Русалка

После мести Себастьяну и его команде жар внутри Русалки не погас. Ей хотелось забрать всех, кто хоть немного его напоминает. И теперь всего Океана стало мало, чтобы остудить её. Всей его воды было недостаточно утолить самую страшную жажду. Сначала в этой воде следовало утопить всех. Всех, кто способен на страшный взгляд. Всех, кто может сжать тонкое горло жилистой рукой и лишить возможности двигаться. Всех, кто посмеет взять женщину силой. Всех, кто осмеёт её попытки защититься. Абсолютно всех и каждого. От мала до велика. Найти все их корабли, спеть для каждого свою песню. Утянуть на дно и держать… держать крепко. Смотреть, как самодовольство растворяется, а на его место остаётся ужас. Один только ужас! — Вы посмотрите на это создание света! Маленькое слабое разочарование с острыми зубками! — услышала она слова, принадлежащие отнюдь не Океану, когда почти решилась на нечто воистину ужасающее. «И кто же ты, о разочаровавшийся?» Он явился перед ней тотчас, словно ждал её слов. Внешне казался темноволосым благородным мужчиной с тонкими аристократическими чертами лица, но Русалка видела, что за манерной внешностью скрывается кто-то намного сложнее обычного человека. — Манта к твоим услугам, Русалка, — усмехнулся он. — Вы посмотрите на пресловутую чистую дочь Океана! Будущий светлый дух! Какие мысли, какие желания? В тебе так много тьмы и огня, дитя, что я начинаю в себе сомневаться! Кто из нас бо́льшая тьма? «Я…» — растерялась Русалка, растерянно глядя наверх. На мгновение ей показалось, что мимо прошёл корабль, на котором кричала и билась в руках насильника очередная напуганная девушка. Или она снова вспомнила себя? Покрасневшие от слёз голубые глаза, растрёпанные золотые волосы и царапины, множество царапин, свидетельствующих об осквернении её кожи и бесчестии тела. Руки снова сжались в кулаки. Найти их всех… — О, да! Даже сейчас это ты! — согласно закивал Манта. — И, нет, дорогая Русалка, не смотри на меня со своим очаровательным негодованием! Я не спешу тебя осудить. Лишь не могу перестать удивляться! Это нам с тобой уготовано стать двумя сторонами одной монеты? «Монеты с обеих сторон одинаковые! Если не веришь, то посмотри. На дне их очень много! И всё же, что ты такое?» — Я тот, кто насылает тяжёлые испытания, способные сломить человека или переломить его судьбу! Увы, твои испытания тебя сломали. Возможно, я немного перестарался, право слово, в следующий раз постараюсь одаривать бедствиями чуть сдержаннее! «Значит, ты заставил?..» — Следи за тем, что говоришь, дитя, такие слова могут меня очень обидеть! — возмутился от не произнесённого обвинения собеседник. — Так вмешиваться в судьбы живых не в моих правилах! Я отчасти даже завидую твоему страстному порыву! И что же, светлый дух, в котором бурлит сплошная тьма, ты хочешь продолжить? «Я… хочу вернуть всё как было! — призналась она. — Когда я только проснулась, всё было так очаровательно! Я не чувствовала этот страшный жар! А сейчас не могу ничего поделать, он сводит меня с ума! Каждое судно сводит…» — Тогда вернись в объятия всепрощающего отца! Дай ему забрать тебя в грёзы! «И тогда жар пройдёт?» Манта лишь неопределённо пожал плечами. С озорной улыбкой он наблюдал за Русалкой. Каждый раз, когда она поднимала взор к поверхности, высматривая очередной корабль, сжав руки в кулаки, его улыбка становилась всё шире. — Боюсь, что с таким жаром уснуть будет непросто! А, впрочем… мести сладкий вкус — твоё проклятье. Хвост — твоё разорванное платье. Капитана жизни не жалко. Помни горечь смерти, Русалка! — пропел он. — Кто, если не ты, покажет смертным очарование ужаса? От появления в её жизни тёмного духа жажда мести разрасталась всё сильнее. Русалка закрывала глаза, но видела те самые лица, что причиняли боль. Вспоминала своё отчаяние. Ядовитую безысходность, сопровождающую их звериную натуру. Она старалась успокоить своё сердце, снова открыться красоте океана, но внутри поселилась жестокость. Стоило ей только попытаться забыть про былые горести, как в одном из проплывающих мимо кораблей не услышала, но почувствовала безысходность страданий очередной жертвы насилия. Боль отозвалась в нежной душе Русалки каждым днём мучительного прошлого на корабле пиратов. Руки сами сжались в кулаки, а для матросов уже готовилась к исполнению очередная песня. Что для Океана время? Всего лишь ещё одно течение. Как любая волна, оно имеет своё движение, будто бы обладая где-то в бесконечности началом и там же завершением. Одни только смертные обречены двигаться вместе с этой