Часть 2
23 мая 2022 г., 21:31
— Думаю, мне нужен перерыв, — сказала Гермиона, опускаясь на диван Энди.
— Ты уже давно усердно работаешь и засиживаешься допоздна. Сомневаюсь, что кто-то откажет тебе в отпуске.
Брови Гермионы поднялись: — Отпуск? — это не приходило ей в голову. Она представляла себе, что посидит в своей квартире и наконец-то дочитает свою постоянно растущую стопку книг. Чтобы не тосковать по человеку, с которым не могла быть (который не нуждался в ней). Гермиона выматывала себя до предела, надеясь, что она слишком устанет и не погрузится в ночные размышления, вспоминая прошедший год... Она вздохнула. Последний раз девушка брала отпуск и путешествовала вместе с Нарциссой, и это было великолепно, как и всё, что они пережили вместе, пока ей не пришлось всё это разрушить...
— Почему мысль об отпуске тебя огорчает? — спросила Энди, отрывая Гермиону от её мыслей.
— Давно я никуда не выбиралась, и я не знаю... Куда бы я могла поехать?
Энди пожала плечами: — Ты могла бы поехать в Слайго. У нас есть прекрасный домик в Ирландии, за городом, недалеко от побережья. Уединение не будет проблемой. Если захочешь, ты сможешь разгуливать голой по пляжу, — она рассмеялась, а Гермиона покраснела.
— Зачем мне это делать?
— Я просто шучу. Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы побыть одной вдали от... Всех.
Гермиона вздохнула. Почему она должна была так сблизиться с сестрой Нарциссы? Они не говорили о ней, хотя она оставалась призраком между ними - иногда ей хотелось пошутить о Той-Кого-Нельзя-Называть, но даже спустя годы после войны это казалось бестактным, особенно рядом с той, кто потеряла так много. Однако именно так она себя и чувствовала. Как будто она даже не могла произнести имя Нарциссы, но оно всё равно было везде, и они обе это знали. Или, возможно, это было лишь воображение Гермионы. Откуда Энди могла знать, что она всё ещё тоскует?
— Что ты думаешь?
— Не знаю. Возможно это слишком много времени в одиночестве, — как бы она хотела, чтобы у неё был партнер, с которым она могла бы... Делать всё. Гермиона чувствовала себя такой одинокой в эти дни, а неловкая стычка с Нарциссой в туалете, во время того ужасного ужина, всё ещё преследовала её. Как Драко? Она не могла понять, что нашло на неё в тот момент.
— Ну, ты всегда можешь отправиться путешествовать по Европе с рюкзаком за спиной. Разве ты не собиралась сделать это в какой-то момент? Так ты сможешь быть одна, но одновременно видеть вокруг незнакомых людей.
— Возможно, — сказала Гермиона. Это звучало не так уж плохо.
***
О, но это было так. Гермиона явно сошла с ума, решив принять предложение Энди близко к сердцу и отправиться в путешествие по Европе, как она сделала это с Нарциссой во время единственного отпуска, который они провели за год совместной жизни. Честно говоря, она не сразу поняла, что делает, когда бесцельно бродила из города в город. Амстердам, Берлин, Мюнхен, Париж, затем Мадрид. К тому времени, когда она постояла перед ветряными мельницами, Бранденбургскими воротами, побродила по Английскому саду и Сакре-Кер, только чтобы в конце концов разрыдаться при виде Дворца Кристалла, она поняла, какой была дурой, и что ей удалось вновь посетить большинство достопримечательностей, которыми она наслаждалась с Нарциссой, но на этот раз всё было в серых тонах - как будто всю жизнь высосали из её окружения; и её настроение продолжало падать, пока она не упала на колени на влажную землю в мадридском парке. Она вспомнила, как Энди предложила ей домик в Ирландии; она даже дала Гермионе координаты этого места. Со слезами, всё ещё текущими по лицу, она аппарировала в Слайго. Ей нужно было побыть одной.***
