Will You Teach Me…?

      После всех ужасов, свалившихся на Брианну в кабинете Форбса, девушка поняла, что найти адвоката им будет ещё труднее, чем она думала. Стараясь предупреждать о своём визите заранее, Бри и её семья объездили каждую юридическую контору от Кросс Крика до Уилмингтона, каждый офис, о котором они когда-либо слышали, и всё это лишь для того, чтобы быть выставленными за дверь в ту же секунду, когда имя их оппонента всплывало наружу. Каким-то уму непостижимым образом Стивен Боннет за три года успел превратиться из обычного вора и пирата в бизнес-партнёра всех больших шишек Северной Каролины, и, судя по лицам юристов, меняющихся при упоминании ирландца, его всюду боялись. Юристы были у него под каблуком, ведь теперь у Боннета были и влияние, и деньги. Много денег, шептали в офисах раз за разом, поэтому через три дня Фрейзерам-МакКензи ничего не оставалось, как прибегнуть к услугам некого молодого адвоката, ещё совсем юного, только что выпустившегося из правовой школы, возможно, даже слишком зелёного и беспечного — или чересчур сильно желающего заработать себе имя, чтобы отказаться представлять Брианну в суде. Мистер Джон Беллингем, которому едва исполнилось двадцать три, яро взялся за подготовку защиты всего за шестнадцать дней до слушания, веря, что его труды смогут выстоять против целой системы, благоволившей богатым и влиятельным людям. Другими словами, всем тем, кем не являлась Брианна в глазах высшего общества Северной Каролины.       Ровно в час дня 14-го июля вся семья собралась у ступенек, ведущих в зал заседаний суда, ожидая приезда Беллингема. Тот вскоре явился, держа под мышкой кипу бумаг и щеголяя новым костюмом, который он, по всей видимости, купил как раз к случаю.       — Вы готовы? — улыбаясь, уверенно произнёс он, но Брианна только скованно пожала плечами. — Как я уже говорил вашей дочери, пока мы готовили её речь, наш оппонент собирается пригласить только одного свидетеля. Пьяницу, который играл в карты с Боннетом в ту ночь, когда они встретились…       — Изнасиловал. В ту ночь, когда он её изнасиловал. Не бойтесь называть вещи своими именами, мистер Беллингем, — отрезала Клэр.       — Вы правы. Той ночью, когда он её изнасиловал. Если истории вашей дочери удастся растрогать судей, у неё появится шанс выиграть дело, а мистеру Боннету придётся покинуть слушание в наручниках, — адвокат снова повернулся к Брианне и успокаивающе дотронулся до её плеча. — Просто расскажите всё так, как мы репетировали последние несколько дней. Гарантирую, что в таком случае дело будет закрыто ещё до полудня.       — Хотелось бы в это верить, — проговорил Роджер, когда они поднялись вверх по ступенькам в зал разбирательств.       Через несколько минут они уже сидели на своих местах в зале суда, видя как у дверей возник Форбс в сопровождении своего клиента. Боннет был одет с иголочки, однако менее броско, нежели тремя неделями ранее в Кросс Крике.       — Не смотрите на него, — прошептал Беллингем Брианне. — Это собьёт вас с толку. Вам нужно контролировать себя и оставаться сосредоточенной.       Брианна кивнула и обернулась к своему чуду, её Джеремайе, весело воркующему, сидя на коленях у бабушки. Её сын, такой отрешённый от драмы, происходящей вокруг него, заставил Брианну улыбнуться, на мгновение дав почувствовать себя сильной. Слева от неё сидел Роджер, бросающий яростные взгляды на Боннета, находящегося на противоположной стороне зала. Они едва ли обменялись и парой слов за эти три недели, но она смирилась с его молчанием, надеясь, что всё придёт в норму, как только суд признает, что именно он, Роджер, законный отец Джеремайи. Роджер всегда так делал: уходил в себя в трудные времена до тех пор, пока не свыкался с проблемой или пока кто-нибудь её не решал. В конце-концов он вернётся к ней. Он всегда возвращался. «Учитывая, сколько раз он так делал, ты давно уже должна была привыкнуть», — подумалось Бри, но она тут же заглушила мерзкий голос в своей голове, нашёптывающий ей каждый раз, когда жить с Роджером становилось невыносимо. В последнее время, к несчастью Брианны, это случалось всё чаще.       Вскоре десятки зевак заполнили зал, по которому распределилась и стража, готовая поприветствовать судей. Судьи вошли через заднюю дверь, и все присутствующие поднялись со своих мест, противно скрипя ножками стульев по полу, пока стражники не позволили всем снова рассесться. Брианна глубоко выдохнула, пообещав себе не смотреть на Боннета. Громко откашлявшись, главный судья открыл папку, которую он принёс вместе с собой, и нацепил на нос очки.       — Прежде, чем мы начнём, стороны, подтвердите, что каждая из вас получила полные сведения по рассматриваемому делу, включающие точный список свидетелей, которые будут выслушаны сегодня в суде.       — Всё верно, Ваша Честь. У ответчицы нет свидетелей, которых она могла бы призвать для показаний, — подтвердил Форбс, горделиво вскинув подбородок, и Брианне пришлось приложить немало усилий, чтобы не посмотреть в его сторону.       — В соответствии с документами, которые были нами получены, заявитель представит только одного свидетеля, — начал было Беллингем, однако раздражённый голос Форбса его тут же прервал.       — Прошу прощения, дорогой коллега, но вы, похоже, ошиблись. Отчёт, отправленный вам, содержал материалы по двум свидетелям и одном эксперте.       Молодой юрист нервно пролистал свои записи, однако всё, что касалось в них свидетелей со стороны обвинителя, говорило только об одном человеке — мужчине из таверны — о ком Беллингтон и так прекрасно помнил. Пока адвокат Бри копошился в бумагах, судья нетерпеливо заёрзал в кресле.       — И? — ворчливо произнёс он.       — Здесь… Здесь написано только про одного свидетеля…       — Немыслимо! Мы выслали вам все документы. Вы заполняли акт о получении бумаг? — спросил Форбс притворно-удивлённым голосом.       — Да, я всё подписал, но…       — Раз так, вы должны были получить и все материалы. Может, вы их потеряли?       — Нет, такого не может быть… — попытался оправдаться Беллингем, щёки которого уже успели покрыться румянцем. — Я всегда внимательно отношусь к своей работе…       — Как сказал мистер Форбс, — устало протянул судья, — если вы получили акт, значит, вместе с ним и все материалы. Что вы делаете с документами дальше, нас не волнует. Давайте продолжим, если больше нет возражений.       Брианна не могла поверить своим ушам. Как они могли начать слушание после того, как их так грязно подставили? Судя по ухмылке Форбса, никаких других заявлений, кроме как на одного свидетеля, он никогда и не высылал. Хоть Беллингем и был совсем юным, он любой ценой хотел сделать себе карьеру, поэтому не мог допустить такой серьёзной ошибки. Вздрогнув, Брианна почувствовала касание на своём плече и обернулась к матери.       — Всё в порядке, Брианна… Здесь всегда так. Считай, что тебе уже повезло. Иметь адвоката скорее исключение, чем правило…       Брианна согласно кивнула и повернулась обратно к судье. Сидящий рядом с ней Беллингем перестал улыбаться, и теперь его ноздри раздувались так же тяжело и часто, как дышал адвокат.       «Неудивительно, нас ведь одурачили, как детей».       — Нам предстоит разобрать дело мистера Стивенна Боннета и миссис Брианны МакКензи, которая препятствует выполнению отцовских обязанностей истца по отношению к их общему сыну Джеремайи. Как правило, подобные случаи решаются вне стен суда, однако обвиняемая проинформировала суд о желании оправдать своё решение лишить ребёнка отца. Мы начнём с показаний заявителя. Мистер Боннет, не могли бы вы подойти к трибуне, чтобы объяснить свою точку зрения?.. — проговорил судья, жестом указывая на трибуну.       — Почему сначала ему дают слово? Правило «дамы вперед» здесь вообще не работает? — прошипела Брианна.       — Обвиняемый всегда выступает вторым, миссис МакКензи. Вот почему вы должны звучать убедительно. К тому времени, как очередь доходит до ответчика, судьям не всегда хватает терпения дослушать его до конца.       — Вы издеваетесь? — сквозь стиснутые зубы прошептала Брианна, но юрист покачал головой.       — Это нормальная практика. Они считают, что если обвиняемый не может подтвердить свою невиновность одним неоспоримым аргументом, то он или она считаются виновными.       — Вы не могли сказать об этом раньше?!       — Я не хотел вас расстраивать… — извинился Беллингем.       — Прекрасно, Джон. Я совсем не расстроена!       Брианна посмотрела вперёд, понимая, что у неё больше не было шанса избежать взгляда Боннета, который теперь стоял прямо напротив неё. От вида пирата у девушки по спине пробежал холод, однако Бри всё же смогла не выдать свой страх. Форбс поднялся, собираясь провести допрос своего клиента заранее тщательно подготовленными вопросами, и остановился возле трибуны.       — Мистер Боннет, не могли бы вы в деталях нам рассказать, как вы познакомились с обвиняемой?       