Ворвись в мою душу

— Пожалуйста, не убивайте меня! — с этого крика началось утро Рэйф. Она подскочила. Сердце в груди бешено стучало, будто в надежде вырваться оттуда. Рене чувствовала, как вся взмокла, волосы местами прилипли к лицу. Девушка поднялась с кровати, голова вновь раскалывалась. Любой мимолетный шум, будь то просто сквозняк, отдавался в голове Рене, словно свист пули. И боль очень напоминала выстрел. Рэйф оперлась на раковину в ванной комнате и включила холодную воду. Девушка умылась, но это не особо помогало. Ни боль, ни образы из страшного сна никак не хотели покидать её. Блази стукнула кулаком по стене, выхватила душ, включила его и подставила голову прямо по струи воды. Она установила душ на стену и сползла медленно вниз, уткнулась лбом в холодную плитку. Вода поливала её сверху. Все волосы и одежда Рэйф уже полностью промокли. Больше всего на свете Рене не хотела переживать моменты, когда её держали в изоляторе IMC, где окончательно была погублена Рене Блази, и родился проект «РЭЙФ». А последние дни воспоминания будто взбудоражило что-то и заставило с новой силой литься в сознание девушки. Рене с трудом различала голоса в голове, все они хором что-то нашептывали и сводили с ума. По-настоящему. Страх смерти не покидал Рэйф с момента пробуждения в изоляторе, но теперь девушка каждый день играет в игры со смертью. Она уверена, что это поможет избавиться от фобии. Встречаться со смертью один на один, смотреть ей в глаза и ухмыляться. Неожиданный стук в дверь прервал Рене и вытянул из размышлений. Она выключила воду. — Мираж, снова? — сказала Рэйф. «Неужели, ты не слышишь? Шаги женские» Рене прислушалась внимательно, за дверью кто-то ходил туда-сюда и стучал каблуками по дорожке. Блази удивилась подобному гостю. Она вышла из ванной комнаты, схватила кунай и двинулась к входной двери. Девушка распахнула дверь, наконец, рассмотрев гостью. И удивление стало только нарастать. — Лоба? — выпалила Рене. — А ты, я смотрю…развлекаешься, — Лоба осмотрела Рэйф с ног до головы и нагло прошагала в дом. — Что ты тут забыла? — Рэйф захлопнула дверь и повернулась к девушке. — Сегодня праздник, ты помнишь? Его устраивают для легенд, чтобы мы немного расслабились, — Андраде села на диван и закинула ногу на ногу. Она изучающе смотрела на промокшую до нитки Рене. — Я не пойду туда. Что еще? — Рэйф сложила руки на груди. Блази не любила, когда кто-то так нагло вторгается в её личное пространство. Она со скрипом зубов допускала к нему Элиота, Натали или Патфайндера, но уж точно не Лобу. Да и Рене еще до сих пор не в состоянии полностью простить Андраде за случай с Ваттсон. Слишком уж глубоко это засело внутри. — Именно это мне и сказал Мираж. Он предугадал, что ты останешься дома, — Лоба поднялась и встала напротив Рене, смотря ей в глаза. — Поэтому и попросил тебе помочь. Я уж не особо горела желанием, но душка Элиот бывает очень уж убедительным. Ну, ты знаешь, — она улыбнулась уголком губ и подмигнула. Рэйф почувствовала некую растерянность, руки медленно опустились вдоль туловища: — Что? Элиот попросил? Зачем? — в голосе Рене промелькнули нотки растерянности. — Зачем — спросишь у него сама. На празднике. Меня это не волнует, дорогуша, — Лоба обошла Рэйф вокруг. — Тебе нужно красивое платье, прическа и макияж. По магазинам ты не пойдешь, ты слишком увлечена другими вещами, чтобы заниматься внешностью и покупками. А на празднике нужно выглядеть блистательно. Кто, как не я, сделает из нашей Золушки принцессу? — Андраде изящным движением руки обхватила пальцами подбородок Рене и приподняла её голову. Рэйф вырвала подбородок. — Что за цирк? — Цирк, несомненно, но там всегда весело, разве нет? — усмехнулась Лоба. — Ты будешь дальше ломаться или мы приступим? У меня не так уж много времени на тебя. — Нет, мне это не нужно, — покачала головой Рене. — Ну и дура, — Андраде