Ворвись в мою душу

Сегодняшний бой на Олимпе прошел для Рэйф не самым удачным образом. Проиграть, когда ты находишься на пороге успеха – обидней всего. Она ощущала несобранность и спутанность мыслей. Сегодня чужой отряд вышел в лидеры. «Если так продолжится, то меня выкинут отсюда, как тех лузеров, чьи имена уже все вокруг забыли» — единственная мысль, которая царила сегодня в голове у Рене. И это угнетало. Она не может позволить себе слабость. Пока другие пришли сюда за деньгами и славой, то для Рене Блази это все значило гораздо больше. Девушка уже и не помнила дней без игр. В том мире, за пределами арен, Рене была никем, призраком былой себя, которую отчаянно пытается найти. Усталость отдавалась в ногах ноющей болью, а уж что говорить про голову, голоса в которой порой никогда не замолкают. Рене вошла в свой дом, который находился довольно далеко ото всех, в окно девушка всегда могла увидеть разлом, который бушевал сине-черными красками и часто напоминал о прошлом. Она вошла в комнату, присела на край дивана и взялась за голову. Она раскалывалась. Вокруг тишина, а внутри слишком шумно. Слишком шумно… — Да заткнитесь вы уже! – произнесла Рэйф, сама удивившись тому, что сказала это вслух. «Кто-то идет…» — шепнул голос в голове. Рене, и правда, слышала чьи-то шаги. — Кто? – задала она вопрос в пустоту и двинулась к входной двери. «Он…» — вновь заговорил голос. — Нет, только не он. Я не хочу с ним говорить, — шепнула Рене, оперевшись спиной на дверь, и сползая вниз. В дверь постучали. «Ты врёшь» — отрезал голос. Стук в дверь становился все настойчивее. Рэйф сделала тяжелый вдох и закрыла глаза. — Элиот, уходи. Стук прекратился. — Я думал, ты хотя бы притворишься, что тебя нет дома. Но сразу такой жестокий отказ! Ты меня обижаешь, — произнес мужской голос за дверью. – Блази, не дури, открывай дверь. — Элиот, мне сейчас не до тебя. Надеюсь, ты не притащил сюда Патфайндера? Снова? – ответила Рене, услышав, как Мираж сел под её дверь. Кажется, мужчина так же оперся на нее спиной. — Нет, здесь только я, я и…еще раз я, — усмехнулся Элиот. Это вызвало улыбку на лице Рэйф, но мужчина этого не видел. Какое-то время они оба молча сидели, прижавшись спинами друг к другу. Их разделяла лишь входная дверь. Молчание Миражу давалось с большим трудом, в отличие от Рене. Она могла молчать днями, ни с кем не заговаривать. Именно поэтому он молчал сейчас, зная, как это важно для Рэйф. Девушка и без того, даже находясь наедине с собой, редко была в тишине. Хотя стоит заметить, что голоса сейчас молчали. Кажется, они понимали, что Рене в безопасности, а рядом был надежный человек. — Знаешь, я ведь всё-таки бармен. Кому, как не мне, лучше всего изливать душу? Я умею слушать и давать советы, — не выдержал Мираж, прервав затянувшееся молчание. Рэйф усмехнулась и поднялась на ноги. Услышав шевеление за дверью, Элиот сделал то же самое. — Как же, слушать он умеет, — входная дверь распахнулась. На пороге стоял Мираж, он давно переоделся из своей формы для игр в обычную одежду, которая Рене казалась теперь такой странной и непривычной для глаз. Они чаще видели друг друга в десантном корабле или на поле боя. Такова сейчас их жизнь и этого не изменить. А может, Рэйф этого и не хотела. Брови Элиота взмыли вверх, когда дверь, наконец, открылась. Как будто он особо и не надеялся на подобный исход событий. Первое их знакомство прошло совсем не гладко. Мираж запомнил Рене закрытой, закованной под десятью замками от всего мира. Больше всего в его голове отложилось чувство и желание преодолеть все эти замки, в надежде заглянуть поглубже. Элиот до сих пор уверен, что внутри этой девушки такой огромный океан, что в нем легко утонуть и никогда не касаться дна. Сейчас же Уитт мог наблюдать лишь волны, но и они восхищали его. Раньше даже этим Мираж не имел возможности насладиться. Рене же запомнила их знакомство иначе. Она запомнила свой страх, что кто-то может приблизиться к ней хоть на пару шагов. Запомнила себя в те дни…неуверенная, вечно сгорбившая девочка, которая подозревала и опасалась даже собственной тени. Похожая на больного бледного мальчишку, которого побрили наголо. Рэйф до сих не может вернуть румянец или краску, которая отразится на губах. Но она, безусловно, очень изменилась. Внутренние изменения совсем не стали исключением. Мираж проскользнул в комнату, довольно скромную