Will You Teach Me…?

      Июнь, 1773-й год.       Брианна Фрейзер опустилась на стул и тяжело выдохнула. После двух дней, проведенных в борьбе с саранчой, и ещё двух, потраченных на стирку белья, чтобы избавить его от запаха навоза и дыма, жизнь возвращалась в прежнее русло, перекладывая на плечи Брианны привычные хлопоты, а также заботу о сыне, пока её муж всё ещё злился на Бри за поездку в тюрьму на встречу со Стивеном Боннетом… За последние дни, если не недели, девушка впервые позволила себе расслабиться на террасе и немного побыть в одиночестве: Роджер как раз ушёл помогать соседям на полях, Клэр и Джейми вернулись во Фрейзер Ридж после третьей свадьбы тёти Джокасты, а Марсали приглядывала за детьми в доме. Только ветер, касающийся верхушек деревьев, и пение птиц нарушали тишину. Брианна закрыла глаза, наслаждаясь мимолётным спокойствием, и медленно погрузилась во дрёму.       Разбудивший её голос заставил Бри едва ли не подскочить со стула, и она поморщилась, прежде чем увидела перед собой незнакомца, стоящего в нескольких шагах от неё. Мужчина, одетый с иголочки, носил белый парик и строго всматривался в лицо девушки, как будто ожидая от неё ответ на вопрос, который она не расслышала.       — Брианна Фрейзер МакКензи? — повторил мужчина, вздёрнув подбородок.       — Да, — вскочив на ноги, ответила девушка. — Чем я могу вам помочь?       Незнакомец предпочёл промолчать и, достав из внутреннего кармана камзола запечатанное письмо, протянул его Бри. Только когда письмо оказалось у адресата, мужчина снова заговорил.       — Миссис МакКензи, на вас подали иск, поэтому вы обязаны явиться на суд в Уилмингтоне. Все детали описаны в письме, которое вы только что получили. Теперь, когда вы официально проинформированы о сложившейся ситуации, вы также должны принять к сведению, что любые попытки избежать судебного процесса приведут к последствиям, которые скажутся на финальном решении по делу. Другими словами, я советую вам не пренебрегать разбирательством…       Брианна уставилась на мужчину, скорее всего служившего приставом.       — Подали иск? Но… кому понадобится вызывать меня в суд? И за что?       — Как я уже сказал, всё, что вам необходимо знать, написано в письме. Повторюсь, я настоятельно советую вам явиться в суд вовремя… и если возможно, в чём-нибудь поприличнее… — подытожил мужчина, бросив презрительный взгляд на простое платье, которое девушка всегда надевала для работы в полях или уборки по дому.       Брианна хотела было ответить на грубость судебного пристава, но сдержалась и промолчала, когда тот развернулся, забрался на лошадь и покинул Фрейзер Ридж. Проводив взглядом удаляющегося незнакомца, девушка распечатала письмо. Её пальцы дрожали, хотя всё случившееся казалось ошибкой, потому как Брианна не сделала ничего дурного ни одному человеку в этом столетии, как минимум того, чего нельзя было бы решить мирным путём. Это должно было быть ошибкой…       Сердце Бри пропустило удар, стоило ей прочитать несколько первых строк на пергаменте. Похоже, ей снился кошмар. Разумеется, она всё ещё дремала, и визит пристава ей всего лишь привиделся. Письмо не могло быть настоящим. Чтобы не закричать, Брианна закрыла рот ладонью.       — Брианна? — голос Марсали донёсся из-за приоткрытой двери. — Всё в порядке?       Едва дыша, Брианна рухнула на ступеньки террасы и дрожащими руками протянула письмо Марсали. Девушка взяла в руки пергамент и прочла его, с каждой строчкой хмурясь сильнее.       — «Я, ниже подписанный как Стивен Боннет, рождённый в 1737 году в Слайго, Ирландии, настоящим письмом призываю Миссис Брианну Эллен Фрейзер МакКензи, проживающую во Фрейзер Ридж, Северной Каролине, предстать в суде в Уилмингтоне на заседании, назначенном на 2 часа дня 14 июля 1773 года. В случае её отсутствия, обвиняемая будет проинформирована, что решение суда будет принято без её участия, полагаясь сугубо на показания заявителя»… — зачитала Марсали срывающимся голосом. — Но… Что ему от тебя нужно?       — Читай дальше, — прошептала Брианна, всё ещё пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       Марсали быстро просмотрела письмо до конца, с каждым мгновением хмурясь всё больше.       — Препятствие выполнению родительских обязательств? Несоблюдение родительских прав?.. Это что, шутка?.. Моральный ущерб? — закричала Марсали, выплёвывая последние слова. — А что насчёт нанесённого тебе морального ущерба? Им всё равно?       Не зная толком, сможет ли выстоять на ногах, Брианна поднялась со ступенек и потянулась за письмом, двигаясь, словно робот. Ей не нужно было его перечитывать: каждое слово, выведенное пером на пергаменте, отпечаталось в её голове так чётко, словно фото, навсегда сохранившееся в её памяти. Она долго смотрела на подпись Боннета, оставленную им в самом низу документа, дразнящую и насмехающуюся над ней, дающую понять, что он никогда не позволит Брианне жить дальше, забыв о том ужасе, который он ей причинил. Как судьи могли позволить ему подать на неё иск? На ту, кто сам, чёрт возьми, стал его жертвой? Как он вообще смог обратиться к суду, когда сам дважды был обвинён в пиратстве, убийстве и контрабанде и приговорён к смертной казни, которой он лишь по счастливой случайности избежал? Всё это было бессмыслицей, и всё же объяснение ей было простым: чего бы не натворили мужчины, для них всегда нашёлся бы выход, но если бы женщина совершила и десятую долю тех преступлений даже ради собственной безопасности, это вряд ли осталось бы безнаказанным. Даже спустя столетия подобные вещи, лишённые и толики справедливости, считались традицией. Нерушимой, застывшей во времени.       Брианна сжала пергамент, думая, как рассказать ужасающую новость родителям. И Роджеру. Боже, Роджеру… Даже если истории с письмом и суждено кончиться кровью, слезами и жестокостью, она никогда не позволит Боннету получить права на Джеремайю. Джейми наверняка сойдёт с ума от ярости, как узнает, и сотворит необратимое. А Роджер… Ей не хотелось даже думать о том, какая у него будет реакция. Смогли ли бы они сейчас вернуться обратно в двадцатый век, не подвергая опасности Джемми и не рискуя попасть в совершенно другую эпоху? Наверное, нет. Убежать из этого столетия с трехлетним ребенком на руках вряд ли возможно. Но и о том, чтобы отдать его Стивену Боннету, не могло быть и речи.       — Ты же не собираешься ехать? — удивилась Марсали, видя по лицу Бри, что та всерьёз раздумывает над тем, чтобы подчиниться приказу в письме. — Вы с Роджером можете перебраться в другую колонию… Слышишь, Брианна?       — Это невозможно, — выдохнула девушка, покачав головой. — Если я не поеду, я не только проиграю дело, но и потеряю Джемми. Я не хочу жить как изгой. Я не сделала ничего дурного для этого.       — Даже если ты пойдёшь в суд, ты всё равно проиграешь! — воскликнула Марсали, скрестив на груди руки. — Ты ведь прекрасно знаешь, что дети при любых обстоятельствах будут принадлежать их отцу.       Брианна закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, что в её времени опека на детьми всё чаще и чаще отдавалась их матери.       — Судьи не позволят такому человеку как Боннет выиграть. Просто не смогут. И единственный способ показать им его истинное лицо — это поехать и самой рассказать всё, как было.       — Боюсь, Роджер вряд ли с тобой согласится… — отозвалась блондинка, с недоверием глядя на Бри.       — В суд позвали меня, а не Роджера, — огрызнулась Брианна, тут же укорив себя за то, что повысила голос на Марсали. И всё же… Она и так думала о Роджере. С самого начала она только и думала о нём. Как он поступит, узнав, что её изнасиловал какой-то мужчина, что она забеременела, что рассказала Боннету о ребёнке? Каждый раз она переживала о том, что он скажет, ставя его мнение превыше собственного, не думая о своих чувствах, забывая о боли, умалчивая о грязных подробностях, что преследовали её, лишь бы только не тревожить ими Роджера. Она оставляла их на бумаге, рисуя на белом пергаменте чёрные лица, воспоминания, что накатывали на неё во время бессонницы. Прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз нарисовала его лицо, с тех пор, как выбросила все рисунки пирата в огонь, надеясь, что это поможет ей освободиться. Какой же наивной Брианна была…       14-го июля… У неё был всего лишь месяц, чтобы