерний воздух, прохладный и свежий после долгого школьного дня, обволакивает его. В голове ещё гудят остатки стресса после встречи с Арсением Сергеевичем, но сейчас это уже неважно. Он наконец-то свободен. – Алло, Эд, я освободился, уже жду, когда ты приедешь за мной, – голос Антона звучит непринуждённо, даже немного игриво. Он чувствует облегчение, словно сбросил тяжёлый груз. Встреча с Арсением Сергеевичем, хоть и закончилась не совсем так, как он ожидал, всё же сняла напряжение. Теперь можно расслабиться. – Антош, скоро буду, – отвечает Эдуард, его голос звучит немного уставшим, но всё же с привычным энтузиазмом. Антон слышит в трубке звуки оживлённой улицы – вероятно, Выграновский уже находится в пути. Антон улыбается. Он представляет, как они будут проводить вечер, какие шутки будут шутить, что будут обсуждать. Мысли об Арсении Сергеевиче на время отступают на второй план. Сейчас главное – встреча с другом, отдых и, возможно, немного безумия. Он откладывает телефон в карман, и, облокотившись на стену школы, смотрит на проезжающие машины, ожидая приезда Эдуарда, предвкушая веселый и беззаботный вечер, совсем не похожий на тот напряженный день, который только что закончился.