Как только ноги Нарциссы коснулись ирландской земли, её разум немного прояснился. Зелёные холмы со всех сторон и голубое побережье - сейчас окрашенное в серый цвет под тяжелыми облаками - казалось, будто она попала в картину. Женщина прожила большую часть своей жизни в деревне, поэтому у неё было мало прав на то, чтобы восхищаться открытыми полями и садами. И всё же в этом месте, наполненном дикими живыми изгородями и неухоженными деревьями, ощущалась неповторимая свежесть, столь отличная от застоявшихся бризов, гулявших над ухоженными лужайками всех английских поместий. Когда она поднималась по дорожке, прошлое давило на неё, так же как её ноги дробили гравий под подошвами. У неё было слишком много воспоминаний об этом месте... Было время, когда она хотела разделить этот домик, это убежище с другим человеком, но эта идея стала абсурдной. Она с досадой на себя подняла руку к дверной ручке, и замок с щелчком открылся от её прикосновения. Это было глупо. Она должна была прийти сюда, чтобы отвлечься от мыслей об этой ведьме, но пока что это имело обратный эффект. Одиночество может оказаться, в конце концов, большой ошибкой; возможно, именно здесь она окончательно погрузится в безумие. Ну что ж. Андромеда, по крайней мере, думала, что приехать сюда будет хорошей идеей, хотя и вела себя странно: — Ну, кто-то же должен его использовать! — рассуждала она. Что бы это ни значило. Она со вздохом вошла в хижину, решив не быть такой мрачной во время, как предполагалось, отпуска. Однако не успела она положить дорожную сумку, как её взгляд остановился на ком-то, стоящем на кухне с беспорядочными кудрями, собранными над головой. Нарцисса отшатнулась, увидев перед собой фигуру Гермионы, и её тоскливые фантазии о том, что были минуту назад, вдруг стали реальностью. Она почти ожидала, что Гермиона, как призрак, будет двигаться по привычной схеме, воспроизводя воспоминания о готовке у плиты с наглой улыбкой. Достаточно прозрачная, чтобы пальцы Нарциссы могли проникать сквозь неё без помех, доказывая безумие, которого женщина боялась мгновение назад - возможно, она бы даже предпочла, чтобы так и было. Но Гермиона не была призраком, она стояла и смотрела на неё с не меньшим шоком на лице: — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Как ей хватило наглости стоять в хижине, принадлежащей семье Нарциссы, и при этом смотреть на неё с таким обвинением. Но она всегда отличалась шокирующей дерзостью, и это, как всегда, сводило с ума… Как всегда захватывало. — Что я здесь делаю? Это мой дом! — Это дом Андромеды, — поправила Гермиона. — И она предложила мне остаться. Нарцисса моргнула, чувствуя, как гнев и обида поднимаются в груди, по мере того как кусочки головоломки складывались в единое целое: — Она предложила и мне, — ледяным шёпотом выдавила она из себя. Эмоции завладели ей. Неужели постоянных расспросов о её личной жизни было недостаточно, чтобы удовлетворить сестру? — Как она смеет, — прорычала она почти про себя. В отчаянии бросая сумку на стул. — Она всегда была надоедливой, когда хотела сделать как лучше, но чтобы выкидывать такие уловки... — она сделала паузу, намереваясь остановиться, но слова посыпались дальше. — Я так устала от того, что все в моей жизни думают, что знают мои мысли лучше, чем я сама. Должно быть, в её глазах действительно был яростный огонь, потому что Гермиона вздрогнула и попятилась назад. И правильно, поскольку последний комментарий был направлен как на неё, так и на Андромеду. — Я… Я не думаю, что она сделала это специально, — начала Гермиона, внезапно став неуверенной и кроткой. — Она пригласила меня, потому что мне... Ну, мне нужно было уехать, но я не приняла приглашение. Я хотела уехать куда-нибудь подальше. Но это тоже не совсем сработало, и я приехал сюда, полагая, что предложение остаётся в силе. Теперь я вижу, что ошиблась. — Ох, — Нарцисса изо всех сил старалась успокоиться, но было трудно подавить гнев, даже если он был признан беспочвенным. Прошло мгновение в тишине, прежде чем Гермиона снова посмотрела на неё. — Мне жаль, — прошептала она. Если бы здесь не было так убийственно тихо, Нарцисса, возможно, даже не услышала бы этих слов. Она нахмурила брови и покачала головой: — Просто небольшое недоразумение. Гермиона кивнула, но вид у неё был тоскливый, словно она не совсем это имела в виду. Нарцисса отказалась потакать идее дальнейших