сдвинула брови. — Мираж придет и будет тебя там ждать. Обязательно ему передам, что ты слишком гордая, чтобы радоваться со всеми, слишком гордая, что потанцевать с ним. Лоба двинулась в сторону входной двери. Рэйф начала нервно закусывать губы, вслушиваясь в стук удаляющихся каблуков незваной гостьи. — Ладно! — выдохнула Рене. Андраде остановилась и изящно повернулась к Рэйф, сразу же заулыбавшись. — Вот и хорошая девочка. Смотри, что я тебе приготовила. В руках Лобы блеснуло что-то красное, а через мгновение на диване Рене лежало классическое красное платье из шелка. Оно восхитительно переливалось, говоря о том, какого высокого качество изделие. — Ты его украла? — первый вопрос, что возник у Блази. — Конечно, я его украла. В моих платьях ты утонешь. А зачем покупать красивое платье, если можно украсть? — Лоба подмигнула Рэйф. — Но это совсем неважно. Важно то, как сильно тебе идет красный цвет, — она подняла платье, обошла её сзади и повернула к зеркалу. Лоба приложила платье к Рене. — Ты только посмотри. Твоя красивая белая кожа, твои черные волосы…красный делает тебя богиней, дорогуша. Рене смотрела на себя в зеркало и молчала. Она сама не могла поверить, что ей нравится. Это платье такое красивое и такое непривычное для нее. Рэйф поймала себя на мысли, что ни разу не надевала платье. Любое. Ни разу после того, как потеряла память. Она не хотела выделяться среди других, девушка уже совсем смирилась с образом «призрака» и боялась его рушить. Время летело с бешеной скоростью, пока Лоба носилась вокруг Рене. Блази заметила, что общество Андраде оказалось намного приятнее, чем она думала. Раньше они не особо общались, а Рэйф и вообще, испытывала к Лобе некий негативный настрой. Но все в прошлом. — Вуаля, — произнесла Лоба, очень уж довольная собой. Она взяла Рене за плечи и развернула к зеркалу. Рэйф даже немного попятилась. Она не узнавала девушку, что смотрит на нее из зеркала. Волосы Рене уложены голливудской волной, спадая на плечи. Лоба подвела стрелками глаза Рэйф, а губы накрыла красная матовая помада в цвет платья. Отдать должное Андраде, она очень умело подчеркнула все достоинства внешности Рене. Из украшений были лишь жемчужные серьги и меленький серебряный браслет, сплетенный из колечек. — Только выпрями спину, что ты вся сжалась, — возмутилась Лоба, ударив Рэйф по спине головой волка со своей трости. — Подними подбородок и неси себя в мир! Сколько, черт возьми, ты собираешься прятаться в своей раковине? Рене стиснула зубы. — Еще раз ударишь меня тростью, пожалеешь, — прошипела Рене.— Хотя…твоя работа настоящее волшебство, Лоба. *** Организованный для легенд праздник выглядел внушительно и готов был вот-вот начаться. Несмотря на то, что это своеобразный отдых от игр, праздник все равно транслировали для зрителей. Поэтому легендам все равно придется находиться под тысячами глаз. Это делает их жизни уязвимыми, так мало остается для личной жизни. Наверное, именно поэтому её ни у кого и не было. Рене топталась у входа. Она все не решалась войти внутрь, а оттуда уже доносились музыка и счастливые голоса. Вспышки яркого разноцветного света вырывались из окон и приоткрытой двери. Комментатор громко что-то выкрикивал, но Рэйф не могла разобрать слова. Она услышала какой-то шорох за своей спиной и резко перехватила руку, которая собиралась коснуться её плеча. Блази развернулась, не выпуская из рук чужое запястье, пока не увидела, кто перед ней. — Натали! — Рэйф отпустила девушку. — Извини. Не люблю, когда кто-то подходит со спины. — Ничего, Рене, — Ваттсон улыбнулась. Её мягкая и теплая улыбка всегда находила отклик в сердце Рене. — Не думала, что ты придешь. Но я рада, что ты здесь. — Я и не хотела приходить. Но знаешь… Элиот бывает очень уж убедительным, — повторила фразу Лобы Рэйф. Натали хихикнула, прикрывая ладонью губы. — Наверное, он единственный, кто способен на тебя повлиять. — Не только он, — Рене коснулась кончика носа Натали подушечкой указательного пальца. — Еще есть ты, — Рэйф заулыбалась. Ваттсон широко улыбалась и смотрела на подругу, пока не почувствовала на себе пристальный взгляд. В стороне от них стоял Тхэ, слегка прикрывая лицо высоким воротником. Натали отвернулась от него и невольно обняла себя одной рукой, начиная водить ладонью по предплечью. Рене сразу же заметила замешательство Ваттсон, поэтому взяла девушку под руку и потянула в сторону входа.  — Пойдем внутрь, Натали. Твоя улыбка мне больше нравится. Они вошли внутрь. Многие легенды уже общались или танцевали. На их лицах отражались радость и спокойствие, даже некоторая беззаботность. Все вокруг до банальности клишировано, но разве не это сейчас всем было нужно? С их совершенно незаурядными жизнями. Рэйф оглядела зал и всех присутствующих, но Миража среди них не было. Неудивительно, Элиот никогда не отличался особой пунктуальностью. «А что если он вообще не придет?» — мимолетна мысль пронеслась в голове Рене. «Ну, конечно, Мираж пропустит вечеринку? Да он готовится обычно дольше любой женщины» — дополнила про себя девушка. Перед ними с Натали внезапно возник дерганый силуэт, сопровождаемый металлическим скрежетом. — Hola, chicas, — перед ним стоял Октейн. Хотя назвать это просто «стоял» — довольно сложно. Он весь дрыгался и подпрыгивал на месте, заставляя Рэйф стиснуть зубы и еле заметно поморщить нос. Этот скрипучий звук доводил её до поведения, выходящего за рамки общепризнанной нормы. Грубо говоря — до сумасшествия. — Здравствуй, Сильва, — сказала Рене. Натали лишь улыбнулась и приветственно кивнула головой. — Улетно выглядите, chicas, — подмигнул Октавио. — Без обид, Рене, но я намерен украсть Натали, — он подмигнул. — Ч-что? — в растерянности произнесла Нат, хлопая ресницами. Сильва взял её за руку и дернул в центр зала, ловко заключив девушку в свои руки и закружив в танце. Он даже танцевать не может спокойно, еще немного и у Натали закружится голова от всех этих пируэтов. Эта картина с легкостью вызвала на лице Рене улыбку. Рэйф стояла в стороне ото всех, но она уже не ощущала той дикой неловкости, как первое время. Скорее наоборот, чувство умиротворенности, пока она наблюдала за всеми этими людьми вокруг, что были так счастливы и наслаждались обществом друг друга. В этом было нечто прекрасное. «Позади тебя» — прервал идиллию голос в голове. Рене обернулась и увидела, как поток Миражей ворвались в помещение. Пока голограммы здоровались со всеми подряд, а потом смеялись и громко выкрикивали: тебя развели, Рэйф легко узнала настоящего Элиота Уитта. Она слишком хорошо знала его, чтобы спутать с копией. Улыбка у него другая, совсем неповторимая. Пока копии выглядят просто счастливыми и пустыми, внутри настоящего Миража так много всего. От радости до невероятной грусти, от эйфории до боли. Настоящий Элиот Уитт, которого не видел никто. Кажется, Мираж уловил на себе взгляд Рене и повернулся в её сторону, дав возможность взглядам встретиться. Он замер на месте от увиденного. Брови приподнялись, а губы приоткрылись от удивления. Он что-то тихо произнес, Рэйф не услышала этого через весь зал, но там точно было её имя. Элиот широко улыбнулся, а глаза его сияли. Они двинулись навстречу друг другу, пока перед Рене вдруг не возник кто-то, перегородив путь. — Потанцуем, Рене! Ты сегодня просто восхитительна! — перед Блази стоял Фьюз. Пока девушка растерянно смотрела то на Уолтера, то ему за спину, он уже схватил ей за руки и вытянул танцевать. Рене не успела ничего сказать, она лишь видела, как остановился Элиот, жестом показывая ей что-то. Блази лишь пожала плечами. Танец с Фьюзом был резкий, он вел очень настойчиво и постоянно улыбался, отпуская странные шутки, на которые Рене лишь натянуто улыбалась и кивала. Он даже не подозревал, где были все