волной. Дети Океана способны плыть по течению, вопреки течению и против него или даже замереть в нём, став недвижимой точкой вне прошлого и будущего. Русалка поначалу двигалась вместе с течением, однако с опытом начала своё собственное движение. Робко и нерешительно она преодолевала само время и вершила своё правосудие с каждым из встречных кораблей. Матросы пытались ей угрожать, но как можно навредить совершенному существу, от одного очаровывающего взгляда которого воля покидала всякого? Люди не могли противиться её песням, они добровольно отдавали жизнь за её красоту и за обещание поцелуя. Они сами срывались за борт и пытались подплыть к ней. За сияние её глаз они готовы были утопиться. И всё же Русалка оставалась милосердной к тем, кто ни в чём невиновен. Далеко не все корабли направлялись её волей навстречу своей гибели. После встречей с ней оставались выжившие, чтобы поведать всем о морской деве, что губит насильников. А после того, как пошли слухи, она заметила, что достаточно появиться на глазах у кого-либо, чтобы ужас сковал каждого, кто мог бы свободно творить злодеяния. Отныне безнаказанности в насилии над женщинами не стало. Во всяком случае, не на кораблях. Можно было остановиться, но… Не в силах справиться с дурной тягой, Русалка вновь и вновь поднималась на поверхность, пока провидение не даровало ей ещё одно знакомое лицо. — Дон Диего де Очоа! — пропела она тёмной ночью, дрейфуя рядом с кораблём. Предвкушение скорой расправы разливалось в душе мёдом. Она помнила его взгляд, его слова, его руки… жених ничего ей не сделал, но лишь потому, что не успел! Его корабль она преследовала долго. Дворянину везло. В плавании его сопровождали шторма, мешающие Русалке протянуть к нему руки и получить своё. Пока наконец она не настигла несостоявшегося супруга в штиль. Она дождалась глубокой ночи. Живая волна тумана окружила корабль, прежде чем поглотить его по самую мачту. Словно акула, Русалка кружила вокруг корабля, кожей чувствуя, как движется по кораблю наречённый. Наконец он решил выйти на верхнюю палубу. Когда доски палубы заскрипели, её губы сами растянулись в предвкушающей улыбке. Жених, толкнувший своими похабными словами на побег, был столь же неволен противиться прекрасному лицу и завораживающему голосу. Он тоже спустил шлюпку, едва не бросаясь в холодные морские волны. Она пела ему чарующим голосом, но когда их взгляды встретились, морская дева едва не осеклась. Он смотрел на неё иначе. Диего будто… был рад её видеть. Он смотрел не на Русалку. Его губы снова и снова повторяли чьё-то имя, чуждое её слуху. Как так может быть? Почему он смотрит в её глаза, но не растворяется в них? Почему наречённый тянет к ней руки не для сладкого поцелуя, который унесёт его сначала на вершину блаженства, а затем в холодную пучину смерти? И все же руки он тянул. Русалка дрогнула, но исполнила задуманное до конца, хоть и ощутила странную тоску. Этот взгляд. Такой печальный, но не о своей участи. Он… жалел её? Даже умирая, Диего жалел её! Отпуская бесчувственное тело, она вдруг почувствовала, что глаза стали странно горячими. Русалка всплыла на поверхность, планируя завлечь песней рулевого, чтобы корабль разбился о рифы, но ощутила, как по щеке бежит горячая дорожка. С удивлением, она собрала её пальцем и попробовала на вкус. Солёная. Морские волны вдруг показались неприятно холодными, а сердце сковала печаль. Всё вокруг внезапно стало выглядеть ужасно неправильным. Плохим. Мучительным. Из глаз по щекам побежала горячая влага. Русалка всхлипнула, осознав, что не так уж сильно была зла на Диего, чтобы топить, но просто не смогла остановиться. Она поспешно нырнула на дно. Его тело ещё дрейфовало среди волн, там, где она его оставила. Русалка схватила наречённого и понесла к поверхности воды, хоть и знала, что всё бесполезно. Шлюпка опасно накренилась, когда невеста уложила на её дно тело своего жениха. Вечная невеста вечного жениха. Он будто спал. Русалка коснулась его лица в слепой надежде, что сможет разбудить. Щёки обжигались потоками слёз. Впервые Русалка безутешно заплакала. — Прости… — повторяла она шепотом снова и снова, как заклинание. Она не отпускала лодку, пока на корабле не хватились адмирала. Туман уже начал рассеиваться. Глазам перепуганных матросов предстала картина мёртвого адмирала и морской девы, не желающей его отпускать. Роняя слёзы на грубую древесину, она никак не могла очаровать команду, и вскоре на воду опустились шлюпки. Поцеловав холодные губы наречённого в последний раз, Русалка опустилась на дно океана.

