national anthem

Том потёр устало глаза. Клонило в сон. Ещё бы, он, кажется, больше недели отказывал себе в отдыхе. Нужно было сдать несколько эссе, ещё доклад. Конечно, Риддл всегда писал хорошие работы. Вдумчиво, без ошибок, стараясь дойти до сути. Он не давал слабину. Даже в случае, когда однажды профессор Слизнорт освободил его от выполнения домашних заданий. — Ты очень выручил меня, — сообщил тот, снисходительно улыбаясь. Том помог профессору, это правда, выполнил какую-то очень трудоёмкую исследовательскую работу. Часть работы. И хотя парню льстило, что его старания оценили, поблажек себе он делать не стал. Принципиальный староста факультета. Гордость Слизерина. Осталось всего два года до выпуска. Администрация школы будет следить за его успехами. И, если пройдёт гладко, после Риддл сможет рассчитывать на практику в министерстве. А это, как ни крути, важнее сна. Это сейчас нужно днями сидеть в библиотеке, послушно выполнять все поручения. Всё ради цели. Через месяц экзамены. Том уверен, что напишет их хорошо. Потом домой. Мама и брат, тёплый очаг. Да. Всё точно будет хорошо. должно быть

***

Том проспал всего пару часов, но этого оказалось достаточно. Старая привычка. Драко сидел по правую сторону, Теодор перед ними. Последний вяло ковырялся в тарелке. — Что, совсем не спал… любовная тоска замучила? — насмешливо поинтересовался Малфой. — Это, друг, больше по твоей части. Разве нет? — и подмигнул. Загадочно так. Том бы, наверное, спросил, так сказать, показывая «дружескую заинтересованность». Только не до того было. Юноша, хотел того или нет, взглядом искал до боли знакомую фигуру. — Моя сестрица уехала. — Гермиона? — Естественно. Слава Мерлину, у меня больше нет других таких… родственников, — последнее Малфой произнёс с явным раздражением. — Куда? — Том и сам, кажется, ощущал нечто похожее. — На показ. В Милан. Этот их… Парень вставил не самую уместную шутку на французском. Нотт подхватил. И целых пять минут оба не обращали внимания на Тома. А тот в свою очередь думал, может ли это принести хоть какую-то пользу? Для него, конечно. Том был умён. Все это признавали. Но и у него, как оказалось, есть конкуренты. Честно признаться, угрозу Риддл заметил лишь в Гермионе Малфой. Единственной представительнице семьи Малфой, которая училась на гриффиндоре. Жуткий тогда скандал случился. Но, так как Шляпа приняла решение, опираясь на желание самой Гермионы, оспорить сей факт не решились. В любом случае, так было лучше. Гермиона была внебрачной дочерью Люциуса. Такие связи, конечно, не были под запретом, но в обществе порицались. Позором покрывались те, кто слабее. Однако Нарцисса Малфой, женщина доброго нрава, приняла девочку. Одним словом, спасла. Но с Драко отношения так и не заладились. Последний, пожалуй, считал «сестрицу» лгуньей. Они не уступали друг другу, строили козни и плели интриги. Может, будь за одно, смогли бы много чего добиться. Только причины, что объединить сумела бы, не нашлась. И, Риддл полагал, не найдётся. Противоречий достаточно. Отчасти, конечно, Тома это радовало. В конце концов, объединение брата и сестры может быть чревато последствиями, разбираться с которыми совершенно не хочется. — Не переживай, — Драко посмотрел на него, как-то слишком загадочно. — Ты о чём? — СОВ. Не сомневаюсь, что сестра провалит его. Ты будешь лучшим. Том мало волновало, хорошо ли Гермиона сдаст экзамены. Но да, место лучшего ученика он отдавать не собирался. Гриффиндорка, стоит признать, умна, но тягаться с Риддлом не стоит. Ей же хуже. — Отец будет очень зол, — Малфой мечтательно улыбнулся. Что ж, это будет весело.

