Ник и Чарли (перевод новеллы)

Чарли Будучи президентом школы Трухам Граммар, я натворил много разного. Напился вином на родительском вечере. Трижды сфотографировался с мэром. Случайно заставил рыдать семиклассника. Однако ничто и рядом не стоит с попыткой препятствовать радости старшеклассников в их последний год. И именно это наш директор, мистер Шеннон, вынуждает меня делать. И, наверное, стоит упомянуть, что мой парень, Ник Нелсон, с которым мы встречаемся уже два года, как раз-таки один из тех старшеклассников. — Ты же не против? — Мистер Шеннон опирается о стол в общей комнате, где мне следует готовиться к выпускному экзамену (УП уровню¹). Однако я вместо этого смотрю на телефоне концерт Мака Демарка. — Всё немного выходит из-под контроля. И мне кажется, если ты понимаешь, о чем я, тебя, в отличие от меня, могут и послушать. — Эмм... Я гляжу на сидящего рядом друга — Тао Сюя — с пачкой Галакси Минстрелс². Он поднимает брови, говоря тем самым: “Фигово быть тобой”. Мне не особо хочется отвечать “да”. В этом году темой последнего дня выпускников будет “Классный мьюзикл” ³. На школьных воротах ученики повесили громадный знак “Восточная старшая школа” поверх Трухамского. Они проигрывали саундтреки на классных компьютерах, так что теперь, находясь в школе, можно услышать песню “Классного мьюзикла” и никогда не узнать, откуда же она все-таки исходит. На перемене посреди футбольного поля ими был устроен флэшмоб “What time is it”⁴. И все без исключений явились в школу либо в красной баскетбольной форме, либо в нарядах чирлидерш. Ник, увы, предпочел первое. И в довершении всего: барбекю в построенном из картонных коробок форте на теннисном поле. — Мне лишь хочется, чтобы барбекю они занимались вне этих коробок, — говорит Шеннон. Он уже давно прознал, что его приказы по поводу забав старшеклассников никакого удовольствия мне не приносят. — Ты же знаешь. Вся эта штука со здоровьем и безопасностью. Если кто-то получит ожог, то именно мне придется разбираться с разгневанными родителями. Он хохочет. За последние месяцы моего президенства мистер Шеннон сильно мне доверился. И то смешно, ведь я нечасто выполняю его просьбы. Мой вам совет для прохождения школы: держи учителей и учеников на своей стороне, не обзаводись врагами и большим количеством друзей. — Да, без проблем, — отвечаю я. — Ты мой спаситель. — Уходя, он указывает на меня пальцем. — Не перетрудись с подготовкой. Тао смотрит на меня и закидывает кусочек шоколада в рот: — Ты же не всерьез собираешься что-то предпринимать против старшеклассников? — Да не, — смеюсь я. — Гляну, что они затеяли, и предупрежу, чтобы остерегались Шеннона. Другой мой друг, Алед Ласт, сидящий напротив, поднимает взгляд. В течение последнего часа он выделял маркером важные моменты из заметок с теста по математике. — Можешь, пожалуйста, сфотать Гарри Грина в юбке? Это срочно. Я поднимаюсь и надеваю пиджак: — Мне кажется, нам всем нужно это увидеть. Все двенадцатые классы, к которым причислен и я, уже вышли на каникулы. Единственная причина, почему я все еще тут: в школе готовиться к тестам у меня получается лучше, чем дома. Тао и Алед со мной согласны. Однако находиться здесь — не самая любимая наша затея. Сегодня самый жаркий день года, и я хочу лишь одного: завалиться где-нибудь с пачкой льда на голове. У нас с Ником уже есть планы на выходные. Он наконец-то свободен от школы, а я беру передышку от подготовки к тесту. Сегодня четверг, и я остаюсь у Ника. Завтра мы идем на вечеринку к Гарри, устроенную для всех из шестой формы ⁵. В субботу — на пляж. В воскресенье — в