Ник и Чарли (перевод новеллы)

Ник Возможно, я и плакал на последнем звонке. Но совсем чуть-чуть. Вот только у меня все обошлось легче, чем у Гарри. Он ревел и обнимал всех подряд, даже испуганного семиклашку, который просто хотел сесть на автобус. Пусть сегодня я видел своих друзей не в последний раз, но все равно грустно. Больше никогда не надену форму, никаких ланчей на поле, конец и часу печенья в среду, после уроков, в общем классе. Никаких школьных тусовок с Чарли. Думаю, есть парочка вещей, насчёт которых я нервничаю. Одна из них — очередной каминг-аут как бисексуал. Наверное, даже одна из главных. Первые пятьдесят раз было довольно неприятно. Всегда находится такой человек, который либо не слышал о таком ранее, либо не понимает, о чем речь, либо не поверит, пока не повторю. А ещё страшно покидать дом. Я немного волнуюсь за маму — каждый день в доме, совсем одна. И опять оставлять позади Чарли. Однако есть и куча хороших вещей о выпуске из школы. Боже, я готов к университету, готов делать, что вздумается, готов учить интересующие меня вещи. Наконец-то выбраться из этого мрачного города, иметь собственное место, покупать еду самостоятельно, выбирать, как именно проводить время. Это будет офигенно. — Гарри хочет знать, будем ли мы завтра у него на вечеринке выпускников, — говорит Чарли с пассажирского сиденья моей машины, листая что-то в телефоне. Наши общие знакомые обычно пишут Чарли, если хотят поговорить с одним из нас, — я просто ужасен в переписках. Он куда организованнее. — Ну, я все ещё за, если и ты тоже, — говорю я и выезжаю со школьной парковки. — Выпускной был кошмаром, поэтому нам, наверное, лучше пойти. — Справедливо замечено. По дороге к моему дому мы сидим в уютной тишине. Чарли достаёт солнцезащитные очки из дверного отсека, надевает их, включает радио и продолжает листать что-то в телефоне, скорей всего Тамблер. Он прижал к себе ноги, закинув ступни на сиденье. Честно говоря, сегодня прекрасный день. Кругом синее небо, отражающееся в окнах и машинах города. Я открываю окно, прибавляю звук радио, беру камеру из кармана и быстро фотографирую Чарли, его залитое солнцем лицо, обдуваемые ветром темные волосы, свернувшееся калачиком тело на пассажирском сиденье. Он тотчас оглядывается на меня и улыбается: — Ник! Я ухмыляюсь и смотрю на дорогу. — Не обращай внимания. — Предупреждай хотя бы. — Тогда не так уж и весело получается. Для нас ехать после школы кому-то домой — обыденное дело. В основном время мы проводим у меня. Дом в нашем распоряжении, так как мама обычно на работе, а у переехал на свое место. Последние месяцы родители иногда разрешают нам ночевать друг у друга, даже во время школьных дней. Моя мама не против, но вот родители Чарли немного строже. И потому он думает, что, спросив он разрешение больше чем два раза в неделю, то вскоре станет получать отказ. Мы понимаем, что это не особо нормально. Полагаем, родители считают так же. Не воспринимайте меня неправильно, они не против, но… разве нормальные подростковые пары ночуют друг у друга в школьные дни? Разве они проводят каждый день вместе? Я без понятия. И нам без разницы. Вещи, которые мы вместе с Чарли делаем дома, включают: Видеоигры. Телевизор. Фильмы. Ютуб. Домашние задания. Курсовые работы. Подготовки к ПУ¹. Сон. Поцелуи. Секс. Сидим в тихой комнате за компьютерами. Настольные игры. Готовим еду. Готовим напитки. Напиваемся. Планируем поездки на концерты. Планируем выходные. Строим форты из подушек. Занимаемся сексом в форту из подушек (ладно, это было лишь раз, но я клянусь, что это произошло). Играем с моим псом, Генри. Помогаем брату Чарли, Оливеру, с Лего. Разговоры. Ссоры. Крики. Плач. Смех. Объятья. Сон. Переписки из соседних комнат. Чарли практикует игру на барабанах, составляет плейлисты, читает книги. Я фотографирую Чарли на телефон, рисую Чарли, пока он не видит, готовлю экзотические блюда, которые никто из нас ещё не пробовал. Мы довольно