***

Том знал, что пользуется популярностью. И дело тут даже не во внешности. Он был привлекателен, но ровно настолько, насколько того требовали обстоятельства. Тот же Седрик Диггори больше вписывался в каноны красоты. Был умён и вежлив. Но слишком прост. Казалось, все его замыслы были видны невооруженным глазом. Или, быть может, это лишь Риддлу так казалось. Его-то за открытую книгу окружающие бы не посчитали. Даже члены семьи не смогли бы точно определить, что у него на уме. Но, может, дело-то как раз во внешности? Все эти томные взгляды, смущённые улыбки… и прочее. И загадочность. Куда ж без неё? В конце концов, он действительно был красив. Том это признавал. Только вот тут сыграло совсем не аристократическое происхождение, а, лучше сказать, трудное детство. Голодное, холодное. В те времена матери было трудно прокормить даже одного ребёнка. Женщина старалась в силу своих возможностей, браться никогда не жаловались, пусть и трудно приходилось. Вот он и вырос — худой, бледный, с впалыми щеками. Волосы густые, чуть жёсткие. А губы вот мягкие, нос прямой и немного длинный. Но, пожалуй, в себе Том любил именно глаза. Те, как и у матери, были большими. Тёмно-карие омуты. Так, рассуждая, Том вспоминал своё детство. Родился он в семье Томаса и Меропы Риддл. Отец умер, когда ему не было и года, а брату — Твину — всего три. У матери родственников не было, сбережений не осталось. К тому же, тёмные те были времена. Тогда было совершено достаточно преступлений, за которые не все несли заслуженное наказание. До того, как Риддлу исполнилось семь, они жили в бедном районе, совершенно далёком от роскошных мэноров. А потом появилась Нарцисса Малфой. Пришла на порог их дома. Женщина выглядела совершенно неважно, болезненно очень. Мать потом заперлась на кухне. Долго не выходила, а после, усадив мальчишек по обе стороны от себя, сказала, что им нужно перебраться в другое место. И местом этим оказался Малфой-мэнор. Пожалуй, с этого и начался новый этап в жизни Тома. Быть может, он и дальше бы мог предаваться воспоминаниям, но его внимание привлекло странное движение. Юноша был почти уверен, что видел кого-то в конце коридора. Учитывая, что скоро конец года, стоило внимательнее относиться даже к мелочам. Риддл шёл медленно, зная наверняка, что спешить некуда. Он, конечно, догадывался, кому это не спится. И не ошибся. Ему лишь стоило пройти чуть дальше Большого Зала. — Кого я вижу? — губы сами растянулись в ехидной улыбке. Малфой стояла, облокотившись о дверь туалета. Меж тонких пальцев была зажата сигарета. Гермиона, не спеша, выдыхала горький аромат. Том поморщился. Гермиона фыркнула, чуть запрокинув голову. Кажется, её совершенно не беспокоил тот факт, что рядом, вообще-то, староста факультета. — Томми? — на мгновение, пожалуй, ему показалось, что он вернулся в те далёкие времена, когда Гермиона была другой. — Что, и ты заснуть не можешь? — прозвучало с насмешкой? Отчасти, наверное. — Ты ведь понимаешь, что я должен снять баллы с гриффиндора? — И можешь. Верно? Тебе ведь, собственно, должно быть всё равно, — продолжила Малфой, так и не удостоив собеседника взглядом. — Это был риск, учитывая, что ты всегда патрулируешь этаж. Староста Том Риддл, — смех её был глухим и хриплым. Как если бы девушка простыла. В конечном итоге, у дочери мистера Малфоя было слабое здоровье. — Можно подумать, ты пришла специально? — Что ты… я всего-то отвлечься хочу. Но да, скрывать не стану… мне правда хотелось увидеть тебя, — ему, конечно же, послышалась эта странная мольба в голосе. Хотелось увидеть… забавно звучит, однако. — Мы ведь с праздников почти не общаемся. О, тот их разговор, прямо накануне Рождества, конечно, «выдался на славу». Такое не забудешь, если даже сильно захочешь. — Не сомневаюсь, что ты скучал. Том ничего не ответил. Да и, наверное, никакого смысла в этом не было. Как и всегда, Гермиона всего лишь издевалась. Кажется, ей доставляло особое удовольствие действовать ему на нервы. Что ж, Риддла это мало волновало. В конце концов, Малфой была в разы вспыльчивее. И на эмоции вывести куда проще. — Это ведь не подземелья слизерина, — девушка ленивым взором обвела окружающее пространство. — Что ты вообще забыл в этой части замка? Даже старостам запрещено быть здесь… в такое-то время. Или… ты что-то задумал? Верно? Как староста, он действительно, он мог позволить себе чуть больше. Чуть дольше задержаться в библиотеке, например. И не так уж много людей стали бы интересоваться, с какой целью Риддл таки выпросил доступ в Запретную секцию. Для научного доклада. Это так, для отвода глаз. Между тем, в его голове, медленно, но верно, зрели планы. Какие? Так и этого никто не знал. Или не хотел. Как посмотреть. Сегодня как раз был такой день. Вообще-то библиотека работает до восьми, но миссис Грант, заведующей, понадобилась помощь — проверить книги, сданные студентами младших курсов. Она, конечно же, ни о чём таком не просила, но, Риддл успел понять, была чрезвычайно благодарна. Собственно, именно такие вот «добрые жесты» могли помочь Тому в будущем. Марволо даже знал пароль от входа в библиотеку, услышал однажды. Правда, без надобности юноша им не пользовался, зная наверняка, что ещё будет случай проверить. Так вот, сейчас, уже после всего, Риддл стоял в пустынном коридоре, глядя на одинокую фигуру сокурсницы. На первый взгляд в Гермионе не было особо привлекательных черт. Не больше пяти с половиной футов , чересчур худая. С такими большими глазами. Но с самым обыкновенным лицом. Впрочем, именно эту девушку своей музой считал один французский фотограф. Как же там его имя… Луи? — Нравлюсь? — прозвучало с иронией — странной, едва уловимой. Том ведь и прежней её знал — совсем ещё маленькой, непосредственной, с россыпью веснушек. Живая и тёплая. А сейчас, казалось, обними и ничего не почувствуешь. И в глазах одна лишь пустота. На лице слой макияжа, который, конечно, в школе под запретом. Да и одежда более магловская. Значит, в школу вернулась недавно. Смотрит так откровенно, проводя кончиком языка по накрашенным губам. Тома передёргивает от отвращения. Слишком пошло и мерзко. Может, всё потому, что он знал её прежней? Может… что ты с собой сделала? — спросил бы Том, будь ему хоть какое-то дело. Только на Гермиону ему всё равно. Вообще-то, это дело профессора МакГонагалл. Это декан должен следить за поведением учеников. А Риддлу в это вникать нет никакого смысла. С тех самых пор, как Альбус Дамблдор слёг с тяжёлым заболеванием, а место директора занял специалист из министерства, в Хогвартсе наступили «тяжёлые времена». Все ждали, затаив дыхание. Грегори Смит занимал должность с месяц, но этого хватило, чтобы понять — лучше уже не будет. Смит полностью поддерживал политику министра. Вокруг нового директора ходило множество слухов. И, пускай пока особых изменений не произошло, никто точно не мог сказать, что ждёт их завтра. Вот студенты пользовались свободой, пока взрослые были заняты другими вопросами. — Курить вредно, — только и сказал Риддл, решив, что на сегодня с него хватит. Гермиона решила отойти в мир иной раньше времени? То-то Драко будет рад узнать, что наследство делить не придётся. А это уже плюс для самого Марволо. Значит, всё правильно. Так и должно быть.