для девушки, которая за игру получает огромные деньги. У Элиота имелся другой подход: будучи вечно нуждающимся барменом, он хотел окружать себя всем прекрасным и до этих дней недоступным. И дело не только в вещах. — Получить в голову крабером? – Элиот поморщился и издал шипящий звук, будто прищемил палец. – Больно, наверное, — он усмехнулся. Рене вытянула губы, явно недовольная его высказыванием. — Анита постаралась, — полушепотом проговорила девушка. Рэйф не хотела вспоминать момент своего проигрыша. Остаться один на один с Банголор и так проиграть…одним выстрелом! Теперь у Аниты будет еще больше поводов, чтобы унизить Рене. Они и без того никогда не находили общий язык. И вряд ли найдут. Мираж внимательно смотрел на Рене, не сводя с девушки глаз. В эту же секунду глаза Рэйф засветились белым светом, и она попятилась. Рене схватилась за голову обеими руками, вцепляясь пальцами в волосы и задрожав от напряжения. Лицо девушки исказилось, она поморщилась, сдвинула брови и плотно закрыла глаза. Рене все пятилась, пошатываясь, с каждой секундой все хуже удерживая равновесие. На лице Элиота отразилось чувство обеспокоенности, так редко посещающее его в последнее время. Он сократил расстояние между ними и обхватил руками талию Рене, тем самым оберегая девушку от падения. Мираж не мог найти подходящих слов, когда наблюдал, как мучается Рэйф. Он видел это в её движениях, в её белых глазах и в мышцах лица, что болезненно сокращались. Элиот прижал девушку к себе сильней, ведь удержать её становилось с каждым разом все сложней, она словно вырывалась, делая хаотичные и резкие движения, так ей не свойственные. В какой-то момент, всё напряжение в теле Рэйф сошло на нет и она обмякла, как тряпичная кукла. Мираж освободил одну руку и убрал с лица Рене растрепавшиеся волосы, а она лишь закрыла глаза. Элиот подхватил её на руки и уложил на кровать. «Она почти ничего не весит!» — подметил про себя мужчина. — Рене, что происходит? – голос Элиота впервые дрогнул и был растерянным. Он приложил ладонь к её щеке, наклонился, рассматривая лицо девушки. Рене начала медленно открывать глаза, будто после долгого сна. Она быстро заморгала и сразу же села. В глазах, вновь ставших синими, отразился стыд и желание поскорее сбежать. Мираж легко смог уловить это, её желание сбежать от случившегося и отложить все в долгий ящик. И ни в коем случае, не дать себе помочь кому-то другому. Рэйф опустила взгляд и хотела встать, но Элиот поймал её за руку и заставил вновь посмотреть на себя: — Снова голова? Ты из-за этого проиграла, да? – спросил он. — Элиот, уходи, мне нужно побыть одной. Я уже говорила тебе об этом сегодня, — ответила Рэйф, вырывая свою руку. — Рене, хватит, — отрезал Мираж. Он удивлял её. Рэйф никогда не могла подумать, что этот мужчина может быть таким твердым, как сейчас. — Ты теряешь сознание от головных болей, запираешься тут и делаешь вид, что все хорошо? М? — В любом случае, тебя это не касается, Уитт, — Рене подалась вперед и зависла в паре сантиметрах от его лица. Она нахмурила недовольно брови, смотря ему прямо в глаза. – Ты постоянно лезешь туда, куда тебя не просят. — Да, лезу, — Элиот развел руками в сторону и усмехнулся. – Именно поэтому я самый лучший друг в мире. Следовательно, я никуда сейчас не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке. И ради этого я с большим удовольствием залезу своим носом в ТВОИ, Блази, дела, — Мираж улыбнулся. Рене замолчала. Она смотрела на Элиота, который в её глазах видел серьезную внутреннюю борьбу. Желание остаться отстранённой и неуязвимой, спрятать свою душу куда подальше и никому не показывать. С другой стороны, Рэйф чувствовала некую связь с Миражом, которая зародилась с их первой встречи. Самый близкий по духу, один из немногих людей в её жизни. Когда он появлялся, всегда становилось светлее, Элиот приносил уют и спокойствие в жизнь Рене. В это мгновение Рэйф поймала себя на мысли, что только рядом с ним ощущает себя…дома? Девушка присела рядом с ним, опуская взгляд в пол. Она чувствовала, как карие глаза Миража прожигают её насквозь. Он протянул ей руку ладонью вверх, заставив Рене на неё взглянуть. Потом девушка подняла взгляд на самого Элиота и положила руку на его ладонь. Он крепко сжал маленькую ладонь Рэйф и накрыл второй рукой. — Ты с первого дня такой. Влетаешь и разбиваешь чужие личные границы, а