Feniletilamine

— Накахара Чуя, я весьма удивлен, что вы всё же поступили. Обычно таких как вы, даже на порог университета не впускают, — мужчина слегка потер нос чистым белым платком, закатывая серые глаза из-за нежелания видеть юнца. — Чуя? Чуя, пошли, — Сакуноске, взял сына за длинный рукав хлопковой рубашки, оттаскивая юношу от Фукудзавы. — я попрошу вас больше с моим сыном не встречаться, тем более, не говорить ему всякой ерунды. Он способный мальчик, пошел на факультет биотехнологии не просто так, как вы думаете. На то есть свои причины, а сейчас, попрошу вас замолкнуть, мой старый приятель.       Незнакомец прикусил губу, явно желая сказать что-то колкое, но, кажется, передумал. Сын с отцом развернулись в сторону бара «Люпин» рядом с дорогой, которую непрерывно пересекал поток разноцветных машин, и направились домой. Вслед Фукудзаве, Чуя показал бордовый язык, тут же одаривая лучезарной, победоносной и ребяческой улыбкой мужчину. — Завтра важный день, готов покорять новые высоты? — ради забавы, Ода легко похлопал рыжего по спине, пропуская парня вперед в узкий тесный коридор их квартиры. — Думаю да. Надеюсь, у меня будет хороший круг общения и я всем понравлюсь. С предметами у меня проблем быть не должно, — юноша немного запнулся, прочищая горло и параллельно додумывая. — особенно с биологией. Я ее все лето учил вперемешку решая задачки по физике и математике. Скучно, но это того стоит. У нас, по слухам, будет биоэкономику Фрэнсис Скотт вести, знаешь такого? Мне просто стало любопытно, вот я и зашел на сайт, там списки всех преподавателей распиханных и работающих по разным курсам. — Чуя снял один ботинок на шнуровке, попутно развязывая другой, вместе с этим щелкнув выключатель. — А химия? Ты готовился к ней? Я что-то не удосужился увидеть этого зрелища, — тихо посмеиваясь, отец прибрал торчащие пряди красноватых волос, переходя через Накахару. Ушел он на кухню с мыслью о том, что пора разогреть вчерашние блинчики, полакомится ими. В холодильнике специально для этого успел закаляться вишнёвый джем, особенно подходящий для таких десертов.       Раньше, когда Чуя был маленьким мальчишкой, он думал, что их квартира просто огромная, запутаться шансов миллион, но становясь старше, его мнение о доме изменилось. Жильё было достаточно компактным, но не совсем маленьким и узким, тут разместилась и кухня, и санузел, и спальня Накахары – немного тесновата, но всё же – и гостиная, где на диване спал отец мальчика. Он никогда не просил, чтобы у него была отдельная комната, старался помочь папе в ремонте, клея пастельно зеленые обои: немного неровно и явно перебарщивая с клеем, на что потом Сакуноске мило отмахивался, говоря, что Чуя учится и ошибки всегда поправимы. После этого он сам вытирал лишний клей, подгонял обои. Красноволосый по собственной инициативе решил перейти спать в гостиную, выделяя спальную комнату голубоглазому, будучи уверенным, что он уже взрослеет и парню не помешало бы личное пространство.       Комната по словам юноши была просто прекрасной. На лиловых стенах можно было увидеть многочисленные плакаты разнообразных рок-групп, которыми увлекался хозяин-бунтарщик. Справа от кровати с тумбочкой находился письменный стол с литературой включающей в себя произведения великих в мире писателей и их знаменитых произведений. Тем не менее, у Чуи не было большого количества книг, в основном они появились из-за Оды. Вернее, его работы: ему могли вручить какую-нибудь книжку в качестве презента, когда работнику давали премию. Немного левее от небольшого стола находился шкаф с гардеробом. Почти всё чёрного цвета, но не редко встречались и цветные вещицы, бережно и аккуратно сложенные по полочкам. — Блинчики готовы!       