Утро

Вопреки всем убеждениям, утро начинается не с кофе.  И даже не с пения птиц.  Оно начинается с призрачного силуэта лица Пугода. Искаженная механизмами сталь, такая неестественная вместе со всей его недостаточной человечностью, блестит, отражая редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкую ткань занавесок.  В комнате Модди необыкновенно душно. Обычно он оставляет на ночь открытым окно.  Не то чтобы правила безопасности наемного убийцы ему это позволяли…  Он не совсем уверен, что нужно делать в такой ситуации.  Утро начинается не с пения птиц, не с молитв и даже не со сладкого кофе прямо в постель с нежным вдохом и произношением его имени в дверях.  Ну, имя его немного произносят. Только… не в той обстановке, на которую он рассчитывал.  Пугод смотрит на него сверху вниз, нависая, будто бы угрожающе. Этот парень должен быть безобидным. Он всегда был дружелюбным. Они были друзьями. У него нет причин…  Всё резко приобретает смысл, когда длинные механические пальцы Пугода скользят по ткани его ночной рубашки, а откуда-то сверху доносится абсолютно пьяный, похотливый щебет.  Модди смотрит на него почти удивлённо, немного испуганно и самую малость напряжённо. Хороший эмоциональный коктейль, чтобы пробудиться пораньше.  – Утра?.. – Его голос севший и сиплый, он старается неловко улыбнуться сквозь густую бороду и искренне молится на то, что в очередном механическом теле Пугода произошёл какой-то сбой в системе, и пришёл он определённо не за этим.  Пугод поднимает на него свои блестящие неоновые зрачки, и подвижная пластина на его лице имитирует улыбку, растягивая уголки губ с тихим щелчком. Эта эмоция замирает на его лице, прежде чем он мурчит почти своим голосом и в совершенно не своей манере. – Модди. – Кажется, он здоровается. Модди не совсем уверен в этом. По крайней мере, Пугод осознает, кто перед ним.  Модди пытается подняться на локтях, но длинные руки скользят ещё выше и парят над его плечами прежде чем впиться в них пальцами и толкнуть Модди назад, на кучу белых подушек, совершенно не подходящих своему хозяину на вид.  Они не говорят. Модди не знает что сказать сейчас, а Пугод даже не пытается, не хочет. Он просто опускается одной рукой к резинке домашних клетчатых штанов Модди, чтобы сжать между пальцев его рубашку и задрать её.  Модди почти инстинктивно втягивает живот, стараясь избежать прикосновений прохладного металла. Пугод хмурит брови. Механизмы в его теле трещат, оповещая его об этом. Он наклоняет голову и вытягивает шею. Модди может почувствовать имитацию дыхания возле своей кожи, когда Пугод почти касается её своей щекой. Его роботизированный друг щурит глаза, наблюдая за реакцией самого Модди.  И не то чтобы её не было. Его карие зрачки сужены от тревоги, а сердцебиение, прослеживаемое сквозь вибрацию на коже, участилось. Сбивчивое дыхание кажется как никогда притягательным.  – Что это должно значить? – эта фраза почти банальна, что-то из романов с неожиданным поворотом в финале книги или вроде того, но именно её произносит Модди севшим от шока голосом. Он не звучит злобно или обиженно. И это кажется Пугоду зелёным светом. Он не отвечает, только поглаживает пальцами кожу на теле Модди, приближаясь к резинке штанов.  – Дружище, пожалуйста, тебе нужно объясниться…  У Модди всегда лежит топор рядом с кроватью. Пугод заметил блеск его лезвия, как только зашёл в комнату. Но не стал убирать. У Модди всегда лежит топор, и он в любую секунду может за этот топор схватиться – робот его останавливать не будет.  Но Модди только косится в сторону блестящего лезвия и рукоятки, сглатывая. Он поворачивается обратно, выдерживая стеклянный взгляд Пугода. И нерешительно тянет руку.  