найти адвоката, подготовить защиту и добраться до Уилмингтона для разбирательства. Но что насчёт денег? Виски Джейми приносил немного дохода вдобавок к продаже урожая и лечению заболевших. Но будет ли этого достаточно, чтобы оплатить услуги опытного юриста? Единственным адвокатом, которого знала Брианна, был юрист тёти Джокасты, который просил её руки четыре года назад. Нейл Форбс… Было бы неудобно просить помощи у того, кого она когда-то отвергла, но, похоже, других вариантов у неё попросту не было. Прикрыв глаза, Брианна хотела было смять письмо и положить его в карман, когда голос Роджера послышался откуда-то из-за спины.       — Почему у вас такие лица?.. Что-то случилось? — сказал мужчина, заметив в руках Брианны пергамент с красной печатью. — Что это?       Марсали бросила на подругу короткий взгляд и исчезла за дверью, дабы оградить себя от участия в назревавшем скандале. Вновь закусив губу, Брианна шумно выдохнула и повернулась к мужу, изо всех сил пытаясь выглядеть уверенно, однако ужас в её глазах выдавал Бри с потрохами, отчего Роджер ещё сильнее нахмурился.       Не говоря ни слова, девушка медленно протянула мужу пергамент. В тот же момент, жуя платок — один из тех, что Брианна любила раньше и с которыми Джеремайя не расставался последние два года — Джемми вбежал на террасу, как будто почувствовав, что происходящее как-то могло быть связано с ним. Бри тут же взяла сына на руки: проклятое письмо словно вызвало в ней желание схватить ребёнка и никогда не выпускать его из объятий. Прижав к себе сына, Брианна заметила, что брови Роджера взлетели на лоб, пока тот внимательно вчитывался в документ, и обеспокоенно поцеловала Джемми в макушку.       — Это розыгрыш? — не веря в происходящее, прохрипел Роджер.       — По-твоему, это похоже на розыгрыш? — произнесла Брианна резче, чем хотелось. — Тогда у нас слишком разное чувство юмора…       Роджер перечитал письмо, хотя каждое слово в нём, каждое предложение были и так абсолютно ясны. Когда он закончил, его взгляд коснулся Джемми, который мирно кусал мамин платок, сидя у неё на руках и положив голову ей на плечо. К несчастью для Роджера, Брианна заметила его взгляд: вспышка горечи и сожаления мелькнула в карих глазах, проскользнув по светлым локонам и голубым глазам мальчика. У Джемми были мамины глаза, но золотые пряди не были похожи ни на одного из МакКензи или же Фрейзеров. Роджер никогда не интересовался генетикой, но даже он знал тот факт, что именно гены отвечали за голубизну глаз и цвет волос Джеремайи: если бы Джемми и правда был его сыном, его волосы были бы тёмные, а не белесые, словно пшеница…       — Прекрати, — прошептала Брианна, отвлекая Роджера от мрачных мыслей, о которых нетрудно было догадаться. — Джемми твой сын.       — Ты не можешь быть уверенной.       Брианна почувствовала, как внутри всё сжалось, как и всякий раз, когда они говорили на эту тему.       — Для меня он твой. Точка.       — А Боннету ты сказала другое. Теперь посмотри, к чему это привело.       Брианна сжала зубы. Она уже объясняла своё решение увидеться с пиратом во время беременности: ей хотелось простить его до повешения, справиться со всем и продолжить жить дальше, создав для обречённого на смерть иллюзию, что от него на земле что-то останется. Ребёнок, которого он никогда не увидит. В тот момент — будь Джемми сыном Боннета или Роджера — Брианна просто хотела подарить успокоение душе, которой суждено было навсегда исчезнуть из этого мира. Как она могла представить, что пират не только избежит казни, но и попробует отобрать у неё сына тремя годами позже? И как мог Роджер винить её за это? Он, кто бросил её на растерзание судьбы едва ли не за час до того, как её изнасиловали, и затем снова, узнав, что она забеременела, а ребёнок, возможно был не от него? Роджер тоже был отчасти виновен в этой истории, но объявился он лишь спустя месяцы колебаний. И то, с претензиями. Тем не менее, Брианна его простила, и это было то, чего Роджер так и не смог сделать взамен…       Не желая опять ссориться из-за того, что уже и так обсуждалось тысячу раз, Брианна опустила взгляд и вернулась в дом вместе с Джемми.