Они перекусили, обсуждая план на завтрашний день. Ода всё же уговорил сына завтра довезти того на машине в институт, на что рыжий пробурчал, но всё-таки согласился, давая знать, что он уже не маленький, и папа подвозит парня только один раз, не больше.       В своей комнате, спустившись по стенке на темный пол, Чуя безмолвно вздохнул набирая в свои легкие как можно больше воздуха и терпения на грядущий учебный день. Три запасных ручки и одна основная, совсем новый ластик, два остро заточенных простых карандаша, корректор, – на случай письменных ошибок – линейка и, на всякий случай, точилка. Тетрадки Накахара выбирал однотонные, по сорок восемь листов и одну единственную, по биологии, на которой изображён суслик с цветочками. Эта тетрадь будущему студенту сразу же бросилась в глаза, стоило ему зайти в нужный отдел магазина неподалёку от дома.       Сказать, что Чуя не любит учиться нельзя, но как бы тот не пытался понять, остаётся один предмет, совладать с которым совсем не получается – химия. Ужасный предмет. Ещё в школе, ни у одного из уроков не было столь подробных и сложных описаний. Чуя давал ей сотню, а то и миллиард разных названий, начиная от «Дерьма кусок», заканчивая «О боже, гори в аду», поэтому в школьные времена Накахары, тетрадка по химии была потрёпана, исписана непонятными каракулями, словно ребенок пяти лет писал.       Поначалу, как только химия началась в школе, Чуе она даже нравилась. Юноше было интересно изучать состав различных жизненно важных веществ, их свойства и различия, не говоря уже о домашней работе. Он старался никогда не списывать, поэтому делал всё сам, погружёно вчитываясь в заданный параграф, в поисках правильного ответа. Контрольные писал тоже по совести, никогда не прося помощи. Выходил часто к доске, разбирался и понимал, почему именно в таком порядке пишутся реакции и почему именно это вещество получается в результате. Загадывая наперёд, Накахара, по правде говоря, задумывался о том, чтобы стать химиком-технологом, постоянно расспрашивая об этой профессии учительницу. Помнится случай, когда рыжий школьник заболел простудой и отсиживался дома под присмотром Одасаку, пихающего в подростковый организм назначенные доктором таблетки, делал ему различного рода ингаляции, давал тёплое питьё для восстановления Накахары. Голубоглазого слабо устраивало такое состояние, да и в целом было не очень-то приятно пропускать школьные темы. На уроках материал запоминался быстрее, чего не скажешь о прохождении этого дома. Нет никого, кто смог бы доходчиво и просто объяснить, но он старался. Читая тему по химии, которую проходили на тот момент приятели Чуи, больной оценил, что сам он ничего не сможет изучить, таким образом, пришлось просить одного одноклассника, чтобы тот записал разъяснение об одной из тем, на что получил видео ответ, удовлетворяющий свою неспокойную душу. А потом всё резко изменилось, не в лучшую сторону. Спустя год счастливой беззаботной жизни, с оценкой «отлично» в дневнике возникла проблема. Добрая учительница сменилась очкастой женщиной пожилого возраста, строгой, абсолютно неприятной, как казалось парню. Все уроки в девятом классе с тех пор проходили до невозможности скучно. Накахаре не хотелось делать домашние задания, а также упражнения. Он перестал слушать информацию на уроке, раздумывая о том, что смысла в этом нет никакого, ибо все мысли выветривались сразу после урока. Желание ходить и видеть в расписании этот предмет растворилось, оставляя неприятный осадок в душе. Ему было неприятно осознавать, что ранее полюбившийся предмет, вдруг стал чужим. Интерес, конечно, таился где-то глубоко в сердце. Чуе хотелось изучать химию, но что-то не давало ему этого сделать.       Бережно сложив все нужные вещи в квадратную, не сильно большую сумку, рыжик еще раз тяжко выдохнул, выключая настольный светильник, плюхаясь на кровать, зарываясь и кутаясь всем телом в одеяло.