***

Это утро, как и накануне, пасмурное. Том вяло ковырялся в тарелке, в горло кусок не лез. Мысли заняты предстоящим зачётом. Ему определённо нужно набрать высший балл на СОВ. Это желание стало ещё более яростным после ночной встречи с Малфой. Что-что, а проиграть какой-то девице, которая только и умеет, что портить настроение, он не намерен. Кстати, сейчас она сидит за столом гриффиндора. Впрочем, а где бы ещё? Как и он, на еду особо не налегала. Только равнодушно поглядывала на окружающих. Сегодня она была в школьной форме, даже галстук факультета нацепила. Выглядит совсем как студентка. — Мило, — выдаёт Риддл, хмыкнув. — Кто… Смит? — едва не подавившись, спросил Малфой. И надо же видеть его удивлённое лицо. Кажется, Том слишком ушёл в собственные размышления. Благо, был у Риддла талант находить выход из любых ситуаций. Можно сказать что угодно, главное, с правильной интонацией, верно используя лицевые мышцы. Том с детства понял, что лгать позволительно. Но лишь тогда, когда делаешь это «естественно», не переигрывая. Кажется, у Марволо неплохо выходило. Сейчас же юноша ничего не ответил, только посмотрел так, что Малфой сразу же сник. Кажется, тот даже отчасти почувствовал себя неловко. — Так что, говоришь, рассказал мистер Малфой? — Старик боится, — так они называли Фаджа между собой. Мужчине лишь недавно перевалило на пятьдесят, но он уже более пятнадцати лет занимал свой пост. Так прозвище и появилось. Кажется, сам Драко его и придумал. — Трудные времена. Власть нестабильна. Похоже, отставка Дамблдора может быть как-то связана с этим. — Разве он не заболел? — Да у него было отменное здоровье, а тут… прям неожиданно. Правда же? — а дальше, впрочем, оставалось додумывать самим. Том допускал, что всё это слишком странно. Дамблдор сильный волшебник, но слёг быстро. Им и диагноза не называли, лишь вскользь упомянули, что нужно срочное лечение. Слизеринец пока не раздумывал об этом в полной мере. Но сделал для себя пометку, что будет случай, он обязательно вернётся к этому. И, пожалуй, выведет Малфоя на более подробный разговор.

