Неделя Изначального Волшебника

      Изначальный Волшебник находился почти что в состоянии истерики.       Он встретил его снова, и ему снова пришлось терпеть его язвительные, ядовитые слова, насмешки, травлю. Конечно, Изначальный был не ребенком, и, скорее всего, плакать из-за каких-то мелочей, вроде встречи со "старым другом" было совсем стыдно, но он не мог контролировать свои эмоции. Сердце все ещё было открыто, уязвимо после... инцидента, как бы много времени не прошло, и то, как он чуть ли не каждый день должен наблюдать за чертовым лицом предателя раскрывало внутренние раны только глубже.       ...по крайней мере, он был один.       Одному было легче. Одному можно было и поплакать, и поистерить, и забиться где-то в лесу, далеко ото всех, чтобы никто не увидел.       С момента предательства он всегда был один.       Так было гораздо лучше. Никто не судил его, и не надоедал, и не вонзал нож в спину, и не использовал, и...       Изначальному Волшебнику нравится его одиночество.       ...хотя, от поддержки он бы не отказался.       Без понятия, сколько он так просидел, прижав к груди колени и уткнув свое лицо в них. Уже даже не плакал, просто сидел в таком положении неподвижно, мелко дрожа, пока не почувствовал чью-то руку на своем плече.       Волшебник вздрогнул и резко опустил колени, подняв голову, чтобы посмотреть на того, кто его потревожил.       Пожалуйста, только не он. Кто угодно, но не он. Я не хочу его видеть, так что...       Он немного расслабился. На него смотрела пара голубых - не красных - глаз, брови были нахмурены. Лицо выражало беспокойство.       Лололошка - его недавний... знакомый, с которым они какое-то время назад сняли проклятие с Хранителя Подземелья. Там были ещё Доктор Блэк и Зал-Чародей...       Лололошка стоял на одном колене, головой примерно на уровне с Изначальным Волшебником.       — Что случилось?       Не "Ты в порядке?" или "Все хорошо?"... Не задавал ненужных, лишних вопросов, ведь все было ясно и так. Возможно, это способствовало тому, как быстро Изначальный Волшебник привязался к человеку. Волшебник мог уважать людей подобным ему.       Изначальный Волшебник не ответил, только отвернулся, отказываясь смотреть на... друга? Изначальный считал Лололошку своим другом. Не знал точно, пожалеет ли он об этом, но все равно решил рискнуть и позволил себе потеплеть по отношению к путешественнику.       Считал ли этот самый путешественник его своим другом?       От этой мысли Изначальный сжал губы.       — Я хочу помочь. Если не хочешь говорить - не надо, – Лололошка одарил Волшебника теплой улыбкой, от которой стало немного лучше.       Но и плакать захотелось ещё больше.       Изначальный Волшебник не любил показывать свои эмоции другим. В особенности свою грусть, или печаль. Считал слишком детским и постыдным плакать при ком-то, говорить о своих проблемах... А смысл? Только больше нагружать человека.       Сейчас... он находился в каком-то внутреннем конфликте.       Лололошка уже видел - видит - его слезы и скрывать их не было нужды, но все равно... просить того о какой-то поддержке?...       Изначальный сжал кулаки.       ..."Я хочу помочь."       Лололошка ведь не осудит его? Не будет насмехаться как некоторые? Он видит Изначального в таком жалком состоянии, но вместо того, чтобы издеваться, или отвергнуть лишь протягивает руку помощи. И смотрит так тепло, что самому Изначальному становится немного легче на душе.       Возможно, это было глупо.       Возможно, он пожалеет об этом.       Возможно...       Изначальный Волшебник протягивает руки к его плечам, в немом жесте подойти поближе. Он обхватывает человека руками и прижимает к себе, чувствуя тепло его тела, и как мягка на ощупь его одежда. Чувствует чужие руки на своей спине.       Голова было опущена на плечо Лололошки, по щекам невольно скатывались слезы, впитываясь в белую толстовку. Обоим парням плевать.       Лололошка, кажется, слегка гладит того по спине, что-то шепчет на ухо Изначальному. Что-то ласковое, доброе, успокаивающее.       Волшебник улыбается и успокаивается.       ...возможно, иметь какую-то компанию не так уж и плохо.