спокойные. Возможно, даже скучные. Но нас это устраивает. Сегодня все по-прежнему. Мы заходим в дом, берём напитки, я переодеваюсь в беговые штаны и толстовку. Чарли — в джинсы и майку, которые вчера оставил здесь. Он заваливается на мою кровать, потягивается, лежа на животе, и открывает мой ноутбук. — Есть хочешь? — интересуюсь я, когда собираюсь пойти вниз. Я всегда спрашиваю у него это после школы. Чарли страдает анорексией с того года, как мы стали встречаться. Он посещал психиатрическую больницу в течение нескольких месяцев — это и вправду помогло. Но мне кажется, что он восстановился не до конца. Такие вещи не проходят так просто. Сейчас он далек от первоначального состояния и уже лучше справляется с некоторыми вещами. Теперь он без труда осиливает завтрак, обед и ужин, хоть и избегает перекусы. — Не-а, спасибо, — как и всегда отвечает он. Но я все-рано всегда спрашиваю. Мне кажется, если я продолжу задавать этот вопрос, то когда-нибудь получу заветное “да”. После того, как я съел два тоста и выпил стакан лимонада, я поднимаюсь обратно и вижу Чарли, хмуро глядящего на экран ноутбука. Я заваливаюсь на кровать около него. — Что такое? Он глядит на меня, а затем снова на экран, прежде чем кликнуть на что-то. — Ничего. Просто читаю кое-что в Тамблере. Тамблера у меня нет, даже невзирая на Чарли, который пытается заставить меня использовать такие штуки. Полагаю, эти вещи не предназначены для меня. Чарли переворачивается на спину, освобождая для меня место, и достает телефон. Я ложусь рядом с ним и тяну к себе ноутбук. Чарли уже вышел из Тамблера — видимо, ничего интересного для меня там не было. На другой вкладке страница о команде регби в университете Лидс, которую я начал читать сегодня утром. Я попробую туда вступить, если окажусь достаточно хорошим в игре. Университет Лидс — вот куда я собираюсь в сентябре. Он довольно далеко — где-то три тысячи километров. Мы с Чарли, разумеется, обсуждали, что будем на расстоянии друг от друга. Это не идеально и даже близко не так прекрасно, как все наши ежедневные прогулки, однако нас вполне устраивает. Теперь у Чарли есть неплохая зарплата на работе в Топмане⁹, так что он рассчитывает раз в пару недель навещать меня, добираясь на поезде. Иногда так буду делать я, и это значит, что мы будем видеться как минимум раз в две недели, если не больше. И в любом случае мы будем переписываться, звонить друг другу и общаться по Скайпу. Я начинаю рассказывать Чарли все факты о команде регби в Лидс: сколько там уровней, и смогу ли я туда попасть (честно говоря, думаю, что смогу; мне кажется, я достаточно хорош в регби); стоимость абонемента в спортзал, и получится ли устроиться на работу, когда доберусь туда; стоит ли попробовать получить школьную стипендию; буду ли я дерьмом по сравнению с остальными; насколько красивая у них форма (белая с зеленым). Чарли неподвижно лежит на спине, слушает и отвечает на вопросы. По мере своей болтовни я стал замечать, что он заскучал — начал теребить мой рукав свитера, голос поутих. Я был посреди предложения, когда Чарли перевернулся набок и притянул меня к себе за затылок для поцелуя. Это немного удивило, ведь этап “необходимости целоваться каждый раз, когда мы одни” остался далеко позади. Секундой позже я хочу двинуться назад, но Чарли тянет меня вниз. Я смеюсь в его губы и чувствую, как он тоже улыбается. И ни один из нас не останавливается. Минуту спустя или около того я подсознательно протягиваю руку к его волосам. Довольно странно это проделывать в такой час, но трудно беспокоиться, когда Чарли поддается вперед и ложится на меня. — Не хочешь поговорить еще о чем-нибудь? — шепчу я, удивляясь тому, откуда взялся вопрос. Я убираю его волосы со лба. Видимо, мне чересчур они нравятся. Чарли встречается со мной взглядом. Затем садится, откидывается назад и включает радио. Играют The Vaccines ¹⁰. Он снова опускается, наклоняет голову и говорит: — Не особо. И его губы касаются моих.