мысли Рэйф. Девушка почувствовала облегчение и то, как подорвалось в груди сердце, когда Мираж двинулся с места и пошел к ним навстречу. Но сзади кто-то схватил Элиота за плечо и развернул к Рене спиной. Девушка сразу же смогла рассмотреть Рамью, в красивом этническом сари золотого цвета. Она громко смеялась, запрокидывая голову и периодически стукая кулаком Миража по плечу. Ничего не меняется. Рампарт утащила теперь и Элиота танцевать, причем вела она, придавая нелепости сложившейся ситуации. Все шансы на спасение от танца с Фьюзом рухнули. Он начал рассказывать байки о своей жизни в Сальво. Возможно, Рэйф это было бы интересно, но совсем в другой обстановке. Не на празднике, где на неё заставили натянуть вечернее платье и надеть каблуки. И не в тот момент, когда человек, ради которого она сюда пришла хотел к ней подойти. Теперь они оба были вовлечены в танец с другими людьми, могли лишь переглядываться время от времени, с неким сожалением в глазах. Рене ощутила резкий рывок, Уолтера буквально оторвало от неё. — Уолли, старый ты хрен! Оставь Рэйф в покое! — а вот и еще один сальвонский акцент. Это была Мэгги. — У нее уже лицо от танца с тобой такое, будто её мутит! — Мэг! Неужто ревнуешь старину Фьюзича? — рассмеялся Уолтер. После этих слов ему зарядили кулаком по лицу. Но никто даже не обратил на это внимание, а сам Фьюз довольно рассмеялся. — Позволь предложить тебе руку, Мэгс, — он протянул женщине ладонь. Мэгги посмотрела на неё, изогнув вопросительно бровь, кажется, уголок её губ нервно дрогнул. — Хочешь, чтобы я оторвала и её? — Ты просто чудо, Мэгс. После этих слов, оба освободили от своей компании Рене. «Удивительные у них отношения» Рэйф сама не заметила, как оказалась в центре зала, в кружащих вокруг парах. Она замерла, даже не подумав, что выглядит странно. Одинокая фигура в красном платье, которое слегка развивалось, когда мимо проскальзывала очередная пара. Рене видела множество размытых силуэтов, только силуэт Элиота и Рамьи были очень четкими. Мираж поймал взгляд Рэйф, она ему улыбнулась. Мужчина остановился, заставив тем самым Рампарт разозлиться. Сквозь музыку Рене слышала индийские ругательства, пока Рамья не посмотрела в её сторону. В это мгновение лицо индианки сменило свой тон на дружелюбный. Рампарт широко заулыбалась и, повернувшись вновь к Элиоту, кивнула головой в сторону Рене. Мираж сорвался с места, легко и аккуратно проскальзывая между парами. Он остановился перед Рене и протянул ей руку, ладонью вверх. — Знаете, я жду одну девушку, очень похожую на вас. Рене Блази, не видели её здесь? — усмехнулся Элиот. — Прекращай, Элиот, — рассмеялась Рэйф, вкладывая свою ладонь в его руку. — Черт возьми, Рене, — Мираж обхватил её талию и притянул девушку к себе. — Ты выглядишь фана.фаната…фанатастически…фанта…восхитительно выглядишь, в общем. Мираж в черном костюме и красной рубашке. Не был бы он Элиотом Уиттом, если бы не надел что-то подобное. В любом случае, Рэйф забавил тот факт, что её платье точно такого же цвета. Лоба…? — Спасибо, Мираж, ты тоже выглядишь прекрасно, — Рене положила свободную руку ему на плечо. — Я всегда так выгляжу. Разве нет? — воскликнул Мираж. — Конечно, — кивнула Рэйф. — Знаешь, — тянул Элиот, будто не знал, как правильно завязать разговор. Он сам себя не узнавал в таком образе. Язык у него подвешен отлично, Уитт легко мог разговорить любого на выбор человека в его баре, кем бы тот ни был. Флиртовать с красивыми и не очень (на его взгляд) девушками или выслушивать речи непризнанного гения упившегося до состояния улитки, но сейчас… Рене прижималась к нему, они танцевали, Элиот отчетливо слышал биение её сердца, максимально ощущал тепло, которое она излучала, несмотря на холодные ладони. Нечто особенно происходило сейчас между ними и все слова Элиота Уитта разбивались, даже не успев дойти до осмысленности. Рене Блази