Робот замирает в своих движениях, наблюдая за этим жестом. Он не спешит удивляться, когда чувствует (Модди не уверен, чувствует ли) на своей щеке большую мозолистую ладонь.  Тепло этого прикосновения согревает сталь и разрезает металлический блеск десятками золотых осколков. Пугод смотрит ему в глаза, и, кажется, в этом взгляде Модди может разглядеть задумчивость.  – Ты здесь, друг? – он опускает густые брови к переносице, выглядит крайне озабоченным состоянием своего друга.  Пугод поджимает губы и легкомысленно фыркает, возвращаясь к ситуации, в которой они оба оказались. Его руки продолжают блуждать по слишком хорошему для смертного существа телу и наконец-то оттягивают резинку штанов вниз.  Утро Модди начинается не с кофе – но с кофе оно никогда и не начиналось. Он не должен удивляться, что каждый его день проходит не так, как он запланировал.  – Я здесь, Модди. – Голос Пугода дрожит, будто что-то в его механизмах дало сбой. Однако уверенность в его движениях и определённая цель, которую он сейчас преследовал, заставляли задуматься об обратном.  – И ты точно в порядке? – в голосе наёмника теплится надежда, что это небольшой и не очень удачный розыгрыш. Только вот уверенный взгляд его друга, направленный на белую ткань постельного белья, не позволял этой надежде вырасти во что-то большее. Модди не убирает руку с щеки Пугода. И робот этим пользуется: он кладет свою механическую ладонь поверх тыльной стороны руки Модди и мягко целует её. Тёмные краски расцветают на обгоревшем лице человека, его выражение лица приобретает вид совершенного смущения.  Пугод кусает свою металлическую губу и наклоняется вперёд, сокращая дистанцию между их лицами. Модди вжимает голову в плечи. Пугод мягко хихикает этому жесту, и тонкая голограммная плёнка голубоватого оттенка покрывает его механическую оболочку. Что-то перестраивается под этой оболочкой, из которой начинает расти пигмент, напоминающий цветом кожу человека. Модди удивлённо хлопает глазами, когда металлическое тело Пугода покрывает кожа.  Ему хочется убедиться в этом, протянуть руку, но потом он вспоминает, в каком неловком положении и более неловкой ситуации находится. Пугод только подползает ближе, располагаясь прямо на нем. Его худые бедра обнимают таз Модди без каких-либо стеснений, а потом он сам позволяет убедиться в натуральности своей кожи – не выдерживает и впивается Модди в губы, издав одновременно с этим недовольное мычание.  На этом, впрочем, можно было бы закончить, но почему-то Модди позволяет себе втянуться в эту ситуацию. Губы Пугода встречают его сухостью, и он облизывает решётку зубов, прежде чем осознает, что влажный язык его друга проникает в горячий рот наёмника. В отличие от Модди, встретившего его медленно и изучающе, Пугод вытрахивает его рот, напирая при каждом движении. Он отрывается всего на секунду, только чтобы сказать: – Дыши носом и мы сможем целоваться сколько угодно.  Модди почему-то готов послушаться. Только вот он никогда не признает, что ему это понравилось.  Пугода это, кажется, не особо волнует. Он снова прикусывает красные и влажные губы Модди и снова грубо сплетает их языки. И Модди чувствует, как жар простреливает у него в позвоночнике ощутимой вспышкой, скапливаясь внизу живота. Робот, кажется, тоже чувствует это, потому что опускается одной рукой к резинке штанов и наконец-то стягивает её.  И ощущения… нравятся Модди. Он неуверенно отвечает на поцелуй, затягиваясь Пугодом практически основательно. Надеясь, что никогда не столкнётся ни с чем, кроме своего друга в этой постели. Мысль накрыть его талию руками и прижать к себе крепче приходит сама по себе, и Модди исполняет её, слыша тихое мычание на своих губах.  