извинений. — Я должна идти. Это место твоей семьи, и я не хочу вмешиваться, — сказала Гермиона. — Не будь нелепой. Тебя пригласили первой, и ты первой оказалась здесь. Я пойду. Гермиона посмотрела на неё с серьезным выражением лица, которое заставило Нарциссу отшатнуться. Казалось, это мгновение растянулось в неудобную вечность: — Мне жаль, — сказала она ещё раз. Нарцисса напряглась и отвела взгляд: — Не делай этого. Не нужно извинений сейчас. — Почему? — Ты сделала свой выбор два года назад... Тогда сделала и мой. Гермиона усмехнулась: — Не надо! Слушай, я сожалею о том, что сделала, но ты не можешь свалить всё на меня. Ты не можешь вести себя так, будто это имело значение. Даже если бы я его тебе дала, ты никогда бы не выбрала меня вместо Драко. Ты можешь честно сказать мне, каков был бы твой выбор? — Ты никогда не давала мне шанса. Ты не можешь винить меня, когда у меня даже не было права голоса! — Это не ответ! В этот момент на плите сработал таймер, заставив обеих подпрыгнуть и, при этом, выбив их из колеи. Гермиона пробормотала что-то о необходимости снять суп с огня, а затем повернулась и неловко покрутила в руках свою палочку. Нарцисса застыла. Она наблюдала за Гермионой, не зная, какое желание сильнее - ударить её или поцеловать. Она закрыла глаза. Это было последнее, о чём она должна думать. Ей нужно было уйти. Уйти отсюда. Уйти от неё, пока... — Ты в порядке? — голос Гермионы был таким мягким, словно она заботилась о раненом, пугливом животном. Нарцисса покачала головой: — Я в норме. Она протянула руку, чтобы взять свою сумку, когда следующий вопрос Гермионы заставил её замереть на месте. — Как Аманда? Взгляд Нарциссы остановился на Гермионе, которая стояла и вызывающе смотрела на неё, но Нарцисса заметила учащенный пульс на её шее: — Я не знаю, — сказала она после напряжённого молчания. Гермиона нахмурила брови: — Но я думала... — У тебя есть склонность делать необоснованные предположения. Это плохая привычка, которая может привести к множеству... Разбитых осколков. Глаза Гермионы расширились, как и два года назад, и как бы Нарцисса ни старалась, она не могла остановить свои мысли от возвращения назад, к тому дню, когда всё рухнуло. Она явилась в квартиру Гермионы с намерением исправить недоразумение или, лучше сказать, предложить решение, но каким-то образом, и она даже не помнила всех подробностей, поскольку изо всех сил старалась похоронить это воспоминание, всё вышло из-под контроля и оставило её разбитой, как никогда в жизни...***
— Всё в порядке. Я понимаю, — сказала Гермиона, в голосе которой звучали разочарование и смирение, но в то же время спокойствие. — Это сделала одна из нас, — ответила Нарцисса, поднимая и опуская руки. — Я не сержусь и знаю твой выбор. — О, действительно? Как прекрасно. Хочешь печеньку? — Гермиона выдержала её взгляд. — Я никогда не говорила... — Тебе и не обязательно. Я знаю тебя. Я знаю, что Драко - твой мир, и... — Это так, но… — Нет. Ты будешь обижена на меня всю оставшуюся жизнь. Я не могу жить с такой перспективой, не говоря уже о действительности. — Так это всё? Ты выбрасываешь нас, как вчерашний утиль? — Нет. Но мы должны быть благоразумны в этом вопросе. — Благоразумны? — сердце Нарциссы, казалось, когтями впивалось в грудь, а голова раскалывалась. Она закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Давай не будем усложнять ситуацию, — сказала Гермиона, и её голос задрожал. — Это так легко для тебя... Как будто мы ничего не значили, — прохрипела Нарцисса, когда её зрение затуманилось. Она не чувствовала себя так с самого детства. Неконтролируемой. Беспомощной. Переполненной яростью. — Нарцисса... — Ты сказала достаточно, — огрызнулась Нарцисса, и, подобно её голосу, что-то внутри неё оборвалось, вскипятило её кровь и вырвалось наружу. Прежде, чем она смогла это контролировать, магия хлынула из неё волнами. Лампы взорвались, пол задрожал. Из рук Нарциссы хлынул поток света, разрывая диван, кресла и стол Гермионы. Стены сотрясались, окна треснули. Разбились. На пол дождем посыпались осколки стекла, которые разлетелись на миллион мелких осколков. Нарцисса тяжело дышала, потом зажмурилась и закрыла глаза. Гермиона содрогнулась: — Нарцисса? Нарцисса моргнула и снова сфокусировалась на Гермионе, не замечая слёз, которые текли по её лицу. — Мы закончили, — рявкнула она и с треском исчезла.***