***

Он не встретил её тёплыми объятиями, и она понимала, почему. Слишком много людей Русалка отправила на дно. Слишком безжалостной была. Он звал её «дитя» и согревал, а она запомнила только человеческую жестокость, позабыв, что есть что-то ещё. В памяти возникли лица. Старый боцман, пытающийся вернуть её с небес на землю, а после ласково зовущий «горемыка». Но не только. Она вспомнила милого мальчика, и его нерешительное признание «Я люблю тебя и всегда любил!». А ещё были родители! Сердце наполнилось теплотой, но от этой теплоты становилось больно. Она прогоняла тот самый жар гнева, оставляя на его месте осознание, сколько загубленных ею душ никогда не проснутся. Утолённая жажда мести обернулась мучительной горечью. И никого не вернуть к жизни. Скольких она обвинила напрасно? «Я так виновата!» — Ты сбилась с пути, дитя, — мягкий голос Океана заставив устыдиться своих поступков ещё больше. Он не обвинял, не показывал своего разочарования, а принимал своё неразумное дитя такой, какая она есть. — Если ты готова сойти с него, я помогу тебе! Русалка позволила Океану увлечь себя в нежные объятия и впервые после встречи с Себастьяном уснула долгим сном. В нём она видела мир, полный чудес и восхитительных приключений, которые ждали, но уже не её. Все они были уготованы другой девушке, порой излишне храброй и дерзкой, но несомненно хорошей. Впрочем, она не сожалела и не завидовала. Русалка привыкла наблюдать, найдя в этом некую особенную изюминку. Второе пробуждение было похожим на предыдущее. В этот раз она не забыла своё имя, но уже не могла точно вспомнить, что происходило перед её погружением в грёзы. Слишком уж яркими они были. В них она видела Сирену и Келпи, её кузин, и Манту, самую настоящую тьму, с которыми ей не терпелось познакомиться. Или она уже была знакома и предстояло лишь освежить память? — Наконец ты свободна, дитя! — почувствовала Русалка ласковые объятия. «Конечно же, любимый Океан, а разве могло быть иначе?» — Увы, в прошлый раз тебя сковала печаль по былому, но теперь раны закрылись, а в противовес былым деяниям твоим быть тебе хранительницей мира и душ. Уделом твоим станет Поляна Скрипача. «Я немедленно приступлю к своим обязанностям, любимый Океан!» — радость, что теперь в её жизни есть особое важное поручение, согревало холодное сердечко. Отчего-то сердце страстно стремилось заботиться о душах, окружить заботой и явиться по первому зову, чтобы утешить. Она чувствовала, что желает сделать всё необходимое для своих новых подопечных. Что-то толкало её откликаться на каждый зов. Русалка уже было отправилась во владения, которыми стала хранительницей, но всё же… Всё же она не удержалась. Волны времени не значили ничего. Она плыла всё быстрее, чтобы всего лишь одним глазочком посмотреть и сразу назад. Перестаравшись, Русалка вынырнула на поверхность с негромким плеском. Увы, этого оказалось достаточно, чтобы старый матрос заметил её. Она оказалась у корабля, который, кажется, видела прежде. Вокруг расстилался туман, но к его появлению морская дева не имела никакого отношения. Что-то манило её в этот самый момент времени. В это самое место. К судну под названием «Первая Ласточка». Лицо старого матроса показалось ей смутно знакомым. А при виде её он отшатнулся от борта и нервно отпил что-то из фляги. Пока Русалка пыталась вспомнить, где могла видеть милый обветренный лик, забавно обрамлённый седыми бакенбардами, тот скрылся, чтобы спустя несколько мгновений вернуться с ещё одним знакомым человеком. Второй мужчина был даже привлекательным, несмотря на проседь в волосах и наличие шрамов. Они смотрели на неё, бледнея от страха, а она не сводила сияющих глаз с их лиц. «Быть может, мы уже встречались? Или ещё встретимся!» — подумалось ей. Путешествия по волнам времени после пробуждения казались ей обыденностью. Русалка даже жалела смертных, не способных плыть иначе как строго по течению. — Капитан, это дурной знак! — тем временем торопливо шептал боцман. — У нас на борту девушка, вот русалка и присматривает за ней! Если хоть один волос, вы же сами знаете, что будет! — Высадить её мы уже не успеем, Шимус, — терпеливо процедил его собеседник, — я дам приказ команде, а ты не позволяй им даже на секунду о нём забыть! — Женщина на корабле… — покачал головой тот, кого назвали Шимусом. — Точно быть беде! Русалка не могла вспомнить, почему этот момент был для неё так важен, что сквозь забвение грёз она хотела увидеть именно его. Любопытство тянуло продолжать смотреть. Морская дева подплыла ближе и начала заглядывать в иллюминаторы. Что-то или кого-то ей безумно хотелось увидеть. Двое смутно знакомых мужчин стали интересным сюрпризом, но точно не целью её прибытия. Наконец, она увидела. В тесную каюту с одним лишь рундуком и койкой вошла красивая девушка с золотыми кудрями. В своём богатом платье она выглядела почти смехотворно в тесноте корабля, но Русалка не могла на неё насмотреться. Едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя, она жадно всматривалась в черты лица незнакомки. Отчего-то ей было очень важно проследить за юной прелестницей.