***

Школьные будни подошли к концу раньше, чем рассчитывал Том. Студентов отправили домой в последних числах мая, сообщив об отмене экзаменов. Правда, пятикурсники всё же должны были сдать СОВ, но позже. Официальной причиной была названа необходимость в реставрации жилой части замка. К слову, ученики действительно могли наблюдать бригаду рабочих, однако, как считал Риддл, это было лишь для прикрытия. В конце концов, ребята передавали друг другу разного рода слухи. Кто-то даже сказал, что в лесу нашли труп ребёнка. Но дело казалось чересчур размытым, так что мало кто верил. — Будь это так, нам бы сообщили. Верно? — Говорят, это кто-то из Хогсмида. Родственница четы Флюм. — Ведь правда… Их стол погрузился в неловкое молчание. Многие знали, что эта семья взяла на воспитание племянницу миссис Флюм. «Сладкое королевство», которым они владели, было закрыто уже почти неделю. Кто-то обмолвился, мол, ребёнок пропал.

***

— Ходят слухи, что Фадж планирует учредить министерскую полицию. — Слишком много хлопот из-за одного дела. Должно быть что-то ещё. Пусть и звучало жестоко, но ребята понимали, что в словах Гермионы есть логика. — Что, например? — Рон и Гарри странно переглянулись. — Это не первый такой случай? — Или… — Что? — От нас скрывают нечто ещё более страшное. Труп, если верить слухам, обнаружили вчера. Но отменили экзамены два дня назад. Гермиона откинулась на спинку сиденья. Ужасно хотелось закурить. Но в поезде с ними ещё трое преподавателей. Не хватало ещё писать объяснительную в конце года. Ещё меньше хотелось в Малфой-мэнор, где только и оставалось, что лицезреть недовольство отца. Благо, Нарцисса обещала устроить развлекательную программу. Так сказать, чисто для матери и дочери. Что ж, хоть какой-то плюс. — Я буду писать письма. А вы? — вопрос Гарри, признаться честно, оказался полной неожиданностью. С другой стороны, ведь именно так друзья и делают. — Да. Наступила пауза. Видимо, гриффиндорцы ждали, когда даст свой ответ и Гермиона. Та не спешила, решив, видимо, немного подействовать собеседникам на нервы. — Герми? — Уизли чуть похлопал её по плечу. — М-м? — Будешь ведь? Пару лет назад это занятие действительно казалось для неё чем-то увлекательным, однако Гермиона не была уверена, что и сейчас будет испытывать те же эмоции. Прошло достаточно времени. И они выросли. Но… в груди вдруг защемило. — Буду. Конечно… буду.

***

Местное волшебное такси довезло их до нужного района довольно быстро. Вручив водителю четыре сикля, Гермиона вышла наружу. Дорогу до самого конца улицы чинили, так что пришлось ещё добрых пять минут, прежде чем увидеть гордый фасад Малфой-мэнора. — Гордый. И всё такой же мрачный, — хмыкнула Гермиона. Она остановилась у самых ворот, раздумывая, а стоит ли вообще идти. Люциус вряд ли расстроится, не застав дочь дома. Другое дело — сын. Любимый наследник. Только Драко и Том отправились дальше, прямо на такси. Но ведь есть и Нарцисса, которая заменила девушке мать. Ради неё можно и потерпеть. Верно? — Можно, — кивнула Малфой, делая первый шаг. Дорога, вымощенная кирпичом, вела к входной двери. Неуверенный стук. Пару мгновений, которые, казалось, превратились в вечность. А после — тёплые объятия. И до боли знакомое «родная».