Веки Нарциссы затрепетали, когда она попыталась вернуться в настоящее, и она ахнула, заметив, как близко они сейчас стоят. Если бы женщина наклонилась хоть немного, дыхание Гермионы омыло бы её лицо. Глаза Гермионы светились смесью боли и тоски, от которой у Нарциссы защемило сердце. — Пожалуйста, останься, — Гермиона протянула руку, на мгновение заколебавшись, прежде чем нежно коснуться щеки Нарциссы и смахнуть горячие слезы. Сердце Нарциссы стучало в груди громко и быстро, эхом отдаваясь в ушах, заглушая всё остальное. Взгляд Гермионы упал на губы Нарциссы, и когда она подняла голову, её зрачки были расширены, а губы приоткрыты. Нарцисса задыхалась. Она не была уверена, кто из них начал двигаться первым, но вдруг они уже слились в поцелуе. Гермиона прижалась к ней, и с тихим стоном Нарцисса открыла рот, утопая в знакомом, сладком и очень желанном для неё вкусе, вкусе губ Гермионы. Девушка застонала, когда их языки встретились и переплелись, и они растворились в пылком слиянии губ. Её руки скользили по локонам Нарциссы. Зубы женщины прошлись по языку Гермионы, прежде чем она прикусила нижнюю губу, вспомнив, как это нравится брюнетке. Гермиона вздрогнула, и из её рта вырвался восхитительный всхлип, который пронзил Нарциссу до глубины души. Она утопала... Брюнетка запустила руки под рубашку Нарциссы и провела ногтями по её спине, оказывая именно то давление, которого так жаждала Нарцисса. Женщина задрожала, выгибаясь навстречу прикосновениям Гермионы. Гермиона задыхалась: — Цисси... Нарцисса резко отпрянула назад, её глаза были дикими, а щёки раскраснелись. Её пальцы проводили по губам, когда она попятилась назад. — Пожалуйста. Давай поговорим, — умоляла Гермиона. — О чем здесь можно говорить? — Я не хочу снова потерять тебя. — Я не могу. Я не могу... — Нарцисса заикалась. Она не могла заикаться. — Ты можешь что? — снова этот мягкий тон. — Я не смогу вернуться. Потерять тебя снова... Я не могу... — она покачала головой. — Как насчет того, чтобы попытаться стать друзьями? Я так по тебе скучала! Мы ведь были друзьями раньше, не так ли? Нарцисса кивнула: — Да. Были, — тут Нарцисса позволила своим желаниям, своему сердцу взять верх над разумом. Она знала, что они обманывают себя и что они никогда не будут просто друзьями. У неё была сильная тоска по Гермионе, причём с того самого момента, как она покинула её квартиру в тот день. И судя по их поцелую - её живот скрутило от одного только воспоминания - не только у неё. — Так... Друзья? — снова спросила Гермиона. Нарцисса почувствовала, как в ней поднимается паника. Всё это было слишком. Выражение надежды на лице Гермионы разбивало её сердце, разрывая его на куски при одной только мысли о том, что оно снова станет мрачным. Но всё же у неё был шанс. У неё был выход. Она скажет «нет». Она уйдет. Она покинет это место и снова забудет о мягком, манящем тепле рта Гермионы на своём собственном. Она сглотнула. — Хорошо, — сказала Нарцисса. — Друзья. Проклятье. Гермиона засветилась в ответ, облегчение и радость разлились по её лицу. Она выглядела ещё более красивой сейчас, наполненная внезапным счастьем. Нарцисса не могла не улыбнуться в ответ, и неохотный румянец появился на её щеках там, где он начал угасать. Она почти забыла, каково это - быть причиной такой улыбки.***