Лондон. Не то чтобы мы не проводим все выходные вместе. Не то чтобы мы не видим друг друга каждый день. Если бы три года назад мне объявили, что к семнадцати я уже буду состоять в двухлетних отношениях, то я бы посмеялся вам в лицо. — Чарли Спринг! Гарри Грин подходит с распростертыми руками, как только я пересекаю вход картонного форта, где висит баннер “Дикие кошки”. Он одет в форму двенадцатилетней чирлидерши из мьюзикла, и бедра его обнажены куда больше допустимого для школы. Форт просто огромен — занимает более чем два теннисных корта. Вместе с комичным количеством коробок были украдены как минимум с десяток столов с нескольких кабинетов и полный рабочий набор для барбекю, разместившийся между двумя кортами. Пара людей раздает бургеры и булочки. В углу из беспроводной колонки звучит Vampire Weekend⁶. Большинство, если не все, тринадцатиклашки здесь. По сравнению с другими параллелями эта самая большая в нашей школе, потому что значительная часть девочек из Хиггс, чья школа сгорела, перешли в этом году в Трухам. Гарри кладет руки на бедра и ухмыляется: — Что думаешь? Гарри Грин — длинноволосый парень, не отличающийся высоким ростом, и, наверное, самый известный человек в школе, отчасти из-за количества устроенных им вечеринок и отчасти из-за его неумения затыкаться. — Насчет форта или бедер? — поднимаю я брови. — Оба, чувак. — Оба превосходны, — говорю я невозмутимо. — Хорошая работа. Так держать. Гарри отходит на шаг и делает выпад. — Я знал, что юбка была отличной идеей. Мне следует чаще это проделывать. — Определенно. — Шеннон тебя прислал? Пришел, чтобы накрыть наш праздник медным тазом? — спрашивает он, все еще находись в позиции. — Технически, да. — И будешь выполнять? — Естественно нет. — Далеко пойдешь, чувак, далеко пойдешь, — кивает Гарри. Ника обычно легко приметить в толпе, однако сегодня почти все нарядились в красное. Лишь несколько человек остались нетронутыми, в том числе моя сестра Виктория в черной форме Трухама. Она сидит на голубом асфальте в уголке, разговаривая с подругой Ритой. Остальная же часть гигантской толпы, помимо моей сестры и еще парочки ребят, слилась в единую красную массу. — Ник вон там. Я оборачиваюсь к Гарри. Тот тычет пальцем в дальний левый угол и ухмыляется. Он начинает идти в ту сторону и тихо напевать: “Все мы замешаны в этом”. Я следую за ним. — Ник, чувак! — кричит Гарри в сторону тринадцатых классов. Те держат еду, пластиковые красные стаканчики и фотографируют друг друга. А вот и он. Он обернулся, стоя среди небольшой группы людей. Лицо искажено в слегка растерянной гримасе, словно бы он не уверен, что голос Гарри — не плод его воображения. Я встречаюсь с Ником еще с четырнадцати лет. Он любит рэгби, Формулу-1, животных (в особенности собак), вселенную Марвел, звуки фломастеров, пишущих на бумаге, дождь, разрисовывать обувь, Диснейленд и минимализм. А еще ему нравлюсь я. У него темно-блондинистые волосы, карие глаза, выше меня всего на пять сантиметров, если вас интересуют такие вещи. Он кажется довольно-таки горячим, однако это может быть лишь моим мнением. Заметив нас, он яро машет рукой, а когда мы подходим, смотрит на меня и говорит: — Все хорошо? Костюм Ника — красные спортивные шорты и майка, где был прикреплен кусок бумаги с неумело нарисованной дикой кошкой. Откровенно говоря, раньше были и похуже. — Ты так и не ответил мне на сообщение, сучка, — говорю я. Он отпивает из стаканчика. — Я был слишком занят: приводил себя в форму. Затем достает одноразовую камеру ⁷ и делает снимок меня, даже не дав шанса успеть улыбнуться и убедиться в