слишком особенная, такая близкая и далекая одновременно. Он не понимал, как ей удается это. — …а Рамья вчера взорвала мою кофе-машину, да. А потом мне пришлось все это отскребывать от потолка и… Рене резко перебила мужчину: — Элиот, давай ничего не говорить? — предложила она, ощутив неловкость в словах собеседника. — Как скажешь, как скажешь. Я всегда готов помолчать, ради веселья, знаешь ли, — усмехнулся Мираж. Рене мягко улыбнулась ему и положила свою голову на плечо Элиоту. Она ощутила внутреннюю свободу, смешанную с теплом, которое разливалось по всему телу. Мерещилось, будто и мира вокруг другого не существует, лишь эта музыка, сопровождающаяся биением его сердца. Терпкий запах бергамота, который исходил от Миража, казался ей уже таким знакомым и близким, будто без него не обходится ни один день. Рэйф позволила себя вести и полностью быть ведомой, двигаясь легко, как шелковый платок, вслед за каждым движением Элиота. Возможно, Рене уже когда-то танцевала, может быть даже хорошо, но она этого не помнила. А может быть, никогда и не вспомнит. Поэтому этот танец, если исключить ужасную тряску в паре с Уитером Фицроем, можно считать первым танцем в новой жизни Рэйф. Она закрыла глаза. — Ты не должна бояться быть такой, — прошептал ей на ухо Элиот. — Какой? — удивилась Рене. — Такой, какая ты есть. Такой, какой бы тебе хотелось быть, Рене. Ты намного больше, чем о себе думаешь. В тебе столько чувств и эмоций, — говорил Мираж. — Я хотел сказать, тебе не обязательно замыкаться ото всех без исключения. — Элиот, я не могу позволить себе эти чувства, — она качнула головой. — Почему, Рене? — Потому что я — призрак, — выдохнула Рэйф. — Чушь. «Чушь» — повторил голос в голове. Рене остановилась и сделала небольшой шаг назад, заставив Миража выпустить её плавно из рук. Он находился в недоумении, невольно закусывая нижнюю губу. — Прости, мне нужно уйти, — голос Рэйф приобрел холодные нотки. — Ты так хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — он положил ладони на бока, а глаза опустил вниз. — Да, иди, — кивнул. — Без обид? — она попыталась заглянуть ему в глаза. — Да, никаких обид, — сказал Мираж и улыбнулся. Рене хорошо понимала эту улыбку. Для многих людей она была безумно убедительной, но только не для нее. Рэйф видела все, что он пытался за ней скрыть, все свои настоящие чувства. Элиоту не находилось в этом равных. — Спасибо за танец, Элиот, — Рене положила на его плечо руку и слегка сжала. Мираж лишь кивнул, после чего Рэйф развернулась и пошла прочь. Она не видела, что происходит там, где только что оставила Элиота в одиночестве. «Да ладно, он точно не будет скучать тут без меня. Мираж умеет быть в центре внимания, быть неотразимым. Ему для этого точно не нужна я» Рене двигалась к выходу, когда увидела Натали, что стояла около одного из столиков, залпом выпивая стакан воды. Блази не смогла пройти мимо подруги, да и попрощаться все же стоило. — Нат, что случилось? Почему ты не танцуешь со всеми? — подошла к подруге Рэйф. Ваттсон оторвалась от стакана с водой и улыбнулась ей: — После танца с Сильвой у меня кружится голова…и подташнивает. Рене усмехнулась, осмотрела стол, и её взгляд остановился на свежей мяте. Девушка оторвала несколько ароматных листиков и бросила в стакан Ваттсон. — Попробуй так. Должно помочь. — Спасибо, Рене, — Натали налила себе еще воды к мяте и сделала несколько глотков. — Почему ты оставила Элиота? Он выглядит странно, — пожала плечами девушка, смотря за спину Рене. Рэйф не стала поворачиваться. — Порядок, Натали. У меня просто дела. И я же не задаю вопрос, почему ты танцуешь с Сильвой и полностью игнорируешь Тхэ. Хотя тут он сам виноват. Ваттсон замялась, но решила не развивать подобную тему дальше: — Ты что уже уходишь? Но впереди еще половина праздника! — Мне и этого хватит до конца моей жизни, Нат, — Рэйф улыбнулась. Прежде, чем