drowning

С каждым днем просыпаться мне становилось все сложнее и сложнее. По утрам долго лежал с закрытыми глазами и думал о своем, ждал твоего пробуждения, чтобы ты сам позволил мне проснуться. А без тебя я больше и не видел смысла находиться в этой холодной и печальной квартире, да и не только в ней. Без тебя я потерял смысл существовать. Я тогда уже давно упустил момент, когда моя любовь превратилась в привычку, привязанность из-за которой не мог бросить, оставить тебя в прошлом. Я терпел, я правда слишком долго терпел, глотал горькие слезы, ненавидел себя всецело, но никогда не высказывался тебе, продолжал таить надежды вернуть наши старые взаимоотношения, которые были только для нас двоих. Без женщин, которых ты так нагло впустил в нашу жизнь, поставив меня перед фактом. А ведь я всегда желал только тебя... Я даже начал наносить себе увечья, но не потому что хотелось, а потому что жаждал твоего внимания. Хотел, чтобы ты молил о прощении, плакал и говорил о том, как ценишь меня. Так хотел увидеть беспокойство в твоих глазах. Но этого не произошло. Помнишь, что ты сказал, когда увидел мои окровавленные руки? “Не майся дурью” - А затем посмеялся, усадил меня на стул и достал аптечку. Ты тогда был так аккуратен со мной, что я даже закрыл глаза на твою усмешку. Безумно был счастлив минутной близости и нежности с твоей стороны. Ты бинтовал мне руки и приговаривал, что все это глупости и я обязательно пожалею, но я совсем не слышал. Сидел улыбался как дурак, постоянно заправлял твои черно-красные непослушные волосы за уши, чтобы те не мешались и был уверен, что теперь то все точно наладится. Как же я был не прав. Спустя время осознал, что ситуация тебя скорей позабавила, ты воспринял это как своеобразный бунт со стороны трудного подростка, отругал и продолжал жить как раньше. Глупо было надеяться, что жалостью я прекращу твои измены, ведь спустя время ты снова попросил меня удалиться на часа два. В тот день я впервые задумался о переезде, кричал и плакал, так мне не хотелось верить в то, что у меня ничего не выходит. Печальней было только увидеть спокойствие в твоих глазах на мои громкие речи. Ты выслушал и ничего не ответил, только предложил помощь с поиском квартиры. Мое сердце тогда окончательно разбилось на миллионы осколков. А сейчас я вновь задыхаюсь. Вновь плачу и хватаюсь за черные волосы. Безуспешно прячу лицо в длинных рукавах кофты, сидя на холодной плитке в ванной. Ты знаешь, как это больно, выходить из яркого мира мечтаний, где я только и представлял какой спокойной станет моя жизнь без тебя? Реальность же оказалась другой. Она такая серая и безвкусная. Каждый день похож на предыдущий. Здесь я только живу воспоминаниями о тебе. Жизнь — это отчаяние. Вязкое и неприятное чувство. Оно сначала липнет к подошвам твоих кроссовок, пачкает в грязи твою обувь, а затем склизкими пальцами взбирается по спине и сдавливает горло. Ты не жив, ни мёртв. Тебе слишком тяжело дышать, чтобы начать жить, но при этом кислорода достаточно, чтобы ты мог всё ещё существовать. А мечты. Сны. Они же яркие, в них ты дышишь полной грудью, в них у тебя есть всё. В них та история, которую ты хочешь видеть, вновь ощутить. И поэтому я успокаиваюсь только тогда, когда глотаю новую горсть таблеток. Они неприятно горькие, но это можно перетерпеть. Я прикрываю глаза и засыпаю. И вот ты снова со мной. Как настоящий, я, кажется, могу прикоснуться к тебе. Ты улыбаешься мне, целуешь меня. Словно всё вернулось. Будто мы снова в тех счастливых временах. Снова осенью, когда золотые листья дождем падали на твою голову, а я стоял в метрах пяти от тебя и посмеивался себе тихонько, ведь это в тот момент казалось мне довольно смешным. Да, посмеивался тихонько, но не настолько, чтобы ты не услышал, поэтому ты обернулся и посмотрел на меня… Помнишь? Я тогда подошел к тебе и предложил познакомиться. Ты назвал мне свое имя, и я просто влюбился в него. Кир. Оно так подходило тебе... Твоим ярким красным волосам с одной стороны и черным с другой, они длинными прядями спадали на лицо, к твоим ужасно темным, глубоким, карим глазам. Но больше всего меня тронули твои татуировки, особенно та, что была набита на твоей тонкой шее. Уж очень эстетично она выглядела. Я-то думал это сон, а оказался кошмар. Снова вижу твое безразличие и отсутствие старой пылкой любви. В груди снова все сжимается от навязчивого чувства беспокойства. Мне страшно настолько, что я просыпаюсь посреди ночи. И мне хочется плакать. Но зачем? Ну за что? Я же так тебя любил, всё отдал. Почему ты оставил меня? Мне не нравятся такие сны. Знаешь, они отвратительны, как реальность. Грязные и жестокие. Поэтому я пью больше таблеток. Надеюсь, однажды перестараюсь. Надеюсь, всё однажды кончится. Кончится так же, как с нами покончил ты. Знаешь, я тебя так сильно любил, но так сильно ненавидел за то, что ты делал. За то, что раз за разом оставлял меня одного на грязной и пустынной улице, пока развлекался с другими в нашей когда-то общей квартире. Какой же ты эгоист, раз оставил меня. Мои дрожащие ладони снова сжимают горсть сплюснутых синеньких пилюль, теперь их больше вдвое, чем в первый раз. И мне вдруг смешно. А знаешь... Мы похожи. Я тоже эгоист, раз постоянно хотел заставить тебя чувствовать потребность во мне, раз хотел, чтобы ты был только моим. Я ведь просто мог смириться и наслаждаться редкими, но желанными моментами с тобой. Жаль конечно, что так вышло. Я проглатываю снотворное залпом. Дышать теперь совсем тяжело, в глазах всё плывёт и темнеет. Веки тяжёлым грузом опускаются на глаза. Я уже не чувствую себя живым. Знаешь. Всё кончилось. Интересно узнаешь ли ты об этом...