Гермиона совсем не ожидала, что Нарцисса согласится на эту дружбу. Нарцисса всегда была той, кто хорошо умел контролировать эмоции и продвигаться вперед с «холодной слизеринской легкостью». Было непохоже, чтобы она позволила себе что-то, что могло бы вылиться в такой беспорядок, но Гермиона не собиралась в этом сомневаться. — Тогда мы можем поужинать вместе. Я и так приготовила слишком много для себя, — сказала Гермиона. Не дожидаясь ответа, она взяла из серванта две миски и стала накладывать обильные порции. При этом краем глаза она заметила, что Нарцисса смотрит на неё, не произнося ни слова. Женщина стояла совершенно спокойно, что приводило в замешательство. Её осанка была прямой, а руки были опущены вниз. Казалось, она была полна решимости проявить сдержанность, компенсируя её явное отсутствие мгновение назад. — Если ты не против, — добавила Гермиона. В ответ Нарцисса лишь кивнула и сделала нерешительный шаг вперед: — Пахнет замечательно, — сказала она, заглянув в кастрюлю. — Похоже, твои навыки готовки значительно улучшилась. Гермиона рассмеялась: — Я в этом не уверена. В конце концов, это всего лишь суп. — И всё же, было время, когда ты умудрялась сжечь даже это. Сердце Гермионы екнуло, когда на губах Нарциссы мелькнула улыбка: — Сильные слова от того, кто едва умеет делать тосты, — поддразнила она в ответ. — Я тоже научилась.. Немного. Я больше не держу эльфа. — О, это замечательно, Цисси! Я всегда думала, что если ты просто... — Не начинай, — прервала Нарцисса с игривой ухмылкой. Гермиона закатила глаза, и на мгновение напряжение спало. Это было знакомо и легко, что, конечно же, вызвало ещё одно ощущение напряжения. За ужином все было точно так же. Это было удивительно естественно, пока они поддерживали лёгкий разговор. Это мог быть любой вечер двухлетней давности, любой другой ужин. Гермиона могла бы убедить себя, что ничего не изменилось, вплоть до того момента, когда они расстались на верхней площадке лестницы и отправились в разные спальни, чтобы спать по отдельности. В животе Гермионы возникло ощущение, которое было сильнее, чем всё, что она чувствовала раньше. Оно побуждало её повернуться, встать между Нарциссой и комнатой, прижать её к себе ещё одним поцелуем, как внизу, и утащить в свою спальню- да хоть на пол коридора, всё равно. Но она этого не сделала. Вместо этого она поспешно попрощалась и закрыла за собой дверь. Гермиона прислонилась к ней головой. Она задумалась, стоило ли ей прислушаться к этой изматывающей боли и сделать хоть какой-то шаг. Судя по тому поцелую внизу, она полагала, что Нарцисса ответила бы ей взаимностью. Но не будет ли это повторением той же ошибки? Не будет ли это попыткой принять решение за Нарциссу, подталкивая её к тому направлению, которое, по мнению Гермионы, было правильным или, по крайней мере, судьбоносным? Она не была уверена. Кроме того, они договорились быть друзьями, а друзья так не поступают. Но, Мерлин, как же трудно перестать быть властной всезнайкой, когда это всё, чем ты когда-либо была. Гермиона пыталась извлечь урок из той последней ночи с Нарциссой и всего, что к ней привело. Оглядываясь назад, она понимала, что её первой ошибкой было то, что она вообще заговорила с Драко, хотя могла бы легко позволить ему пройти мимо.***
Гермиона шла через атриум Министерства, когда увидела его - Драко, в элегантной чёрной мантии, которая, по его мнению, придавала ему устрашающий вид. Она не хотела с ним сталкиваться, не после того неловкого ужина накануне вечером, но это было неизбежно в таком маленьком сообществе, как их. Кроме того, она хотела всё с ним наладить. Если это должно было сработать с Нарциссой, то должно было сработать и с Драко. — Драко, — позвала она, чтобы привлечь его внимание. Он продолжал идти. — Драко, — позвала она снова, ускоряя шаг, чтобы догнать его. По-прежнему ничего. — Драко! — К этому моменту она уже шагала впереди него, заставляя его признать её либо наступить прямо на неё. — Грейнджер, — прорычал он. — Драко, я знаю, что ты расстроен из-за своей матери и меня, но не кажется ли тебе, что это немного незрело? В конце концов, тебе придется быть рядом с нами, не лучше ли хотя бы попытаться примириться с этим? Драко усмехнулся. Это была действительно усмешка - такая, которая запечатлелась в памяти Гермионы на долгие годы. — Но в том-то и дело, не так ли, Грейнджер; я понял, что мне совсем не обязательно быть рядом с вами