Ваттсон нашла, что ответить Рене, к ним подошел какой-то незнакомец, явно приглашенный для работы на празднике. — Прошу меня простить, но вам мисс, просили передать вот это, — он вытянул руку в белой перчатке вперед, на ладони стояла квадратная коробочка. — Что это такое? — удивилась Рэйф, взяв коробку в руки. — Меня просто просили передать, — он пожал плечами и сразу же удалился, оставив двух девушек в полнейшем недоумении. — Что там, что там! — заговорила Натали, не скрывая собственное любопытство. — Открывай уже скорее, Рене! Чего ты ждешь! — Ладно-ладно! — Рене поставила коробочку на край стола и распаковала её. Внутри лежало пирожное с кучей разноцветного крема и сахарных украшений в виде бусинок и сердечек. Брови Рэйф изумлённо взмыли вверх. Рядом была маленькая открытка, на ней красовалась аккуратная надпись: «Ты неотразима, Рене. Э.У» — Она от Элиота? — спросила Натали. — Вероятнее всего. Во-первых, тут его инициалы «ЭУ», а во-вторых…кто еще додумается дарить что-то подобное? — Рене улыбнулась уголком губ. — Выглядит очень мило и красиво! Я бы с удовольствием такое попробовала! Можно мне кусочек, Рене? — глаза Ваттсон засияли, она смотрела прямо на Рэйф. Рене протянула ей пирожное. — Ешь все. Я все равно не люблю такое. Тебе оно принесет намного больше радости. Натали взяла пирожное, не переставая улыбаться. — Ты чудо, Рене! — воскликнула Нат. — Ты даже не попробуешь? Блази покачала головой. После этого Натали без зазрения совести начала поедать пирожное, явно наслаждаясь его вкусом. — Оно потрясающее! И такое свежее! Знай, как много ты потеряла, — хихикнула Ваттсон. Рэйф краем глаза уловила движение, Мираж приближался к ним. Она наспех глянула на Натали, которая уже практически уничтожила все пирожное. — Мне нужно уйти, я спешу, — сказала Рене, стараясь не оборачиваться. Девушка сделала несколько шагов к выходу, надеясь, что Элиот не последует за ней. Но внезапный грохот за спиной все-таки привлек внимание Блази. Она обернулась и увидела, что на Натали лежит на полу. Рене ощутила, как внутри все объяло холодом, она рванула к подруге, чувствуя, как не слушаются ноги, как дрожат от напряжения. Рэйф одним рывком села рядом с Ваттсон. — Натали! — закричала Блази, поднимая Натали и укладывая себе на колени. — Врача! Помоги, кто-нибудь! — Рене смотрела на подругу, белая пена вытекала из её рта. Нат тряслась в судорогах, будто лежит в ванне со льдом. — Аджей! — Рэйф не узнавала собственный голос, который срывался и хрипел. Первым подоспел Элиот, он хотел присесть рядом, но Рэйф выставила руку вперед, резко останавливая его. — Отойди от неё! — Рене посмотрела на Миража. И, кажется, этот взгляд он запомнит надолго. Такой ледяной, как куски синего льда, такой жестокий, какой бывает у нее только на играх. Глаза Рене побелели. Сейчас в её лице было все то, чего так сильно боялись соперники Рэйф. — Разойдитесь! Рене, отойди! — к ним подбежала Лайфлайн, присаживаясь и забирая Натали к себе на колени. — Её отравили. Скорее, нужна вода с лимоном, скорее! И скорую, ей надо в больницу! Натали, слушай меня, оставайся в сознании. Рене схватила стакан с водой, кто-то подал ей лимон, и девушка выдавила сок в воду, протягивая Аджей. Вокруг столпились уже все присутствующие. Они перешептывались и переглядывались с ужасом отраженным в глазах. Аджей попыталась влить воду с лимоном в рот Ваттсон, но девушка не проглатывала её. — Дела очень плохи, у нее дисфагия, она не может глотать! — вскрикнула врач, повторяя попытку за попыткой. Ваттсон начало рвать и, по словам Аджей, это в данной ситуации хорошо. После нескольких секунд мучений девушка полностью потеряла сознание. Сирены загудели во дворе, приехала скорая. Рене сидела рядом с Аджей, она коснулась щеки подруги, чувствуя, как страх заполняет её сердце. — Она вся горит, — шепнула Рэйф. Врачи забрали Натали в машину скорой