Тёплая рука обхватывает пальцами его член, только чтобы оторваться от вытрахивания рта Модди и опустить глаза на орган.  Модди следует его примеру, и у него кружится голова.  Кровь приливает к полувставшему члену и он медленно вытягивается. Модди не знает, смущаться этому или… испытывать что-то другое. Но взявший его в руки Пугод не делает ничего инициативного, только смотрит на своего слишком-друга с беззвучным вопросом во взгляде. Модди поднимает глаза от его пальцев, натянутых вокруг своего ствола, как резинка, и неуверенно кивает, когда встречается с Пугодом взглядом.  Пугод улыбается и снова наклоняется, целуя Модди в губы почти с воздушной нежностью. Модди моргает. Он до сих пор не уверен, как ему нужно реагировать на эти движения.  Только вот сбивает мысли в кучу рука робота, показательно сжавшая член Модди у самой головки. Он поглаживает большим пальцем одну из выпирающих венок, пульсирующих слишком сильно для того, кто мог бы оказаться недоволен такой ситуацией, и двигает рукой почти проверочно, изучая реакцию Модди.  И реакция была. Отменная. Горячая. Совершенно возбужденный робот, кажется, был готов кончить в штаны от удовольствия, которое ему принесла эта картина.  Модди закатывает глаза и ведёт собственным телом, выгибаясь к этому прикосновению. Пугод мгновенно сканирует его состояние, пользуясь всей раскрепощенностью наёмника.  Потом он ощущает, как хватка на его спине опустилась на бедра. Пальцы сжали одежду на ягодицах и впились в кожу сквозь неё. Пугод мгновенно замычал от этого прикосновения, набирая темп движениям своей руки. Модди же неосознанно рыкнул – хотя это больше напоминало хрип по звучанию – выгнувшись и уткнувшись в изгиб закрытой шеи Пугода. Он убрал одну руку с задницы робота и перенёс её на гладкое покрытие золотого камзола, подчеркивающего всю привлекательность, гибкость и силу тела Пугода, расстегивая на нем чёрные пуговицы.  Откуда-то сверху послышался звук, напоминающий смех.  Модди поднял голову, изображая на лице вопрос. Выражение лица Пугода над ним изменилось. Нежность проскользнула в нечитаемом взгляде вспышкой, и он поднялся рукой к своему костюму, помогая освободиться от одежды.  Модди внезапно осознал прошедший по его телу разряд тока, когда коснулся пальцев Пугода. У его друга мягкое, податливое тело. Оно выгибается навстречу прикосновениям, и Пугод откровенно наслаждается всей той доминантностью, которую прикладывает Модди, даже если этого ужасно мало.  Модди не приходит в себя внезапно. Но осознает ситуацию. И остаётся ей доволен. Он без стеснений стягивает верхнюю одежду Пугода на пол и, ведомый только собственным возбуждением, рычит что-то невнятное, когда опускается к шее робота, расцеловывая имитацию кожи. Внезапно давление на его члене пропадает, и он поднимает глаза, невнятно толкаясь в пустоту. В поиске хоть какой-то разрядки.  Пугод отстраняется от него.  И его обычно призрачный, почти не живой взгляд, сейчас кажется самым красивым, что Модди за всю свою жизнь видел.  Наёмник поджимает губы от досады. Это всё, что нужно Пугоду.  Потому что такой Модди – с растрепанными волосами, сонный, красный от возбуждения и горячий – казался ему настоящим божеством.  Не то, чтобы он раньше не казался божеством.  Просто сейчас этому богу можно было поклоняться.  А Пугод не боится ему поклоняться. Так что он приподнимается к лицу Модди и целует его намеренно в уголок губ. Мягкий, хриплый смешок вырывается из этих же губ. Модди выдыхает с тихим смешком. Его слишком сильно устраивает ситуация.  