обоими. — Что? — спросила Гермиона, но Драко продолжал, как будто не слышал её слов. — По правде говоря, я сказал своей матери то же самое сегодня утром. Я сказал ей, что пока она настаивает на продолжении этого... Что бы это ни было с тобой, она не увидит меня. Я не буду в этом участвовать, и уж точно не буду терзаться из-за этого. В этот момент Гермиона возненавидела его больше, чем когда-либо прежде: — Как ты мог так поступить с ней? Это уничтожит её... Драко возмущённо фыркнул: — Это не хуже того, что она сделала со мной, с нашим именем. Свежий скандал, когда мы меньше всего в нём нуждаемся. Гермиона почувствовала, как заныло её сердце. Он победил, и он знал это. Это было единственное, что Драко мог забрать у своей матери, что имело хоть какую-то ценность - он сам.***
Это был день, когда Гермиона заморозила своё сердце, приняла логичное решение, осознала, что на горизонте маячило разбитое сердце Нарциссы, и не понимала, что её действия могут разбить его совсем иначе. С тех пор не было и дня, чтобы Гермиона не задавалась вопросом, не следовало ли ей просто назвать это блефом эгоистичного грубияна. Возможно, они и сейчас были бы в этом домике, но без стен, дверей и замков между ними. Она также задавалась вопросом, знает ли Нарцисса о том дне, о её неспособности просто отпустить ситуацию и позволить Нарциссе и Драко самостоятельно во всём разобраться и принять любое решение. Неужели она так и будет лежать здесь одна? Она вздохнула и повернулась, уставившись в потолок. Стук вывел её из задумчивости: — Нарцисса? — спросила Гермиона и села, прислонившись к изголовью кровати. Дверь открылась с такой нерешительностью, что Гермиона сама чуть не начала нервно ёрзать в постели. Нарцисса стояла перед ней, одетая в мантию, накинутую на тёмно-синюю ночную рубашку, которую Гермиона так хорошо помнила, особенно те моменты, когда она снимала её. Нарцисса, казалось, заметила расширенные глаза Гермионы и её прерывистое дыхание, и поплотнее натянула на себя тёмную мантию. — Могу я войти? — Конечно. Гермиона подтянула ноги к груди. — Садись. Нарцисса колебалась, но потом шагнула ближе и осторожно села на кровать, прижавшись к раме и находясь на максимально большом расстоянии от Гермионы. — Не могла уснуть? — спросила Гермиона после того, как минута пролетела в безмолвии. Нарцисса открыла рот, затем снова закрыла его; костяшки её рук побледнели, и она судорожно сцепила пальцы на коленях. — С тобой всё в порядке? — спросила Гермиона, чувствуя, как беспокойство каскадом спускается по позвоночнику. Неужели Нарцисса передумала? Неужели она собиралась уехать и пришла к Гермионе, чтобы попрощаться? Нарцисса прочистила горло: — Я нахожу себя в противоречии с предложением быть... Друзьями. — О? — То, что произошло раньше, тот... Поцелуй. В Гермионе вспыхнуло тепло, и она изо всех сил старалась контролировать дыхание. Неужели Нарцисса пришла сюда за этим? — Да? — пролепетала она. — Друзья так не поступают. — Верно. Ну, есть тип дружбы, который содержит такие... Преимущества. Нарцисса нахмурилась: — Ни в одной из них я никогда не участвовала. — Конечно. И я не говорю, что сейчас вовлечена в такую дружбу, — поспешила добавить Гермиона. Нарцисса наклонила голову. — Хорошо. Хотя, я полагаю, это не должно иметь значения, поскольку твои романтические интересы не должны интересовать друзей. — Верно. — Гермиона не знала, к чему всё это приведет, но её тело склонялось к решению, которое включало в себя гораздо меньше разговоров. Нарцисса выпрямилась: — Я хочу сказать, что нам нужно договориться о некоторых основных правилах. — Основные правила? Для дружбы? — Гермиона подавила смешок, опасаясь, что Нарцисса разозлится. — Да. Что мы можем делать, а что нет. — Дай угадаю, мы не можем целоваться. — Да! Хорошо. Значит, ты согласна. — Я этого не говорила, — сказала Гермиона, поджав нижнюю губу, и облегчение охватило её, когда взгляд Нарциссы упал на её губы. — Ты не согласна? Но разве это... Ты хочешь поцеловать меня? Глаза Гермионы расширились. Как она должна была