помощи. Девушка может впасть в состояние комы из-за такого серьезного отравления. Так они сказали присутствующим. — А я могу поехать с ней? — спросила Блази. — Да, кому-то стоит поехать, — ответил врач. — Поеду я. Останься тут и разберись со всем, chica, — внезапно в диалог вклинился Окставио. — Спасибо, Сильва. Держи меня в курсе, — ответила Рейф, стараясь быть сдержанной. — Я разберусь, — она встала спиной к столу и стянула записку, которая была приложена к пирожному. Блази смяла её в ладони и, пройдя мимо Элиота, сказала ему: — Есть разговор. Рэйф скрылась за входной дверью, а Мираж последовал за ней. Рене остановилась, услышав, как мужчина подходит к ней со спины. — Я чего-то не понимаю? — спросил он. — Ты оттолкнула меня, будто я наврежу Натали. В чем дело, Рене? Вот я уже ничего не понимаю. Рене молча сунула ему в руку записку. Элиот развернул её и по мере того, как он читал, брови его все сильнее опускались, а голова покачивалась туда-сюда. — Я…не понимаю. Рэйф, что это такое? — он поднял на девушку глаза полные удивления и даже некого раздражения. — Я вот тоже не понимаю. Почему твоя записка была вложена в пирожное, которое отравило мою лучшую подругу, — Рене смотрела ему прямо в глаза, она буквально давила на него своими действиями, словами и взглядом. — Постой, что?! — Элиот сжал кулаки, что послышался хруст костей. — Ты хочешь сказать, что я отравил Натали? С ума сошла?! Не знаю, что это за записка. И почерк это даже не мой! Мой кривой, а этот слишком красивый и понятный. — Я говорю о фактах. Мне принесли пирожное от твоего имени. А потом все это случилось с Натали! — Рэйф повысила голос, что бывало крайне редко. Элиот поставил ладони на бока, переваливаясь с ноги на ногу. — Я не слал никаких дурацких подарков! Тем более, я знаю, что ты не любишь пирожные! — он резко остановился. — Черт бы побрал, Рене, ты не понимаешь? — Не понимаю чего? Что подарок от моего близкого человека, отравил мою лучшую подругу? — Что ты несешь! Послушай себя! — теперь голос повысил Мираж. — Отравить хотели тебя! То, что Натали съела пирожное — случайность! Неужели, ты думаешь, что я способен на такое? — он смотрел ей в глаза. — Хоть когда-нибудь я обидел тебя? Когда-нибудь делал что-то плохое? В дни, когда ты появилась на играх, все вокруг шарахались от тебя и шептались за твоей спиной. Все называли тебя сумасшедшей. Особенно, когда в корабле ты просыпалась с криками, которые заполняли весь коридор, — он не отводил глаз. — Я успокаивал тебя тогда, хотя знал всего пару дней. Ты даже с трудом помнила, что что-то говорила ночью. И я не тревожил тебя. — Элиот, пожалуйста… — Пожалуйста, что?! Что, Рене? Рэйф впервые видела его злым. Мираж никогда не излучал негативных эмоций, не повышал голос, но сейчас…она не узнавала его. — Ты все время меня отталкивала. Но я терпел. Ничего не просил взамен. А сейчас тебе хватает совести обвинить меня или хотя бы просто подозревать…в таком? И даже сейчас меня больше всего бесит то, что я переживаю не столько за твои слова, сколько за тебя! — он отвернулся и ударил кулаком по каменной стене. — Переживаю, что кто-то хотел тебя убить! Переживаю, что это должна была быть ты, а не Натали! — Элиот… — вновь заговорила Рене, но внезапно осознала, что не находит подходящих слов.  — Тебе нечего сказать, Блази? — он развел руками в сторону. — Ты чертова эгоистка, Рэйф. Будь одна, если тебе так хочется. Ты добилась всего, чего хотела. Оттолкнула всех от себя! — Мираж, замолчи. Не говори так, ты же знаешь, что это все неправда, — она положила ладонь ему на плечо, но Элиот скинул её. — Ты сама-то в это веришь? — горько усмехнулся мужчина, отворачиваясь от Рене. Рэйф натянула на руку уже привычное устройство и через секунду прыгнула в разлом, в пустоту. Она не нашла в себе силы продолжать разговор. Легче было сбежать. Ушедшим всегда легче, чем тем, кто остался.