Поэтому руки он закидывает Пугоду за спину и к себе притягивает, позволяя ему над своим животом распластаться. Робот смотрит на него с неопределенным выражением лица, а потом изящным движением руки щёлкает своим ремнем.  – Как ты относишься к связыванию? – неожиданно выдаёт он. Модди дёргается, впервые осознавая, что за все это время они не сказали ни слова.  – Пожалуйста, просто надрочи мне, как угодно, – молит он, закатывая глаза. И этим же жестом подкидывая Пугоду слишком привлекательную и горячую идею, за которую нельзя было не уцепиться.  У Модди слишком красивые губы. Их хочется кусать. Они созданы для того, чтобы их кусать. Они созданы для резких, частых и порой диких поцелуев. Поэтому Пугод наклоняется, старательно впиваясь в его губы, чтобы просунуться в рот сквозь зубы и в очередной раз по-дикому вытрахать рот своего друга.  Он тянется назад, и Модди следует за его движениями, пока они не выпрямляются. Он заводит руки Модди ему за спину, и Модди позволяет ему этот жест. Это вибрирует в сердечной мышце – у роботов её, к счастью, нет – чем-то совершенно тёплым, что разливается свежим маслом по каждому винтику и гайке, смазывает самые ржавые пластины на его теле. Пугод ухмыляется в поцелуе от искренних эмоций, когда понимает, что Модди так сильно доверяет ему.  Он в Модди влюблен – давно, наивно, так честно и в то же время верно, что готов был сделать это ещё очень давно.  Пугод находит себя на мысли, что поглаживает со вселенской нежностью скулы Модди, замерев в той позе, когда робот связал ему руки. Модди прикрывает глаза, к этому прикосновению ласкаясь. Его густая борода приятно щекочет кожу. И Пугод не может отказать себе в слишком искренней улыбке, прежде чем снова взять себя в руки со своими слишком похотливыми желаниями.  – Я буду дрочить тебе, пока ты смотришь на меня, – улыбнулся он с хитрецой и пополз рукой выше, зарываясь в короткие тёмные волосы Модди, вьющиеся до его ушей. – Мне в глаза, Модди.  И Модди смотрит.  И, о боги, он смотрит так, что Пугоду бы схватить салфетки и сбежать в другую комнату. Но робот, ради справедливости, мог держать себя в руках. Пока что. Наверное.  Модди дышал сорвано, горячо, каждые несколько секунд сбиваясь и едва находя силы вдохнуть ещё кислорода. Пугод на этом дыхании почти залип, но Модди все ещё смотрел на него – и он не мог разочаровать это божество.  Пальцы провели по уже забытому стволу члена Модди, грязный шёпот сорвался с его губ, но Пугод даже не смотрел, что он делает – его вели в этот аттракцион ощущений глаза Модди, выражающие все куда лучше любого другого фактора.  Пальцы провели по нитям вен, по выпирающим синим пульсирующим дорожкам.  Он опустился пальцами, погладил мошонку и сжал член у самого основания – Модди захрипел, а потом сжал челюсть. Он поднялся рукой к самому ореолу головки, обвел его большим пальцем, и сладкая истома растянулась в расплывчатом выражении лица Модди. Он сжал член всеми пальцами руки и провел несколько раз, выдерживая выжигающий тёмный взгляд.  Модди двинулся ему навстречу, придавая этим движениям любую интенсивность, которую мог. И Пугод поддался, подцепил большим пальцем бусинку предъэякулята и размазал по головке, надрачивая с большей силой.  И в эти губы, приоткрытые, с которых срывалось тихое, злое и нуждающееся рычание, хотелось бы впиться, искусать. Модди дернулся на месте, подогнул ноги и собственнически рыкнул снова. Он неуверенно, пьяно моргнул, будто не знал, как стоит на самом деле действовать. Но Пугод, ведомый только жаждой похоти и своей бесконечной влюблённостью, задал движениям рук уверенный, быстрый темп.  