***

— Так, смотри вход где-то там должен быть, — Ода заметно волновался, ёрзая на водительском сидении, время от времени поглядывая через лобовое зеркало на сына. — Пап, я сам найду. Я уже взрослый, мне девятнадцать. Ты, наверное, и на работу ещё опаздываешь. — цокнул Чуя выходя из отцовской машины, не сильно хлопая дверями, чтобы ненароком не разозлить отца, кинув на прощание: — Люблю тебя, пап. — Удачи.       Сакуноске вырулил, удаляясь с парковки, перестраивая свой маршрут на работу, – в книжное издательство – всё еще следя за Накахарой, видя, как тот не спеша проходит толпы студентов, ища глазами нужный вход в здание, между делом, осматриваясь по сторонам в поисках своих одногруппников, авось повезёт. Наконец, всё-таки найдя нужную аудиторию, парень обмолвился странными словами с самим собой, по типу: «— О боже мой, спасибо, если ты меня слышишь». Иначе это уже довольно неприятное место, он бы долго рыскал, но, на удивление, ему подсказал – как оказалось – одногруппник, и по совместительству, новый друг – Тачихара, проводивший приятеля до двери, мимоходом обговаривая, что да как. С виду он казался обычным парнишкой, чуточку хулиганского характера, жуя арбузную жвачку, дергая пластырем на носу. Который, видимо, красовался там из-за какой-то стычки. — Сейчас химия, наша группа состоит из семнадцати человек им в районе восемнадцати и девятнадцати лет, ещё— — Мичизу, я не просил тебя до такой степени рассказывать, хотя, пожалуй продолжай. — Накахара рухнул на скрипучий до ужаса стул, грохнул по парте своей тяжелой сумищей и уставился на доску уже завывая от мелко написанной мелом красивым женским почерком какой-то фиг пойми реакции. — Это двое опоздавших верно? Тачихара. — острый взгляд метнулся к парню с пластырем, а затем остановился пронзая сейчас Чую. — Накахара.       Оба первокурсника сглотнули ожидая следующих действий от преподавателя, но их не последовало и те постепенно расслабились уже вовсю слушая музыку в наушниках на последней парте не обращая никакого внимания на объяснение темы. Лекция прошла довольно быстро подумал Чуя отвлекшись на разговоры рядом стоящих молодых людей бурно обсуждающих формулы по физике. — Я Гин. Приятно познакомиться, Рыжий. Ой, то есть, тебя зовут Чуя, верно? Про тебя я уже вроде услышала от Мичизу, — Накахара бесшумно ойкнул, испугавшись от неожиданности, когда учащегося тыкнули пальцем в плечо. — Верно, рад знакомству. Гин выглядела порядком специфично. Прическа у нее была странновата, зато дополняла её пугающий образ. Чуя не мог не заметить то, как глаза новой знакомой были подведены темной подводкой, потому что сам парень неоднократно пытался сделать подобное, но что-то постоянно шло не по плану: то рука дрожит, то глаз задёргался от нервов, то подводка засохла, и по новой. Одним словом, визажист из него никакущий. — Кажется пора на пару. Сейчас биология. Знаешь, кстати, кто её ведёт? Акутагава Рюноске. Это мой старший брат, очень классный и умный, молчаливый, может быть, но крутой, — темноволосая схватила рыжего за подмышку, потащив за собой одногруппника, а тот, в свою очередь, был немного ошеломлён.

***

— Мда, Куникида нас сегодня помотал со своими заумными математическими словечками и формулами, — Тачихара расслабился, закидывая сумку на плечо, отпивая половину газированной воды, которую купила ему Гин. — Да нормально, в принципе. Знаешь, математика не помешает, особенно такому вундеркинду, как ты. — Накахара сделал акцент на последнем слове, перехватывая и без того полупустую бутылку с напитком, отпивая немного на пробу. Студенту удалось сдружиться с ребятами на удивление быстро. Они общались так, словно знали друг друга большой промежуток времени, и это выглядело очень даже воодушевляюще. — Ну, и, как тебе мой брат? — Хороший преподаватель, смотрит таким же убийственным взглядом, прям как ты, Гин, а так весьма впечатляет. Сразу чувствуется, что человек владеет материалом и любит свое дело, — искренне ответил парень, отдавая питьё обратно, остановившись около выхода. — Вот то-то! Ладно, я пойду, до встречи! —двое кивнули девушке в след, встречаясь друг с другом взглядами, навострив уши. — Да ладно уже, Ацуши, не стоит благодарности. Я эти конспекты долго хранил, все равно не понадобится, смело забирай, — мягкий мужской голос приближался к парням.       Затем, через секунду, послышался голос звонче. Похоже, он был младше и говорил сотни раз «спасибо, спасибо, спасибо». Чуя сразу вспомнил этого паренька. Он был одногруппником Накахары, учился, судя по комментариям преподавателей, хорошо, отвечал на вопросы и задания всегда правильно, не срывал сегодняшние пары, да и вовсе, был молодцом. Поскольку Ацуши тянулся больше к химии, – было понятно еще на сегодняшней лекции Коё – Озаки задавала в конце несколько вопросов по пройденной теме, а студент с белой прядкой постоянно непринуждённо отзывался с огоньком интереса в глазах. Рядом с ним стоял молодой темноволосый человек, в разы выше своего собеседника. В бежевом плаще с длинным поясом, в карманах которого покоились забинтованные руки. — Дазай-сан, ещё раз, благодарю.

«Так вот, как зовут этого подозрительного типа» подметил Чуя, посматривая на высокого незнакомца. — О, мы тут не одни. Ребята, вы друзья Накаджимы? — Тачихара никак не среагировал на вопрос темноволосого юноши, хватаясь за сумку друга, оттаскивая его ближе к выходу. — Мы уже уходим.