Боннет прикусил губу, нахмурился, и, с точностью повторяя каждый отрепетированный жест, улыбнулся так мягко, как только мог, что выглядело просто смешным в глазах тех, кто действительно его знал.       — Это произошло в Уилмингтоне, в таверне «Плакучая ива» около пристани. Я играл в карты, когда Бри… Я хотел сказать миссис МакКензи появилась в зале.       — Какой она была? — спросил Форбс.       — Как и сейчас… Прекрасной… — мужчина задумчиво коснулся указательным пальцем нижней губы и пожал плечами. — Но печальной. Она выглядела так, как будто до этого она много плакала. Её нос припух, волосы были растрёпанными. Она прошла мимо меня, и я предложил ей подуть на колечко, которое я закладывал, на удачу. Надеялся, это заставит её улыбнуться…       Брианна будто видела свой кошмар наяву. Боннет устроил для судей настоящее представление, играя роль идеального джентльмена, влюбившегося в неё с первого взгляда. Девушка чуть ли не закатила глаза, когда заметила, как Беллингем слегка кивнул ей, призывая оставаться спокойной.       — И что же сделала обвиняемая?       — Она посмотрела на кольцо и заявила, что оно принадлежало её матери, но я выиграл то кольцо в карты за несколько недель до случившегося. Я не знал, чьё оно было.       Уже был черёд Джейми напрячься. Его стул громко заскрипел, заставив адвоката Брианны нервно обернуться к нему, качая головой.       — И всё же она выглядела очень заинтересованной в кольце. «Сколько ты за него хочешь?» — спросила она. Я пошутил и ответил, что рассчитывал на другой способ оплаты. Она, похоже, была не против, и я предложил ей пойти со мной в другую комнату, чтобы… обсудить детали нашей сделки. И она пошла со мной.       — И что потом?       — Я повторил своё предложение, на этот раз прямо, потом закрыл за собой двери и вернулся к ней…       Брианна зажмурилась от отвращения. Боннет бессовестно лгал. Хоть его история и была похожа на то, что случилось в действительности, он предусмотрительно выкинул из неё все грязные подробности. Подробности, о которых придётся рассказать ей самой.       — И что случилось после? — поинтересовался Форбс.       Боннет отпустил лёгкий смешок и повернулся к судье.       — Мне правда нужно объяснять, чем мы занимались потом?       — Вы обязаны, мистер Боннет, — отозвался судья тем же безразличным тоном, с каким он открыл заседание.       — Мы… — Боннет посмотрел прямо на Брианну, отчего девушка вдруг почувствовала себя едва ли не обнажённой, полностью беззащитной перед ним, как тогда три года назад, и тут же опустила глаза. — Мы познали чувственные стороны друг друга.       — Обвиняемая была согласна на это?       — Она пошла со мной после парочки грязных намёков, позволила закрыть за собой двери… Ей сильно хотелось получить то кольцо, понимаете?.. И мне кажется, перед этим она крепко поцапалась со своим мужем, ну или будущим мужем на тот момент…       — Вы думаете, она вступила с вами в сексуальную связь, чтобы отомстить мужу за ссору?       Со стороны ответчицы послышался недовольный возглас, и несколько человек оглянулись на Брианну, включая Боннета. Бри отвернулась, смотря в пол. Речь Боннета вызвала у неё тошноту в прямом смысле слова.       — Протест! — заявил Беллингем, вскочив с места. — Это всё домыслы, а не факты!       — Протест принят, — кивнул судья. — Разбирательство будет продолжено, не учитывая последний вопрос. Далее, мистер Форбс.       — Пока больше нет вопросов, Ваша Честь.       — Мистер Беллингем, у вас есть вопросы к мистеру Боннету? — спросил судья, поворачиваясь к молодому юристу.       — Я бы предпочёл допросить мою клиентку, если вы не возражаете, — ответил адвокат, опустив руку на плечо Брианны. — Пришло время суду услышать её версию произошедшего.       Время, и правда, пришло: в восемнадцатом веке разбирательства, как правило, не длились и десяти минут, а обвиняемым не всегда удавалось быть выслушанными до конца. Брианне уже и так повезло, что судья не дал Боннету опеку над ребёнком спустя пять минут после начала суда, как это случалось обычно.       Мужчина поднялся и вернулся к своему адвокату, в то время как Брианна, медленно ступая через весь зал, заняла место, где только что сидел Боннет. Стул был ещё тёплым, вокруг чувствовался запах горелого — его проклятых сигар — и виски. Брианна тут же вспомнила горечь его дыхания на своей коже, когда пират взял её на столе, прядь светлых волос, щекочущую её шею, когда он двигался в ней вверх и вниз, нависая сверху. Сердце Бри застучало сильнее, и она почувствовала новый приступ тошноты, подступивший к горлу. Ей нужно было взять себя в руки и держать под контролем свой страх, чтобы дать показания, которые она повторила уже тридцать раз за последние несколько дней, дабы выучить наизусть. Она не имела права потерять контроль над собой.       — Миссис МакКензи, — начал Беллингем, ободряюще улыбнувшись. — Учитывая показания, которые мы только что выслушали, можете ли вы подтвердить, что между вами и мистером Боннетом всё произошло именно так, как описал заявитель?       Брианна глубоко выдохнула.       — Нет, всё было не так.       — Где показания мистера Боннета отличаются от того, каким вы запомнили произошедшее?       — Он не выиграл то кольцо в карты… Мистер Боннет вытащил его изо рта моей матери, когда он и его дружки напали на лодку моих родителей.       — Протест! — вклинился Форбс. — Не существует доказательств, что мой клиент напал на родителей обвиняемой. Более того, мы собрались здесь не для того, чтобы рассматривать акт предполагаемой кражи пропавшего украшения, а для слушания дела по препятствию исполнению родительского долга!       — Протест принят. Пожалуйста, сфокусируйтесь на той ночи, когда вы повстречали мистера Боннета в таверне, миссис МакКензи.       Брианна заметила, как Беллингем кивнул ей, чтобы она продолжила, и девушка согласно моргнула, медленно выдохнув.       — Я не знала, что мистер Боннет был серьёзен, когда шутил о кольце. Я думала, он просто красуется перед остальными мужчинами. Поэтому я пошла за ним в ближайшую комнату, веря, что он продаст мне кольцо за пятьдесят фунтов. На тот момент это были все мои деньги.       — Когда вы остались наедине с мистером Боннетом, как он себя повёл?       — Он стал настойчивее. Он подошёл ко мне и начал… касаться меня. Я сказала, что он ошибся в моих намерениях, и попыталась уйти, но он схватил меня… и ударил по лицу.       — Куда именно?       — В нос. Я почувствовала кровь на губах, её привкус во рту. Я упала на пол, и он наклонился, чтобы снять с меня сапоги. Я попыталась отползти от него, но он снова ударил меня и воспользовался моей заминкой, чтобы запереть двери.       Сидя справа от Брианны, Боннет смотрел на неё не верящим взглядом. Он и не предполагал, что у неё хватит духу рассказать такое перед всеми, тогда как другие женщины в подобных случаях отрицали любые связи с мужчинами, лишь бы не навредить своей репутации историями о распутстве. Стивен не мог не восхищаться Брианной. Не мог не чувствовать… возбуждение… ведь не только она вспоминала сейчас о той ночи, хотя воспоминания девушки, конечно, несколько отличались от того, какой запомнилась их встреча пирату.       — И что случилось дальше? После того, как он запер дверь, закрыв вас с ним наедине? Что он сделал потом?       Губы Брианны задрожали и она громко сглотнула.       — Он поднял меня и бросил на стол. Затем он задрал мои юбки и…       — Думаю, мы все можем представить, что случилось потом, миссис МакКензи, — оборвал её судья, брезгливо поморщившись. Другие присяжные тоже почувствовали себя неуютно, не понимая, кому верить: мужчине, которого обольстили с первого взгляда, или женщине, пережившей нападение.       — Больше нет вопросов, Ваша Честь, — удовлетворённо подытожил Беллингем. Повернувшись к Брианне, он едва заметно подмигнул ей прежде, чем вернулся на своё место.       — Мистер Форбс, у вас есть вопросы к обвиняемой? — спросил судья у адвоката противоположной стороны.       — Да, Ваша Честь, — Форбс поднялся, и Брианне пришлось напомнить себе о спокойствии. Беллингем продумал десятки вопросов, каждый постыднее предыдущего, и девушка чувствовала себя готовой ответить на любую грязь, о которой вздумает спросить её Форбс.       — Миссис МакКензи, можете ли вы подтвердить, что накануне встречи с моим клиентом у вас была ссора с вашим мужем, мистером Роджером МакКензи?       — Да, это правда.       — Эта ссора… Могла ли она стать причиной отметин на вашем теле? Отметин, которые вы ошибочно считаете оставленными моим клиентом после вашего с ним сношения? Я говорю, например, о «припухшем носе», выражаясь языком моего клиента.       — Нет. Роджер никогда не поднимал на меня руку. Мы покричали друг на друга, но дальше этого не зашло.       — Тогда почему вы выглядели растрёпанной?       Брианна замолчала, понимая, куда клонит Форбс. Он хотел выдать её за шлюху, ту, кто менее, чем за час, обслужила обоих. Брианна не могла позволить старому ублюдку осуществить задуманное.       — Сначала у меня были распущены волосы, но до того, как войти в таверну, я попыталась наспех их заплести. Получилось не совсем аккуратно.       Форбс усмехнулся. Может, Брианне и удалось вывернуться на этот раз, но шансов выиграть в суде у неё по-прежнему было мало.       — Я бы хотел вернуться к вашим обвинениям в нападении и избиении вас моим клиентом. Кто-нибудь видел на вашем теле отметины, которые якобы появились на вашем теле после встречи с мистером Боннетом?       — Моя служанка Лиззи.       — И эта Лиззи… видела, как мистер Боннет ударил вас?       — Нет, она была в нашей спальне… Она увидела меня позже, когда я вернулась, чтобы лечь спать.       — Получается, никто не видел, как мистер Боннет избивал вас?       Брианна закусила губу. Никто не видел… Когда она наконец смогла выбраться из той проклятой комнаты, таверна уже опустела, и никто не видел её лица, никто не видел, как она взяла сапоги и поднялась вверх по лестнице.       — Никто… — прошептала девушка.       — Прошу вас, говорите громче, миссис МакКензи. Судья не слышит ваши показания.       — Нет, никто не видел! — повторила Брианна громче.       — Вы знаете, что я думаю, миссис МакКензи? Я думаю, что ваш муж хорошенько приложил вам той ночью, когда вы встретили моего клиента, который, совершенно понятно, был очарован вашей красотой и в объятиях которого вы решили, что сможете найти утешение. А затем вы выдумали всю эту чушь, чтобы выгородить себя перед мужем.       — Протест! — воскликнул Беллингем, вскочив из-за стола. — Мистер Форбс клевещет на мою клиентку!       — Протест принят, — выдохнул судья. — Мистер Форбс, пожалуйста, придерживайтесь фактов.       Форбс изогнул бровь, сделал несколько шагов взад-вперёд, обдумывая следующий вопрос, а затем вновь посмотрел на Брианну.       — Что ж, давайте вернёмся к тому дню, когда вы решили навестить моего клиента несколькими месяцами позже…       В зале послышались шепотки, в то время как присяжные обменялись удивлёнными взглядами: Форбсу снова удалось с точностью подобрать время для своего заявления, отчего Брианна едва слышно ругнулась.       — Вы имеете в виду тот день, когда я приехала в тюрьму в Уилмингтоне, куда его заключили под стражу и приговорили к смертной казни за пиратство и бессчётные убийства? Тот самый день? — переспросила Брианна, слегка теряя терпение. Боковым зрением она увидела, как Боннет засмеялся, не переставая глазеть на неё и не скрывая похотливой улыбки. Да он чёртов извращенец…       — Да, именно тот. Однако ваши детали при рассмотрении текущего дела не уместны. Губернатор Трайон помиловал моего клиента три года назад.       — Помиловал? — удивилась девушка. — Странно. Я думала, он сбежал.       — После того, как группа мятежников взорвала здание, он действительно сбежал, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому губернатор Трайон и помиловал его, рассудив, что раз сама Смерть не взяла его душу, время мистера Боннета отправиться на виселицу ещё не пришло.       — О, сейчас я вижу, в чём разница. Простите, что не сразу поняла все тонкости вашей профессии, мистер Форбс. В конце-концов, я просто женщина, а не юрист, — заметила Брианна, ссылаясь на презрительный комментарий адвоката, который он сделал несколькими неделями ранее в своём офисе. — Однако благодарю вас за то, что объяснили мне, как знаменитый убийца и контрабандист смог избежать наказания.       В зале послышался смех, и пара мужчин с издёвкой глянули на Боннета, что пирата ничуть не смутило.       — Я знаю, что она с характером… Это именно то, что я люблю в ней, — усмехнулся он, заставив улыбнуться даже присяжных.       — Порядок в суде! Миссис МакКензи, если вы продолжите говорить о несущественных в данном деле подробностях, я буду вынужден прервать ваш допрос, — пригрозил судья, и Брианна поджала губы.       — Можете пояснить мне, миссис МакКензи, почему после предполагаемого изнасилования моим клиентом… вы почувствовали нужду нанести ему визит в тюрьме?       — Мне хотелось… сказать ему, что я больше не испытываю к нему ненависть и прощаю его перед смертью.       — Так благородно с вашей стороны, — пошутил Форбс, снисходительно кивнув в сторону Бри. — И это всё? Других причин не было? Обещаю, что после вашего ответа я больше не буду вас мучать.       Брианна сглотнула и бросила короткий взгляд на своего адвоката, который слегка качнул головой.       — Это всё.       — Хорошо. В таком случае у меня больше нет к вам вопросов.       