Дыхание Модди снова сбилось.  – Тебе нравится? – Прощебетал Пугод, приподнимаясь на коленях, чтобы поровняться с Модди.  Он сбивчиво фыркнул и проследил за глазами робота. Пугод солнечно улыбнулся, совершенно игнорируя нарастающий жар на своих щеках.  Только бы не оторваться от его глаз.  Модди моргнул медленно, тихо выдохнул и замер.  Глаза Пугода сфокусировались на нем, и пальцы робота сжали огромный член прямо у головки. Негодующий взгляд Модди показался ему вторым самым возбуждающим на этой планете явлением.  – Мне нравилось, – отчеканил он окончательно севшим голосом. – Пока ты не остановился.  – Я должен продолжить? – ресницы робота затрепетали. Он улыбнулся, поглаживая член между пальцев. Модди дернулся от этого движения, попытался подстроиться под него, но, потерпев ожидаемую неудачу, закатил глаза.  – Я начинаю думать, что тебе нравится просто мучить меня. – Модди говорит сбивчиво, рассеянно. Он широко расставляет согнутые в коленях ноги, фактически вжимая Пугода в свой пах. Рука робота снова заходится движением, и Модди смотрит на него почти умоляюще.  От этого взгляда кружится голова. Пугод прикусывает нижнюю губу, его сердце трепещет так влюблённо, когда он падает в этот глубокий взгляд, а потом наклоняется, ловит глубокий, почти властный и затянутый поцелуй – похоже, Модди и сам втягивается в это.  – Ты выглядишь горячо, когда злишься. – Пугод хихикает, и продолжает надрачивать Модди в прежнем темпе.  – Я такие фразочки, – он замирает, а потом ведёт бёдрами, практически втрахиваясь в руку Пугода, его сбивчивая речь звучит ещё более горячо, – в порнофильмах… видел…  – Ого, – Пугод впивается одной рукой в волосы Модди и тянет его на себя. Грубый поцелуй кажется ему самым грандиозным безумием, в котором он участвовал. Модди стонет ему в губы, когда Пугод слышит, как рвётся и трещит ремень за его спиной.  Боги.  Он порвал ремень голыми руками.  Властные руки накрывают его бедра, впиваются в кожу, и Модди с силой толкается вперёд, нависая уже над Пугодом. Они не отрываются друг от друга, когда Модди откровенно хрипит в поцелуе, бесстыже покачивая бёдрами. Он так же бесстыже забирается пальцами Пугоду под одежду, гладит его ребра и изучает каждую неровность на этой красивой имитации человеческой оболочки.  Модди чувствует подступающий к паху пульс удовольствия – он так сильно нуждается в разрядке, теплота собирается внизу живота и вот-вот готовится прострелить копчик, он откровенно стонет, прося Пугода и надеясь на его солидарность и уже…  И Пугод снова сбивает темп, убирая руку.  Он откидывается назад, позволяя утонуть между коленями Модди, и тихо хихикает. Модди тяжело дышит сквозь стиснутые зубы. Ему не остаётся ничего, кроме как наклониться над телом робота и почувствовать, как Пугод притягивает его ближе, закидывая руки наемнику за шею. Снова впивается в его волосы и мычит в поцелуй, когда Модди наклоняется за этим прикосновением.  Он позволяет одной из своих рук блуждать по бедру Пугода, чтобы потом подхватить его под колено и закинуть себе на талию. Второй рукой он прослеживает вшитую нитку в штаны, чтобы закинуть и её. Опускается дорожкой поцелуев-бабочек от челюсти к шее робота, чувствуя, каким счастливым кажется сейчас Пугод. Модди не отстаёт от него, вжимаясь всем пахом в задницу робота. Он не отстаёт в ощущениях, наслаждаясь этим странным опьянением. Не то чтобы он был против.  Пугод опускается руками ниже, играется с его членом пальцами. Модди отрывается от вылизывания и покусывания этой гладкой, идеальной шеи, чтобы понять, каким ноющим и нуждающимся ощущается его член.  