ответить на этот вопрос? Она не хотела лгать Нарциссе, но и не хотела пугать её: — Скажем, я не против поцеловать тебя..? — Почему ты говоришь это так, будто это вопрос? Гермиона закрыла глаза. Она могла сказать, что Нарцисса начинает волноваться, а это никогда ничем хорошим не заканчивалось: — Послушай. Ты меня привлекаешь, и поэтому идея поцеловать тебя... Притягательна, но я знаю, мы говорили, что постараемся остаться друзьями. И я хочу это сделать. Я хочу быть твоим другом. — Но? — Я не уверена, что нам нужны правила. Разве мы не можем просто... Я не знаю... Посмотреть, как пойдут дела, и просто приспособиться? Мы проведем время вместе и посмотрим? Теперь глаза Нарциссы расширились.***
Гермиона, должно быть, сошла с ума, и может быть, уже давно. Провести время вместе, подождать и посмотреть? Нарцисса изо всех сил старалась не сорвать с себя мантию и не забраться к Гермионе на колени, а она думала, что они могут просто подождать и посмотреть? Нарцисса вздохнула: — Я не уверена, что это безопасный подход. — Мы говорим о дружбе, Цисса. А не о перемирии между противниками. — Разве не ими мы были последние два года? — спросила Нарцисса, её сердце сжалось. Гермиона опустила взгляд. — Я никогда не была твоим врагом. Нарцисса покачала головой: — Нет. Думаю, нет. Но мы... Между нами ничего не осталось. Никакого общения. — Верно. Этот ответ заставил Нарциссу прижаться к стене. Так было всегда. Что он вообще означал? В зависимости от интонации, его можно было прочитать как «согласна», «ты сумасшедшая», «да, все равно» или «оставь меня в покое». Она была слишком уставшей, чтобы интерпретировать это, не говоря уже о том, что была взвинченной. Ей не следовало приходить сюда. Они могли бы поговорить об этом завтра утром за завтраком, полностью одетые, а не в тускло освещённой спальне в ночном белье. Почему Гермиона до сих пор спит в майке? Женщина знала, что на ней были эти ужасные крошечные шорты, но, по крайней мере, её ноги были прикрыты одеялом. — Нарцисса, ты меня слушаешь? — А? Гермиона хихикнула: — Я просто... Давай оставим прошлое там, где оно должно быть, хорошо? Позади нас. Давай попробуем начать всё заново и посмотрим, к чему это приведёт. Возможно, мы поймем, что это гораздо проще, чем мы думаем, а может и нет. Мы не связаны, так что это может закончиться в любой момент, если одна из нас или обе больше не захотят этого. — Правильно, — Нарцисса покачала головой и подавила язвительный смешок. — Но я всё ещё говорю, что нам нужны основные правила. — Никаких поцелуев. — Да. Первое правило: никаких поцелуев. — Хорошо. Что ещё? — Второе: не смотри на меня так, — выдавила из себя Нарцисса, практически ёрзая от горячего взгляда Гермионы. Как часто она терялась в её темных глазах... — Как? — Как будто ты хочешь нарушить первое правило. Гермиона покачала головой: — Иногда ты действительно выбираешь красочные выражения. Нарушить? Не слишком ли это... Грубо? Гермиона была права: — Хорошо. Но суть осталась, несмотря на мой... Неудачный выбор слов. — Я помню эту ночнушку. Нарцисса закрыла глаза и стиснула зубы. Она часто задавалась вопросом, почему не сожгла её, ведь слишком хорошо помнила те случаи, когда Гермиона либо стаскивала её с неё, либо поднимала, чтобы... — Ты тоже помнишь. Нарцисса кивнула. Всё шло не по плану: её охватил жар, и она пыталась дышать ровно. Женщина одновременно хотела, чтобы Гермиона стала ближе, и боялась этого. Она знала, что они не смогут быть друзьями. Их влечение всегда было сильным и уже с первых дней связывало их непреодолимой нитью. — Мерлин, Цисси, я... — Гермиона запнулась и провела одной рукой по своим беспорядочным кудрям. Нарцисса спрыгнула с кровати: — Мне нужно идти. Спокойной ночи. Она почти выбежала из комнаты, не дожидаясь ответа. Нарцисса сходила с ума и, наверное, ей следует посетить больницу «Святого Мунго». С колотящимся сердцем, которое застыло в горле, она укрылась одеялом собственной кровати, решив ничего не делать, чтобы пульсацию между ног. «Друзья! На что они вообще рассчитывали?»