Брианна спешно вернулась на место, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на похотливый взгляд Боннета, который преследовал её с тех пор, как девушка язвительно уточнила у Форбса, правильно ли она поняла, о каком дне визита шёл их разговор.       — Вы неплохо справились, — прошептал Беллингем, когда Брианна села рядом. Девушка благодарно улыбнулась и вновь ощутила себя увереннее, когда Джейми погладил её по спине. Однако это чувство продлилось недолго. Наступил черёд вызова свидетелей и эксперта, и из-за мистической пропажи бумаг, якобы присланных им Форбсом, оставалось только гадать, кого собирался пригласить Боннет кроме одного забулдыги, с которым он играл в карты в ту самую ночь.       Вошедший в зал пьяница не произвёл ни на кого особого впечатления. Все вопросы Форбса крутились вокруг того, как вёл себя Боннет, как отреагировала на него Бри, её желания получить кольцо любым способом, а затем стонах, что доносились из-за закрытых дверей.       — О, да, стоны были. Она кричала, это верно, но не то, чтобы это было похоже на знаки протеста… — выговорил пьянчуга, не скрывая ухмылки. Несколько мужчин в зале повторили за ним, однако не большинство, как, к своему облегчению, заметила Бри. Всё стало гораздо хуже, когда в зал пригласили второго свидетеля, который представился тюремным охранником, мистером Джонсоном, проводившим Брианну до камеры Боннета.       — Где был этот мужчина, когда вы разговаривали с мистером Боннетом? — прошептал Беллингем, склонившись к Брианне.       — Его с нами не было. Он открыл двери и ушёл.       — Достаточно далеко?       Ответ на свой вопрос он увидел в неуверенном взгляде Брианны. Если охранник услышал хоть что-либо компрометирующее, всё могло тут же скатиться к чертям. Судьи ещё могли сомневаться, кому верить — Боннету или Брианне — но если кто-то третий подслушал их разговор, то решение относительно ребёнка будет принято без особых раздумий. Брианна мгновенно почувствовала окутавший её страх и тут же оглянулась, чтобы найти способ хоть на секунду забыть об ожившем кошмаре. Джеремайя обрадовался, увидев лицо матери, и радостно проговорил «Мама!», приковывая к ним множество заинтересованных взглядов.       — Мистер Джонсон, несмотря на травму, которую вы получили во время нападения на вас повстанцами и которая едва ли не стала причиной вашей гибели, могли бы вы оглядеться в зале и указать нам на человека, которого вы сопровождали до камеры моего клиента? — задал вопрос Форбс, скрестив руки за спиной. Охранник ни секунду не сомневался, когда, посмотрев по сторонам, заметил Брианну и указал на неё пальцем. — Когда миссис МакКензи вошла в камеру, что она сделала?       — Она попросила меня открыть дверь и оставить её наедине с мистером Боннетом.       — Вы так и сделали?       — Я впустил её, но далеко не ушёл на случай, если заключённый попробует сбежать.       — Он попробовал?       Мужчина покачал головой.       — Он лишь попытался коснуться её однажды, когда миссис МакКензи приоткрыла края накидки, чтобы показать свой округлый живот. Мистер Боннет был прикован цепями к стене, поэтому не смог до неё дотянуться.       По залу вновь поползли шепотки, и Брианна закрыла лицо руками.       — Вы хотите сказать, что миссис МакКензи специально приехала в тюрьму, чтобы сообщить моему клиенту о беременности?       — Как она и сказала ранее, она пришла, чтобы простить его, — пожал плечами мужчина. — Но она также призналась, что ждала от него ребёнка, и добавила, что после его смерти на земле останется их дитя. Этим она хотела помочь его душе успокоиться.       Зал загудел новыми перешёптываниями, но Брианна не смела поднять глаза на судью и присяжных: ей хотелось остаться в неведении, забиться в тёмный угол помещения и молиться, чтобы все присутствующие исчезли, растворившись во мраке. Форбс медленно опустил голову набок, нацепив на себя маску сожаления.       — Какой была реакция моего клиента на заявление миссис МакКензи?       — Он выглядел грустным. Таким же грустным, какими я часто вижу приговорённых к смерти, навсегда покидающих своих женщин и детей, — нахмурился охранник, тщательно подбирая слова. — Не думаю, что миссис МакКензи правильно посчитала, что эта новость принесёт ему желанное успокоение.       — Вы считаете, это было жестоким со стороны миссис МакКензи?       — Протест! Вы спрашиваете о субъективном мнении!       Форбс бросил короткий, полный раздражения взгляд на Беллингема.       — Позвольте мне перефразировать свой вопрос. Получив такое известие, мой клиент выглядел расстроенным?       — Его глаза — да… Особенно, когда обвиняемая прокричала, что она никогда не расскажет ребёнку о существовании его отца и о нём все забудут, — в зале послышалось несколько удивлённых возгласов, и Брианна набралась смелости посмотреть на судью, который всё это время не отрывал от неё пристального взгляда. Затем она заметила грустное лицо Боннета, якобы переживавшего болезненные воспоминания прошлого, и снова почувствовала очередной приступ тошноты.       — Да вы, вашу мать, издеваетесь… — прохрипела Брианна, дрожа от злобы. К несчастью для неё, шёпот Брианны не ускользнул от ушей судьи.       — Вы забываетесь, миссис МакКензи! Мне что, нужно напомнить вам, что вы сейчас в суде, а не на рынке?       — Простите её, Ваша Честь, — попросил за Брианну Беллингем прежде, чем сесть на место и прошептать: — Пожалуйста, придите в себя! Вы только всё усложняете!       Форбс лукаво улыбнулся и приготовился задать следующий вопрос.       — Это всё, что вы можете сказать про их встречу?       — Нет, — ответил мужчина, хотя Брианне казалось, что хуже сказанного уже ничего быть не может. — Когда она собиралась уйти, мистер Боннет достал изо рта драгоценный камень, который он прятал в зубах. Он протянул ей камень, сказав, что даёт его «на содержание ребёнка».       — Не камень, а чёрный бриллиант, — вставил Боннет, как будто ценность его подарка могла повлиять на решение судей.       — Миссис МакКензи взяла у него тот бриллиант? — уточнил Форбс, указывая на девушку.       — Конечно. Ему не пришлось её уговаривать, — подтвердил охранник.       — Больше нет вопросов, Ваша Честь, — закончил Форбс, вернувшись к Боннету. Пират всё ещё выглядел так, будто ему разбили сердце, и Брианна еле сдержалась, чтобы не выплюнуть очередное проклятие в его адрес, когда среди зрителей послышались несколько томных вздохов сердобольных девиц, растроганных плаксивым лицом её насильника. Глупые… слепые… курицы…       — Я бы хотел задать пару вопросов мистеру Джонсону, Ваша Честь, — произнёс Беллингем, поднявшись из-за стола, но судья жестом приказал ему сесть на место.       — Думаю, мы уже выслушали достаточно и от вас, и от вашей клиентки, мистер Беллингем. Сейчас мне бы хотелось узнать мнение эксперта, мистер Форбс. Доктора Барнетта из Уилмингтона, я прав?       — Абсолютно, Ваша Честь.       В зал вошёл мужчина лет шестидесяти с поредевшей бородой и старомодным белым париком. Он прошёл через всё помещение и сел на стул для дачи показаний, опустившись на сидение с той сдержанностью и в то же время надменностью, которые были присущи только членам высшего общества.       — Представьтесь, доктор, — произнёс судья, жестом указывая на эксперта со стороны обвинения.       — Меня зовут доктор Джошуа Барнетт. Уже более тридцати лет я специализируюсь в обрасти женского здоровья и здоровья детей.       Клэр не смогла сдержать смешок, гадая, как такой человек мог знать хоть что-то о женском здоровье, но, к счастью Брианны, кроме неё, Джейми и мистера Беллингема Клэр никто не услышал.       — За тридцать лет практики вы, должно быть, повидали не мало детей и их родителей, — протянул Форбс, и старик согласно кивнул. — Скажите мне, доктор. Основываясь на вашем многолетнем опыте, какова вероятность того, что у темноволосого кареглазого мужчины и рыжеволосой голубоглазой женщины может родиться светловолосый ребёнок с голубыми глазами?       — Вероятность ничтожно мала. Некоторые дети рождаются блондинами в семье с двумя темноволосыми родителями, но их волосы, как правило, темнеют в первые месяцы после рождения. Что касается глаз, мои коллеги и я выявили, что карий цвет практически всегда побеждает другие цвета.       — Хочу задать вам тот же вопрос, но уже о светловолосом мужчине с зелёными глазами и рыжеволосой женщине с голубыми глазами. Какова вероятность в таком случае? — продолжил допрос Форбс.       — Вероятность рождения светловолосого голубоглазого ребёнка в таком союзе гораздо выше.       — Куда вы клоните, мистер Форбс? — спросил судья, который теперь выглядел ещё более скучающим, чем вначале.       — К демонстрации, только и всего, — улыбаясь, объяснил юрист и повернулся к своего клиенту. — Мистер Боннет, не могли бы вы подняться и показать суду свои светлые волосы и зелёные глаза?       Ирландец встал, бросив несколько флиртующих взглядов на хихикающих девиц в зале.       — Теперь я хочу попросить сделать то же самое мистера МакКензи, — проворковал Форбс невыносимо мягким голосом. Услышав адвоката, Роджер, казалось, хотел провалиться сквозь землю.       — Протест, Ваша Честь! — закричал Беллингем. — Это уничижительно для моей клиентки и её мужа!       — Протест отклонён. Суду необходимо проверить научную теорию, представленную экмпертом. Пожалуйста, встаньте, мистер МакКензи.       Сжав зубы, Роджер повиновался, встав с места и показав собравшимся свои тёмные волосы и карие глаза.       — Может ли кто-нибудь показать суду Джеремайю?.. Может быть вы, миссис МакКензи? Не стесняйтесь… — усмехнулся Форбс, и все взгляды устремились на мальчика и его мать. Брианна взглянула на своего адвоката, который снова кивнул ей: Брианне следовало подчиниться, иначе судья воспринял бы её отказ как неповиновение его приказам. Поднявшись, Брианна взяла Джемми из рук Клэр и подняла его так, чтобы их лица были на одном уровне. Люди крутили головами, бросая любопытные взгляды то на ребёнка, то на Боннета, и именно тогда девушка окончательно поняла, что надежды у неё больше не было. Она не могла выиграть дело. Судья собирался забрать у неё Джемми и отдать его человеку, который её изнасиловал. По щеками Бри потекли слёзы, и она обернулась, чтобы посмотреть на того, кто причинил ей столько боли. Возвышаясь над столом, Боннет смотрел на неё, не мигая. Должно быть, они выглядели смешно, стоя так вместе, слишком похожие, чтобы оставить у кого-то сомнения. Только Джемми, казалось, чувствовал себя хорошо, играя с мамиными кудрями и причмокивая себе что-то под нос.       — Вы можете сесть, — сказал судья, поворачиваясь к Форбсу. — У вас остались ещё вопросы?       — Только один, Ваша Честь. И, думаю, он будет решающим в деле между моим клиентом и обвиняемой, — отозвался Форбс и, откашлявшись, продолжил: — Могли бы вы объяснить суду, доктор, результаты ваших последних исследований в области деторождения? В особенности, о последствиях полового акта, совершённого без согласия одной из сторон?       — Разумеется, — Барнетт выпрямился прежде, чем заговорить снова. — В ходе кропотливого исследования было выявлено, что изнасилование не ведёт к зачатию, в виду того, что тело женщины защищает себя, естественным образом отторгая сперму нападающего. Для рождения ребёнка женщина не только должна быть согласна на половой акт, но и обязана испытать удовлетворение. Таким образом мужскому семени будет легче и быстрее достичь своей цели.       — Вы хотите сказать, что изнасилование миссис МакКензи моим клиентом невозможно, раз через девять месяцев она родила ребёнка, в точности похожего на мистера Боннета, и об отцовстве которого она призналась ему в тюрьме?       — Так и есть. Ваш клиент не только не изнасиловал миссис МакКензи, но ещё и полностью удовлетворил её плотские желания…       Это было слишком для Брианны. Последние слова эксперта окончательно вывели её из равновесия. Усадив Джемми на руки Беллингему, девушка вскочила на ноги и закричала:       — Ты чёртов ублюдок! Как ты смеешь называть себя доктором? Ты ничтожество, которое купили эти два сукиных…       Стук молотка и разъярённые восклицания присяжных и зрителей заглушили конец предложения Брианны, и Беллингем впопыхах передал Джеремайю бабушке, дёрнув Брианну за руку, чтобы та села на место. Но остановить её уже было не так просто, отчего адресованные Боннету и Форбсу выкрики по типу «мерзких подонков» и «сраных кусков дерьма» разлетелись по всему залу, разъяряя публику ещё больше. Хуже было лишь то, что Брианна заметила, что всё это время Боннет смеялся над ней, прикрывая нижнюю часть лица ладонью, и только по его искрящимся глазам было видно, что он наслаждался тем, как девушка теряла контроль над собой. С таким же удовольствием Брианна когда-то следила за фруктами, наблюдая, как они спеют, и предвкушая, какими сладкими они будут, стоит их только сорвать.       — Достаточно! Миссис МакКензи, я приказываю вам замолчать. Даже больше… — судья повернулся к своим коллегам. — Суду хватит того, что сегодня было услышано. Мы удаляемся для принятия решения, о котором вы узнаете завтра. Заседание закрыто.       После последнего удара молотка Брианна с горечью осознала, что теперь её судьба была в руках шести стариков, для которых она была ни кем иным, как шлюхой-истеричкой, получающей удовольствие от издевательств над психикой мужчины, приговорённого к смерти. Другими словами, ей был конец.