***

      Тем же самым вечером, оставив Фрейзер Ридж под присмотром Йена, Фергюса и Марсали, Роджер, Брианна, её родители и Джемми отправились в Кросс Крик в надежде, что Нейл Форбс, юрист тёти Джокасты, согласится взяться за их дело. Они решили сразу пуститься в дорогу, так как путь до Кросс Крика длился восемь дней и ещё день занимала дорога до Уилмингтона, поэтому терять время на бесполезную переписку попросту не было смысла. Единственное письмо, которое написал Джейми дрожащей от злости рукой, было адресовано тёте Джокасте, предупреждающее о их скором прибытии в Ривер Ран. Как истинный шотландец, Джейми первым делом хотел было «найти Стивина Боннита и выстрелить нигодяю миж глаз», но Брианне удалось его переубедить. Если у Боннета получилось подать дело в суд, значит, он скорее всего нашёл способ очистить своё имя перед законом, отчего его убийство превратило бы Джейми в преступника, которого рано или поздно приговорили бы к смертной казни. Ни Клэр, ни Брианна не хотели так рисковать, поэтому обращение к услугам Форбса было единственным разумным решением в их положении…       — Надеюсь, он забыл о том инциденте с Лордом Греем, — проговорила Клэр, вцепившись в повозку, когда та проехала особенно глубокий ухаб.       — Он видь юрист, уже давно забыл обо всём, — пробухтел Джейми, крепче сжимая поводья. — Не доверяй йиму тётя Джокаста, он не был бы йиё главным советником.       — Какой ещё инцидент? — удивлённо вскинул брови Роджер.       Родители Бри замолчали и обменялись неловкими взглядами, и Брианна, сидя напротив Роджера позади Джейми и Клэр, почувствовала, как покраснела. История с Форбсом и то, как она избежала его предложения при помощи Лорда Грея, оставалось тайной для ушей Роджера, в которую Брианна не особенно спешила его посвящать, особенно после его возвращения в Ривер Ран десять месяцев после их ссоры в Уилмингтоне и месяц спустя после рождения Джеремайи.       — Мы с Джоном притворились, что помолвлены, чтобы Джокаста не смогла выдать меня за Форбса, как ей хотелось.       — Когда это было? — спросил Роджер, не скрывая раздражения.       — Во время моей беременности.       На этот раз Брианна не церемонилась, стараясь быть мягкой. Ей хотелось, чтобы «во время её беременности» прозвучало как «в течение тех девяти месяцев, когда ты решил бросить меня после нашего первого раза, твоего вранья и насмешек», хотя она давно простила ему и это, однако недавние приступы ревности Роджера то и дело напоминали Бри о старых обидах.       — Будут ли ещё какие-нибудь рассказы о тайных женихах, пока мы доберёмся до Кросс Крика? Мы будем ехать неделю, думаешь, этого времени будет достаточно, чтобы перечислить их всех?       Брианна открыла рот, взбешённая несправедливой и обидной колкостью Роджера, но не только она удивилась: Джейми резко остановил лошадь и обернулся, яростно глянув на шотландца.       — Я всегда был терпелив к тебе, Роджирь, потому что стыдился, как мы с Йином с тобой обошлись… Но если ты считаешь Брианну виновной в том, что от неё не зависело, я вирну тебя обрятно к Могавкам и получу за это нагряду.       Роджер тут же затих и отвернулся, и Брианна ощутила ладонь Клэр в своей. Грустно улыбнувшись матери, девушка решила сосредоточиться на единственном человеке в повозке, кто не выглядел ни злым, ни расстроенным или несчастным: её сыне, мирно спящем на её груди и сжимавшим её старый платок в своих маленьких ручках.       Недельное путешествие в Кросс Крик оказалось особенно долгим и напряжённым. Роджер и Джейми едва ли обмолвились и парой слов, да и Брианне самой говорить ни о чём не хотелось, отчего все улыбки и ласка береглись и доставались для Джемми, которому, казалось, неожиданная поездка понравилась, как и ночёвки под звёздами у костра. Её мальчик всегда был любопытным и открытым ко всему новому, да и общительным тоже. Настолько, что он чуть ли не прыгал от счастья, завидев Ривер Ран, свою пра-пра-тётю Джокасту, стойла полные лошадей, пруд на заднем дворе, а особенно Федру — молодую служанку, что приглядывала за Брианной, когда та гостила на плантации. Федра любила Джемми, и это чувство было взаимным, поэтому, отдохнув после дороги и немного приведя себя в порядок для встречи с мистером Форбсом, Брианна знала, что Джемми будет в надёжных руках и, вероятно, не заметит, что мама собирается уходить. Девушка не сомневалась, что её сын, скорее всего, проведёт всё время на кухне с молодой африкано-американкой, выпекая печенье, и, набив сладким животик, уснёт с довольной улыбкой, и поэтому не волновалась.       