***

Девушка поднялась с койки и начала развязывать многочисленные завязки на своём платье. Увлёкшись, она не заметила, как в её каюту пожаловал гость. — Я думала, что заперла за собой дверь… — растерялась красавица, но взяла себя в руки. Русалка внимательно следила за их беседой, замерев на месте. Она старалась даже не дышать, чтобы не упустить ни мгновения. Бледные пальцы судорожно сжались на грубой древесине. Что-то важное решалось в этот момент. — Это моё судно, — сообщил мужчина пассажирке с самодовольством. — Для меня тут нет запертых дверей! — Могли бы и постучаться! — нервно обхватила она оголившиеся плечи. — Для чего? — казалось, что он не отрывает взгляда от собеседницы, но нет-нет да и посматривал в иллюминатор. Русалка каждый раз старалась оставаться незримой, но её присутствие он как-то ощущал. Тем временем разговор продолжался, и вынужденные прятки отсекли от ушей морской девы часть произнесённых слов. — Не поняла ещё, что это флибустьерский корабль, и ты на нём единственная женщина? — тем временем говорил капитан. — Думаешь, после месяца пути матросы сумеют сохранить хоть каплю приличия? Они вздрогнули обе. Слишком уж нехорошо прозвучали слова. Хоть мужчина и не старался подойти поближе к красавице, соблюдая дистанцию. — Что же ты поменялась в лице? А, впрочем, у меня слаженная команда, — продолжил он. — И покуда ты под моей защитой, сам морской чёрт к вам не притронется. — Вы на что-то намекаете? — рассердилась его собеседница, очень знакомо сжав руки в кулаки. — На особую оплату? Снова взгляд скользнул по иллюминатору. Русалка затаилась. — Бросьте это. Вы мне не интересны! — фыркнул капитан с долей пренебрежения в голосе. Морская дева удивленно замерла. До этого момента диалог казался ей знакомым, но последние слова прозвучали совсем не так, как она ожидала. Быть может, она всё-таки помешала этим двум поговорить наедине? Впрочем, если её и заметили, то только капитан! Не так уж и страшно. Тем временем девушка в каюте осторожно приняла из рук визитёра мужскую одежду и даже попросила помочь ей с корсетом. Разговор снова принял знакомый напряженный вид. Лёгкое движение корта разрезало все шнурки на корсете. Платье с шелестом упало на пол, оставив свою хозяйку все равно что голой, в одной прозрачной сорочке. Со звоном вслед за платьем на полу оказался кортик. Руки капитана обхватили бледные бёдра, едва скрытые тонкой тканью. Русалка сдавленно охнула и поймала на мгновение взгляд капитана. Такой знакомый… внутри что-то неприятно шевельнулось. Однако спустя мгновение тот отпрянул от собеседницы и поспешил покинуть каюту. Морская дева отпустила дерево корабля и устремилась в морскую пучину. Зелёный рай её заждался. Она так и не поняла, зачем присутствовала при разговоре и что именно должна была увидеть или услышать, но, отправляясь в свою обидеть хранительницы душ, почувствовала странное удовлетворение. Все неприятные ощущения внутри стихли. Отчего-то Русалка была уверена, что с красивой девушкой она встретится снова. Когда-нибудь в прошлом или будущем. В синеве океанических волн она любовалась серебряными косяками рыб. Яркие актинии зачаровывали своим кротким танцем щупалец. Грациозные медузы вызывали ласковую улыбку. Она кружилась в вихрах течения и радостно смеялась. Океан был как никогда прекрасен в этот день.