достойности своего вида. Опоздав всего на секунду, я закрываю камеру рукой: — Ник! Он взрывается громким смехом и перематывает камеру, прежде чем положить ее в карман. — Еще один для Коллекции Дерп⁸ Чарли. — Боже мой. Гарри уже присоединился к разговором с другими ребятами, и Ник, пользуясь случаем, подходит ближе. Наши руки машинально соприкасаются — его постукивает мою, словно бы играя в ладоши. — Останешься ненадолго? Или ты готовишься к тесту? Я оглядываюсь. — Ну, не совсем. Я смотрел концерты Мака Демарко. — Мака Демарко? — смеется Ник. — Мне помнится, что ты называл его придурком. — Так и есть. Но к музыке это не относится. Некоторое время мы стоим и держимся за руки. Потом Ник поправляет мои волосы. И что-то заставляет меня осознать: сегодня наш последний совместный школьный день. Шесть лет в одной школе, наши общие будни окончены. Два года, как мы были парой в школе, вместе ели ланч, сидели в одном классе, скрывались в кабинетах музыки, информатики и раздевалке физкультуры. Два года наших прогулок домой, поездок на автобусе в холодную погоду, Ника, рисующего лица на запотевшем окне, меня, спавшего на его плече. Всему пришел конец. Обычно мы обговариваем все вещи, что огорчают, злят или раздражают нас. Но Ник и так взволнован из-за университета, и мне не хочется допекать его и вынуждать думать о плохом. Ради бога, я сотворил более чем достаточно в этой жизни. Но я просто... Я тот, кого всегда оставляют позади. И это фигово. Мы поднимаем глаза, когда слышим тихий “клик” и громкий смех. Оборачиваемся — Гарри ликующе направляет на нас камеру Ника. — Чертовски романтично. Поверить не могу, что мне придется найти новую пару и обломать весь кайф в универе. — Ты только что обокрал меня? — Ник улыбается и выхватывает камеру. Перед тем, как снова уйти, Гарри подмигивает и хохочет. Ник качает головой и перематывает камеру. — Это будет не самое удачное фото. — Где ты ее взял? — Купил. Думал, неплохо бы поиметь парочку реальных фоток вместо фиговых на телефоне и повесить их на стену в универе. Я отбираю камеру и запечатлеваю на ней Ника. — Эй. — Ухмыляясь, он забирает ее. — Мне не нужные фотки самого себя. Все посчитают, что я одержим собой. — Тогда она будет у меня, — улыбаюсь я. Ник обхватывает меня руками: — Ладно, нам нужно хотя бы один снимок, где мы выглядим чертовски нормально. Он держит камеру, направленную к нам объективом. — Будем честны, мы никогда не выглядели нормально, — говорю я. Ник смеется над тем, как я пытаюсь убедиться, что мои волосы не лежат самым странным образом. А затем мы вдвоём улыбаемся, и Ник делает фотографию. — Я надеюсь увидеть ее в рамке, когда навещу тебя в универе, — говорю я. — Только если ты купишь рамку. У меня будет аренда, за которую нужно платить. — Боже, найди работу. — Чего? Так ты не собираешься покупать мне вещи, раз получил работу? Не могу в это поверить. В чем смысл с тобой встречаться? — Даже не знаю, Ник. Почему ты все ещё со мной? Уже как два года прошло. Ник смеётся и быстро целует меня в щеку. Потом начинает идти задом наперёд к столику с напитками. — На тебя приятно смотреть. Я показываю ему средний палец. Когда мы только начали встречаться, я не особо любил кокетничать с Ником в школе — в нашу сторону многие странно косились, особенно парни помладше. Мне не нравилось держаться с ним за руки в местах, где нас могли видеть люди. Мне было неловко разговаривать с ним в школе — группы парней смотрели на нас так, словно бы решали: издеваться над нами или не стоит. Сейчас же все эти странные взгляды заставляют меня хотеть держать его за руку еще крепче.