***

      Оставшийся день рыжий провел в одиночестве, слушая музыку, по привычке что-то подпевая себе под нос. Парень ругается когда, спотыкается об угол мизинцем, не заметив его, ибо погрузился в мелодию полностью, падая на пол, в прискорбии прижимая один из плакатов к груди. Изредка он усаживался за письменный стол и выполнял домашние задания, обычно делая их на перемене в старшей школе. Еще реже готовил дома, практически раз в три месяца, забегая в основном в небольшие кафешки, перекусывая большим калорийным сэндвичем, чтобы хоть как-то усмирить свой голод. И никогда Накахара не брал карманные деньги, что давал ему постоянно озабоченный Одасаку. Вы наверняка спросите, откуда в таком случае у юноши появлялись финансы, а он с легкостью вам ответит, что деньги зарабатывает сам, собирая гербарий и продавая его возле дома в парке. Поначалу у парня не получилось похвастаться своим увлечением и заработать на нем, зато со временем его гербарии приобрели значительный успех и большинство людей стали покупать коллекции засушенных растений. Вообще, как выяснил голубоглазый, гербарии покупали либо подростки, в подарок своей половинке, либо старички, явно прошаренные и знающие толк в деле.       Сегодня первокурсник решил побаловать себя: он заработал около четырех тысяч йен, да и не просто так, между прочим. Студент предпринял успешную попытку втюхать свой товар милой бабушке, сидящей на лавочке, отдыхавшей от долговременной ходьбы. Впрочем, не такая была уж она и старенькая, раз послала его куда подальше, после того, как заплатила за коллекцию предложенных растений. И вот, сейчас Накахара приоткрыл один глаз, глянул на купленную новенькую, никем не тронутую бордовую рубашку, вместе с миниатюрной шляпой чёрного цвета, вдобавок обмотанной вокруг красной лентой, с висячей тоненькой серебряной цепочкой.       Чуя вздыхает, обратно вешая на стену наляпистый плакат с музыкальной группой, и как некстати, с горькой досадой вспоминает, что обещал Одасаку прибраться в своей комнате после летнего отдыха. И как было бы классно, если бы не гора бумажного мусора, раскинувшаяся повсюду.       Первоначально летят школьные записки от соседа по парте с тупыми развращенными шуточками и рисунками. Потом в ход пошла тяжёлая артиллерия — тетради. Литература с множеством анализов произведений, брошенная в пакет, перед этим разорванная на две равные части, затем то же самое произошло с математикой, историей и физикой, и только на одной тетрадке буйный хозяин остановился. — Химия хренова, тесты чёртовы, на которые ответов даже в интернете и в учебнике нет, сгори!       После сказанных слов, шляпник рыщет в отцовских карманах пальто зажигалку, достает её, приближаясь к раковине, проводя по бумажным краям тетради, из-за чего запах в квартире меняется на горелый. Держа горящую тетрадь, Чуя злорадственно улыбается с умиротворенной улыбкой, спокойно выдыхая.       Как обычно, Ода возвращается с работы очень поздно, но Чуя всё ещё сидит за кухонным столом допивая третью чашку слабого дешёвого зеленого чая, купленный красноволосым на распродаже. Заработавшийся мужчина устало снимает черную куртку вешая её на хлипкий крючок для верхней одежды, который должен был ещё на прошлой неделе прикрутить лучше, но по необъяснимой причине, забыл напрочь. Ода подходит ближе к сыну, странно принюхиваясь, настороженно переводя хмурый взгляд на парня. — Почему гарью пахнет?       Чуя неразборчиво мычит ставя кружку с енотом в раковину, доставая из шкафа новую, для Сакуноске, неаккуратно наливая кипяток, заваривая уже использованный чайный пакетик и вручает напиток отцу. — Ты же мне сказал прибраться в комнате, вот я и сжег все ненужные тетради. — Ода мотает головой, смеясь, не спуская глаз с ночного неба, виднеющегося в окне. — Ну, а что? — Ничего.       Одасаку отпивает горячее питьё, бросает взор на бумажный пакет, будто бы прося сына раскрыть его. Чуя достает книгу в твердом переплете, достаточно толстую, где страниц около тысячи. — Это сборник популярных произведений Гёте. Бери с собой, пока ехать будешь в универ, хоть время с пользой проведешь.       Накахара благодарит отца, ещё раз смотрит содержание и откладывает литературу в сторону. По привычке, Ода рассказывает ему свой рабочий день, а парень внимательно слушает, не перебивая. Например, сегодня Чуя узнал, что его папа редактировал новую книгу популярного японского автора, по его словам, сюжет там настолько намудренный, что пришлось всем коллегам знатно попыхтеть. В произведении шла речь о родителях утонувшей девочки, которые никак не могли смириться со смертью дочери и последовали в мир иной за ней. Рыжий от такого вздрогнул, вскидывая бровь, размышляя о том, какой бред и бессмыслицу пишут некоторые авторы. — И в чём их популярность? Я бы не стал читать такую жуть. — Поддерживаю. Тут уж на вкус читателей. Главное, что заплатили, а там уже без разницы, — бормочет мужчина, допивая чай, показывая рукой на дверь в комнаты Чуи, мол: «Спать иди, поздно».       Накахара бесшумно уходит в свою комнату под звуки мытья посуды, зевая, попутно снимая домашнюю футболку.