потом вот так улыбаешься, как сейчас. Пробил стену той Рэйф, которая пришла на игры. Я не хотела этого, мне было стыдно, себя стыдилась, какой я была, — сказала Рене. — Маленькая худая девочка, с отсутствующим взглядом, полным страха к этому миру, как у потерянного щенка на улице. И с этой девочкой произошло что-то настолько ужасное, что мне и не снилось, — ответил Мираж, не сводя с неё глаз. – Знаешь, Рене, мама всегда говорила, что вместо того, чтобы жалеть себя и сетовать на судьбу, лучше помочь тому, кому ещё сложней. Тогда она еще не болела…и чаще помнила меня. Рэйф засуетилась, заерзала на месте. — Ох, Элиот, извини, — прошептала девушка. — Рене, остановись. Когда-нибудь мне тоже захочется пожаловаться на то, как несправедлив мир. И я непременно приду к тебе! – он усмехнулся. – Но сейчас наш разговор о тебе. Ты ведь никогда не захочешь выговориться? Поэтому я вытяну это из тебя, пока оно не погубило тебя. И кстати! Я давно кое-что искал. Мираж подскочил с кровати и направился к входной двери, оставив Рэйф в полнейшем недоумении. — Пока сидел у тебя под дверью, поставил его на землю и забыл, — слышался его голос из коридора. Совсем скоро на пороге комнаты вновь появился и сам Мираж. В руках он держал горшок, в котором кучно росли оранжево-желтые цветы - бархатцы. – Это тебе, — мужчина поставил их на тумбочку. – Мамины любимые цветы. Я решил, что тебе они тоже понравятся. Пахнут, правда, скверно, но маме нравилось, — он рассмеялся. Рене не помнила, как ей стоило реагировать на подобное. Но какое-то невероятно приятное чувство проскользнуло по макушке и разнесло тепло по всему телу. Она коснулась пальцами бархатистых лепестков и улыбнулась. — Элиот, я даже не знаю, что сказать… Мираж вновь взял в свои руки руку Рене и покачал головой: — Ничего не говори, хорошо? Они твой утешительный приз, — Мираж заулыбался и подмигнул Рэйф. Рене подалась вперед и мягко коснулась губами колючей от щетины щеки Элиота, оставив там благодарный поцелуй. — Твоя мама бы обрадовалась такому поступку. Я уверена. — Ты так думаешь? – брови Миража взмыли вверх, он даже как-то просиял от услышанного. Рэйф хорошо знала, что для него значат подобные слова. – Когда-нибудь я вас познакомлю. Она все время спрашивает, что это за девушка, с которой я постоянно болтаю на играх? – он рассмеялся. — Конечно, я так думаю. Ты же её сын, хоть и такой бестолковый! – Рене тоже рассмеялась, хоть и довольно сдержано. Она положила ладонь ему на макушку и взъерошила кудрявые волосы Уитта. — Эй, ты же мне прическу испортила! Думаешь, я с ней просыпаюсь, а? – возмутился Элиот, пытаясь поправить волосы. На его лице появилась хитрая улыбка, Мираж потянул к ней руки: — Тебя ждет расплата! – с этими словами Элиот схватил Рене и начал щекотать. Она могла бы уйти, ускользнуть от этого, но не стала. Они же не на играх, да и эта пустота изрядно измотала девушку. Рэйф не могла сдерживаться, она уже в полной мере смеялась и извивалась, пытаясь вырваться из цепких рук. Почувствовав, как все мышцы ослабли от щекотки, она упала спиной на кровать, но Мираж не унимался. — Элиот, хватит! Убери руки! Хватит! – повторяла девушка, сама не замечая, как говорит в полный голос. — Что, неужели, непобедимая Рэйф боится щекотки? – Мираж смеялся вместе с ней. — Всё-всё! Мираж, остановись! В этот момент Рене перестала вырываться и из последних сил потянулась обеими руками к волосам Элиота, начиная их растрёпывать. — Это была ваша последняя ошибка, мисс! – сквозь смех прокричал Мираж, еще усерднее начиная перебирать пальцами ребра Рэйф. Так продлилось еще какое-то время. Потом они полностью выдохшиеся, сели рядом друг с другом, чтобы отдышаться. — Знаешь, я тебе этого не прощу, — сказал Элиот, приглаживая свои волосы, которые взъерошились и торчали в разные стороны. — Знаю, — кивнула Рене, теперь на её лице была улыбка. — Кажется, мне уже пора возвращаться. Тебе нужно отдохнуть, завтра нас ждет интересный и сложный день, — он поднялся. Рэйф поднялась следом за ним. — Доброй ночи, Элиот, — сказала девушка. Они обнялись на прощание. — Добрый ночи, Рене, — ответил он, направляясь к выходу. Но Рэйф резко окликнула его: — Элиот, постой! Мужчина остановился и чуть развернулся к ней лицом, вопросительно посмотрев на Рене. — Спасибо, — тихо сказала она и улыбнулась. Мираж улыбнулся ей в ответ, кивнул и вскоре исчез за порогом дома.