Кантора Нейла Форбса походила больше не небольшую гостиную в доме аристократа, чем на офис юриста. Все стулья и диваны в залах были обтянуты синим бархатом, сияющем в свете свечей, украшающих начищенные до блеска серебряные канделябры. Всё вокруг настолько сияло, что Брианна не решилась присесть, предпочтя вместе с Роджером и родителями подождать на ногах, пока предыдущая встреча юриста закончится.       Когда дверь в кабинет внезапно открылась, Фрейзеры и МакКензи напряжённо подскочили, увидев перед собой Форбса, лицо которого на мгновение показалось удивлённым из-за толпы незапланированных посетителей, обивающей порог его офиса, в то время как сам юрист думал, что его рабочий день подошёл к завершению. Форбс был низковат и выглядел худощавым, а его близко посаженные глаза в паре со вздёрнутым носом делали его похожим на хорька. Взгляд Форбса проскользил от одного гостя к другому, прежде чем остановиться на Брианне. Она ожидала, что он будет удивлён их встрече, но не могла понять, что ещё, кроме удивления, скрывалось в его глазах. Что-то похожее… на злобу? Нет. Презрение… Она поняла это несколькими секундами позже, хотя для неё это не имело никакого значения. Если Форбс действительно был хорошим юристом, как заявляла тётя Джокаста, он бы не стал мешать работу с личными чувствами, а даже если бы и стал, то в худшем случае он просто откажется защищать Брианну в суде. С молящим о помощи взглядом девушка подошла к адвокату и, смущенно улыбаясь, поприветствовала:       — Добрый день, мистер Форбс…       — Миссис МакКензи, — тон его голоса был холодным и в тоже время профессионально-отстранённым, и всё же Брианна заметила, что Фобс был раздражён, будто осуждая её приезд. Он быстро оглянулся через плечо и сделал несколько шагов за дверной проём, выходя в зал, где семья ожидала приёма в его кабинет. — Чем я могу быть обязан вашему визиту?       — Мне нужен адвокат, — тут же выпалила Брианна. — На меня подали иск и мне нужно явиться в суд в Уилмингтоне 14-го июля. Моя тётя… сказала, что вы один из лучших юристов в Северной Каролине и посоветовала приехать и попросить вас об услуге…       — И вы посчитали разумным приехать в мой офис без предупреждения?       — Мне очень жаль. Просто… у нас осталось всего три недели, чтобы подготовить защиту и я подумала, что этого времени не достаточно, чтобы тратить его на обсуждение подходящего дня для встречи.       Юрист сжал губы в тонкую линию и надменно посмотрел на Брианну. На этот раз сомнений не оставалось: тогда она действительно прочитала презрение в его взгляде. Девушка нахмурилась. Неужели спустя столько времени — Господи, спустя целых три года! — он всё ещё не смирился со своим неудавшимся предлождением выйти за него замуж? Он это серьёзно? Проклятая мужская гордость…       — Это не имеет значения. Я всё равно не смогу вам помочь. Поэтому, пожалуйста, покиньте мой кабинет.       — Простите? — Роджер и Клэр произнесли одновременно.       — Моя тётя доверила вам вси дела в доме, а теперь, когда йиё племяннице нужна помощь, вы отказываитесь? — прорычал Джейми, поддаваясь вперёд, закипая от гнева.       Брианна сузила глаза, пытаясь распознать мотивы Форбса, и саркастически умехнулась.       — Не верится… Вы всё ещё злитесь на меня, потому что я отказалась от вашей руки? Но мы ведь были едва знакомы, и я была беременна от другого мужчины! Но даже если бы это было не так, вы же понимаете, что одного ужина не хватило бы, чтобы я стала вашей женой!       — И тем не менее, вы приняли предложение лорда Грея, — тут же парировал Форбс. Роджера слегка передёрнуло, будто бы он разделял мнение адвоката, но Брианна этого не заметила. Она была слишком возмущена отсутствием у Форбса здравого смысла.       — Это был просто обман! Лорд Грей и я никогда не были помолвлены! Мне просто нужно было выиграть время! О, Боже, если бы я только знала, что вы всё ещё зациклены на том случае…       Форбс прищурился, и ощущение превосходства добавилось к презрению в его и без того надменном взгляде.       — Как самонадеянно с вашей стороны думать, что, как вы выразились, тот случай является причиной, по которой я не смогу защищать вас в суде.       Брианна обменялась взглядами с мамой. Какая ещё причина можете здесь быть?       — Той обоюдной для нас неудачи было бы недостаточно, чтобы я отказался представлять вашу сторону в суде. Верите вы или нет, миссис МакКензи, но я всё-таки профессионал в своём деле, — Брианна иронично изогнула бровь, но Форбс не обратил на это внимания. — Выходит так, что я невольно оказался в центре конфликтующих интересов… Хоть вы и являетесь молодой леди без какого-либо адекватного образования, и я не ожидаю, что вы сможете уловить все тонкости моей работы, я уверен, что вы всё же будете способны понять, почему я не могу одновременно представлять интересы и заявителя, и обвиняемого.       В коридоре повисло молчание, и на мгновение Брианне показалось, что она ослышалась. Форбс только что сказал, что не может её защищать, потому что… Из-за чего?.. Когда позади адвоката снова открылись двери, мозг Брианны не сразу смог распознать того, кто предстал перед ней, отказываясь узнавать в силуэте мужчину. Его вельветовый камзол серо-зеленого цвета, вышитый серебристой нитью и украшенный такими же пуговицами, выглядел новым, как и безукоризненно чистый платок, закрученный вокруг шеи. Одна из его ладоней опиралась на трость, но то, как она сжимала её, сильно отличалось от элегантности, которую мужчина пытался достичь. Его светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, перевязанный лентой, а на лице виднелся шрам, рассекающий кожу от левой щёки до уголка глаза.       Девушка почувствовала дрожь во всём теле, когда её взгляд наконец встретился с глазами Стивена Боннета. Он смотрел на неё из-под полуопущенных век, не скрывая извечной насмешки. Холод его радужек, его шрам и его рассчётливая улыбка были единственным, что не изменилось после их встречи, когда он был за решёткой тремя годами раньше. А в остальном… Складывалось впечатление, что Боннет увиделся со своей феей крёстной, которой удалось переодеть его из пиратских обносков в облачение джентельмена, не сумев, правда, изменить ничего больше, кроме одежды. Собирался ли Боннет после полуночи превратиться обратно в чудовище, следуя сюжету из сказки?       Боннет всё ещё смотрел на Брианну, и девушка почувствовала, как сильно трясутся у неё руки, отчего ей пришлось схватиться за спинку ближайшего стула, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Роджер что-то сказал, но она не расслышала и даже не смогла попросить его повторить сказанное. Зелёные глаза пирата будто бы высосали из неё всю её жизнь, всю энергию… оставив только одно: примитивный страх, в то время как её семья задыхалась от шока, отвращения и ярости… Внезапно взгляд Боннета оторвался от Бри и он, склонив голову на бок, посмотрел на Джейми, который ринулся на него, но был остановлен Клэр, которая держала его и что-то кричала, чтобы он успокоился. В этот момент послышался голос Форбса.       — Мистер Фрейзер, если моему клиенту будет причинён какой-либо ущерб, вам придётся присоединиться к дочери на скамье обвиняемых. Поэтому если вы будете настаивать на своём и проигнорируете мое предостережение, имейте в виду, что каждый ваш выпад будет позже использован в наших интересах… Ни один судья не отдаст опеку над ребёнком той, чьи родители ведут себя как настоящие дикари.       — Отдаст не ей, а тому, кто как животное напал на беззащитную девушку? — прокричал Роджер, сверкая глазами на Форбса. Клэр, всё ещё сдерживающая порывы Джейми, посмотрела на Брианну. Гнев её мужа волновал её так же, как и молчание дочери, и ей было страшно представить, о чём думала сейчас Бри, которой пришлось встретиться со своим насильником без какой-либо моральной подготовки. Это не было похоже на ту встречу в тюрьме, где она чувствовала себя в безопасности…       Боннет открыл было рот, готовясь поделиться своими соображениями о происходящем, но Форбс, повернувшись к нему, резко взмахнул указательным пальцем.       — Не отвечайте, мистер Боннет, — ирландец закрыл рот и на его губы медленно вернулась привычная ухмылка, а взгляд снова коснулся Брианны. Они больше не смотрели друг другу в глаза, однако мужчина видел, как взгляд девушки в страхе блуждал по его элегантным одеждам, проходя от новых туфель с застёжками и поднимаясь обратно к шёлковому платку. Решив, что сегодня он произвёл достаточное впечатление на собравшихся, Боннет медленно прошёл мимо гостей — особенно нарочито мимо Джейми, которого всё ещё держала за плечо Клэр — пока не остановился напротив Брианны. На этот раз она заставила себя оторваться от его новых вещей и посмотрела ему прямо в глаза, чем не могла его не порадовать. Её рот приоткрылся, всё тело дрожало, и это зрелище завораживало, удовлетворяя все его ожидания. Он не мог и мечтать о лучшей реакции на своё появление.       — Прикрой свой рот, дорогая… Это не очень вежливо с твоей стороны, — усмехнулся Боннет. Ему хотелось взять её за подбородок, впиться пальцами в мягкую кожу и самому заставить её закрыть рот, но если бы он это сделал, лекарке не хватило бы сил удержать тушу шотландца, чтобы тот не размазал его по стене.       — Ты чёртов ублюдок… — начал было Роджер, угрожающе приближаясь к нему. Рука Боннета инстинктивно сжала трость, готовясь защищаться, но Брианна, к этому моменту успев очнуться от транса, подскочила и остановила мужа, схватив его за руку, дрожа и умоляя его ничего не делать. Ухмыляясь, Боннет направился к выходу, проводив взглядом лохмотья, в которые был одет Роджер. Шотландец выглядел как крестьянин, собравшийся в церковь, и, естественно, выглядел блекло на фоне пирата. Прекрасно. Боннет всегда ненавидел Роджера МакКензи и то, как он судил его, считая, что он был лучше других. Когда Боннет нанял его матросом на Глориане, МакКензи продолжал обсуждать его приказы, ставя под сомнение авторитет капитана. Сегодня МакКензи снова назвал его диким животным, пытаясь доказать ему своё превосходство… И всё же тем, кто выглядел сейчас как настоящий джентльмен, был явно не юный шотландец. И говоря о правосудии, не многочисленны были те крестьяне, которым удавалось выиграть в суде над более состоятельными представителями общества. И особенно теми, кто, как пират, имели влияние в высоких кругах…       Высокомерие на лице Боннета заставило Роджера устыдиться. Как он, самый молодой профессор Оксфорда, мог упасть так низко по сравнению с обычным вором и убийцей? Боннет закусил губу, вновь почувствовав удовлетворение, и в последний раз, отвернувшись от Роджера, взглянул на Брианну. Даже в простом платье и с испуганными глазами девушка могла заставить королеву завидовать своей красоте, деликатным чертам и безупречной, молочного цвета коже. Боннет не мог понять, как она могла выбрать себе такого недоумка, как МакКензи. Его губы снова скривились в улыбке, отчего косая полоска на лице дёрнулась, и Брианна почувствовала новую волну дрожи на теле, когда заметила в глазах ирландца нескрываемую похоть. Ту самую похоть, что она увидела в нём той ночью в таверне. Ужасные сцены всплыли у неё в голове. То, как он убрал несколько светлых прядей за ухо, его плечи, качнувшиеся, когда он сделал ей то грязное предложение. Его глаза, блуждающее по её груди, когда он стянул с неё платок, прикрывающий вырез.       «Меня сейчас стошнит… Он должен уйти… Или меня стошнит прямо на него»… — подумала Брианна, ощущая дрожь в коленях. Секунды тянулись вечность, и всё же через несколько мгновений её молитвы были услышаны: не говоря ни слова, Боннет ушёл, но его шаги ещё долго отзывались эхом на коридоре, не давая Брианне забыть о пирате.