Модди поднимает глаза на Пугода.  – Ты точно в порядке? – И, вот, Пугод готов таять от всей нежности, которая мелькает в его голосе совершенно ненароком. Совершенно случайно и так жаждуще, так искренне, почти необходимо и незаметно – трудно поверить, что Модди сейчас волнуется, абсолютно имеющий власть над ситуацией.  Робот закатывает глаза, опускает руку и гладит свой член через ткань штанов, расстегивая пуговицы на них.  – Трахни меня уже, – это прямой ответ на все тревоги Модди. Ему достаточно такого вызова, чтобы наклониться, обжигая губы робота сухим и мягким поцелуем, скользя по его одежде вниз и помогая избавиться от такой лишней сейчас ткани.  Восторг заплескался на дне глубокого марева глаз Модди, зашелся океаном и заполнил его зрачок – глаз расширился, и одержимая улыбка в который раз разрезала его лицо, легко отличимая от той неловкости, которую он испытал по пробуждению.  Он прошёлся по рёбрам, пересчитывая каждое, запоминая их расстояние друг к другу, надеясь, что однажды сможет в них поселиться, опустился на талию, так влюблённо заскользил пальцами возле паха и наконец оттянул расслабленные от пуговиц штаны вниз, нетерпеливо наклоняясь. Устремляя все свое внимание туда, вниз. Пугод только лихорадочно вздохнул, когда Модди накрыл его пах своей ладонью.  Что-то щёлкнуло в голове робота. Он растянул губы в ещё более поехавшей улыбке. И воздух сперло от того, как всё вокруг пропиталось мускусным запахом секса. Пугод подставился под прикосновения горячих рук – и его действительно обожгли, когда коснулись в очередной раз таза, вжимая в постель и возвращая в более удобное для себя положение.  Их взгляды неожиданно встретились – казалось бы, такая мелочь, но Пугод сглотнул, плененный и завороженный тем, как наверняка солоноватая капля пота медленно скользит по лбу Модди. Завороженный тем, как сосредоточенно он хмурит брови. Какие у него большие, тёмные зрачки, разбитая и блестящая радужка, влага на ресницах.  Кажется, в комнате стало слишком жарко и душно. Модди извернулся, помогая себе рукой избавиться от собственной ночной рубашки. Одежда отлетела с кровати. Его горячие пальцы зацепили мягкую кожу бёдер Пугода, и робот взволнованно вздохнул. Имитация была хороша даже в ощущениях. Он проследил большим пальцем одну из выпирающих напряжённых венок, ухмыльнулся, когда наконец оттянул ткань нижнего белья Пугода. Робот почти сразу почувствовал, как крепкое разгоряченное тело прижалось к нему, вжимая в кровать.  Вдохнул.  Член Модди пульсировал венами. Пугод не мог не чувствовать, как он скользнул по внутренней части бедра робота, уткнулся головкой между ягодиц. Коснулся кольца мышц.  Выдохнул. Одна из особенностей этого роботизированного тела – оно создано, чтобы подстроиться под тело партнёра. (Пугод создал его ещё давно. И до этого дня оно не было нужно.)  Одна из особенностей – отсутствие необходимости в растяжке. Приятный спазм прошёлся по спине Модди, когда он толкнулся в бедра робота. До сих пор аккуратно. У него сперло дыхание, и он замер, привыкая к этим ощущениям. К ощущению того, как сильно вокруг него сжималась плоть Пугода. К рассеянному, пьяному, такому удивительно живому взгляду, который пытался сожрать его все сильнее с каждым взмахом век.  У Пугода красивое лицо – неожиданная мысль посетила голову Модди. Это лицо хочется видеть каждый день.  У Пугода красивые, аккуратные руки со слишком яркими узорами вен. Эти руки хотелось бы держать в своих – кто знает где. На смертном одре или в бою, вытягивая их обоих из самого глубокого дерьма. Руки Пугода сейчас болтались у Модди за шеей и расцеловать их не было возможности. Зато лицо его было так же красиво и открыто, почти призывало своей красотой к действиям.  Модди наклонился, накрывая губы робота своими. Пугод открыл рот, и их языки встретились, пока губы яростно пружинили над его податливым телом. И это так грязно, дико, грубо. Пугод застонал ему в губы, выгнулся навстречу, когда медленные толчки Модди ощутили скрытый комок нервов где-то глубоко внутри.  Модди зарычал в поцелуе, жадно огладил голые ребра Пугода, впился пальцами ему в соски. Толчки, преследуемые только нежностью, медленно превращались в животные и несдержанные. Грубо и резко, втрахиваясь в него до откровенного крика. Лаская одной рукой забытую эрекцию Пугода и преследуя скорый оргазм своей.  Горячо и пошло – вытрахивая из Пугода стоны. По настоящему. Во всю его длину.  Пугод оторвался от него лишь на секунду, чтобы прошипеть какую-то пошлость прямо на ухо. Горячее дыхание и голос Пугода обожгли слух и кожу Модди.  Он надавил на член Пугода свободной рукой, и робот что-то выкрикнул – Модди не расслышал. Мысли в его голове смешались в грязную, горячую и влажную кучу, рассеивая всякие контуры дозволенного. Он бы и не собирался слушать Пугода сейчас.  Слишком громкие хлопки разнеслись по всему помещению. Пугод извивался под ним, то отстраняясь от прикосновений, – обжигаясь ими – то подставляясь, чувствуя первородное, горячее и совершенно необходимое себе тепло.  Пугод вскрикнул снова, и Модди почувствовал, как брызнуло горячее семя ему на руку.  Голос Пугода вибрировал у него в голове, фонил слабым эхом на фоне собственных ощущений, которые он не мог игнорировать. Он толкнулся глубже, громче, эгоистичнее вбиваясь в робота, в унисон мольбам Пугода, яростно надрачивая ему и игнорируя его прошлый оргазм.  Долго робот не мог ждать. Модди с внутренним удовольствием почувствовал, как Пугод кончил ему в руку снова. Как и мысли, его действия перестали иметь всякий предел – Пугод разрешил ему одним только взглядом делать со своим телом все, что угодно, и наемник собирался это тело использовать. Слишком податливая плоть сжалась вокруг него слишком резко, до звёздочек в глазах. Модди громко рыкнул, выругавшись в этом рычании, и принялся вколачиваться сильнее, на пределе своих сил, будто старался догнать бьющееся о ребра с убойной силой сердце. Адреналин рассекал его кровь быстрее всего этого, уносимый биением сердца, и Модди преследовал свое эгоистичное желание. Он сделал только несколько горячих движений, и вжался всем своим телом в Пугода, вдавливая его в кровать. Захрипел, когда излился в жаркое нутро своего друга. Крепко и основательно ткнулся ему в изгиб шеи, клеймя одним ловким укусом. Не верил, что происходящее реально. Колебался в этих движениях, будто совершенно не был уверен, что правильно поступил.  Поднял голову, наблюдая за застывшей эйфорией на лице робота. Зеркаля выражение его лица так влюблённо и искренне, всматриваясь в каждую веснушку – такую мелочь на коже, но такую делающую его человеком мелочь.  Пугод замычал, прикрывая глаза.  Модди размяк, опуская плечи и ложась на тело робота. Вопреки всему, его голова не была тяжёлой от секса.  – Эй?.. – слабо, на выдохе, с вернувшийся неуверенностью и всей нежностью. Он почувствовал, как сместилось лицо робота, как он повернулся, прижавшись щекой к виску Модди.  – Мм? – голос Пугода оставался таким же мурчащим, как и до всего этого. Модди посмел заметить, как заблестели его сухие глаза. У самого под ресницами обжигало, будто кто-то отнял всю влагу.  – Ты хочешь мне что-то сказать?  – О, боже, кажется, я забыл выключить утюг.  – Ты чТО