Mixed Up

Когда он видит Феликса у заднего выхода из церкви, то теряет все слова, которые собирался сказать буквально несколько минут назад. Выход маленький, одну сторону практически полностью закрывает высокий деревянный забор, огораживающий задний дворик, а вторая увита ветвями уже пожелтевшего растения, которое он не может назвать. Но он практически не обращает внимания на обстановку вокруг — его взгляд прикован к Ли, прислонившемуся к двери спиной. Феликс выглядит очень бледно. Потеряно. Идеальная укладка растрепалась, пиджак выглаженного когда-то костюма расстегнут, белоснежный галстук расправлен так, чтобы свободно свисать на шее, оставив только намек на узел. Потухший взгляд направлен куда-то в пустоту, а руки безвольно опущены вдоль корпуса. Когда он подходит ближе, то видит, как Феликс напряженно закусывает нижнюю губу, а пальцы теребят край пиджака в попытках взять себя в руки. Он сглатывает. Нервничает. Стоит ему появиться в чужом поле зрения, как Ли тут же вздергивает голову, и при узнавании его пробивает крупная дрожь, заставляющая его крепко зажмуриться и выставить руки вперед. Хенджин делает еще один шаг навстречу. — Нет! — вскрикивает Феликс, и Хенджин в ответ только устало моргает, отходя на шаг, — за- зачем ты пришел?! Я же- я же попросил М-Минхо… — Он с Джисоном, — тихо поясняет Хенджин, и это заставляет Ли только шире распахнуть глаза, но опустить руки, чтобы снова вцепиться в край голубого пиджака. Между ними повисает тишина, на протяжении которой Феликс не поднимает взгляда с земли. Хенджин молча делает еще один шаг вперед, чтобы встать рядом с ним, прислонившись спиной к каменной стене церкви. Его напрягает молчание, но сейчас, когда Феликс находится в таком состоянии, он боится сказать лишнее слово — младший выглядит так, словно в любой момент готов сорваться с места и убежать. — Почему ты здесь? — очень тихо спрашивает Феликс, сделав несколько глубоких вздохов. Хенджин поворачивает голову к нему — тот стоит, все так же вперив взгляд в землю под собой и не делая ни единого шага. — А как ты думаешь? — закономерно отвечает он. Феликс застывает, как статуя, словно анализируя что-то в голове, прежде чем издать только очередной вздох. Хенджину тяжело говорить. На самом деле, он не может оторвать взгляда от чужого лица — даже сейчас, с подтекшим, — от слез? — макияжем, растрепанными волосами, убитым выражением и искрами в глазах, которые Хенджин собственноручно потушил, он не может не восхищаться тем, насколько Феликс красивый. Сейчас он бы отдал все что угодно за то, чтобы просто увидеть его улыбку. Он чувствует, как трещит по швам его сердце, кажется, физически, насколько больно ему сейчас просто находиться рядом. — Вы ведь все знали, да? — все так же тихо спрашивает Феликс, переводя на него потухший взгляд, от которого Хенджина пробивает дрожь. Хенджин молча кивает, не сводя с него извиняющегося взгляда. Ему кажется, что никаких слов сейчас не хватит, чтобы выразить то, насколько ему жаль. Насколько сильно он бы хотел изменить все еще тогда, в танцевальном зале. — Мы не-, — он откашливается, — мы не хотели сделать вам больно, Феликс. Тот широко распахивает глаза, губы кривятся, и сердце Хенджина делает несколько лишних ударов, когда он подходит ближе, чтобы встать напротив и задрать голову. «Он такой маленький», — проносится в голове Хвана. — Вы не хотели сделать нам больно? — шипит Феликс, — а как вы, по-твоему, сделали? Все получилось просто отлично, да? Хенджин неловко делает шаг назад, понимая, что лопатки упираются в каменную кладку за его спиной, но Феликс только повторяет его движение. — Вы, господи, — он набирает побольше воздуха в легкие, — вы сделали все просто прекрасно, по-вашему?! Вы бы еще подождали, пока мы детей совместных заведем, или пару собак, и вот тогда бы объявились! — Фелик-, — пытается Хенджин, но Феликс яростно мотает головой и поднимает одну руку, чтобы ткнуть его пальцем в грудь. — Сейчас послушай меня, Хван Хенджин, — говорит он, и от горящего взгляда, направленного, по ощущениям, в самую душу, Хенджину остается только тяжело сглотнуть, — вы, блять, очень сильно облажались! Вы реально просто наплевали на наши чувства, и- и… Внезапно он делает маленький шажок назад и подносит руку к лицу, чтобы прикрыть глаза. Хенджин меняется в лице и тут же следует за ним, услышав всхлип. — Феликс? — обеспокоенно зовет он, когда младший возвращается на то место, где стоял изначально, крепко прикладывается спиной к стене и на трясущихся ногах опускается на корточки. Хенджин незамедлительно присаживается вслед за ним, не решаясь ничего больше говорить. С каждой секундой всхлипов становится все больше, и когда Феликс уже натурально плачет, вытирая слезы рукавами наверняка дорогого пиджака, он решается неловко опустить руку на его плечо. Младший льнет к прикосновению, но истерика не останавливается. Хенджина начинает накрывать паника. — Феликс? Феликс, пожалуйста, посмотри на меня, — Феликс игнорирует его слова, — Феликс! — Что, — сквозь всхлип прорывается одно единственное слово, и Хенджин пользуется этим, чтобы убрать руки от чужого лица и мягко придержать его за подбородок, — что ты делаешь- — Прошу, — Хенджин, если честно, и сам на грани того, чтобы начать плакать — он чувствует, как в уголках глаз скапливается влага, а веки начинает неприятно саднить, — дай мне извиниться. — Как будто это чем-то поможет, — всхлипнув, отвечает ему Феликс, но Хенджин только упорно мотает головой. — Мне нужно, чтобы ты послушал меня всего минуту! — настаивает он, и Ли отстраняет его руку от своего подбородка, чтобы обхватить колени руками и упасть брюками прямо на землю под собой, усаживаясь. — Я, — с очередным всхлипом начинает он, — я тебя слушаю. Хенджин наблюдает, как Феликс вытирает сопли рукавом пиджака, и, подумав, протягивает ему шелковый платочек из своего нагрудного кармана. Феликс послушно вытирает лицо. — Ты не представляешь, насколько мне невероятно жаль, — убитым голосом извиняется Хван, — ты- обещаю, ты просто не можешь себе представить. — Почему? — грустно улыбается Феликс, — а если я могу? Что, если я- — Ты обещал, что выслушаешь- — Да, но сначала я извинюсь сам, ладно? — все еще тихо, но твердо настаивает младший, и Хенджин, плюнув на все, присаживается рядом с ним, откинув голову назад. Феликс провожает это движение тоскливым взглядом, — прости, что накричал. Я не знаю, как долго вы в курсе, не знаю, почему не рассказали нам, учитывая, как близко ты общался с Хани и как близко Минхо-хен общался со мной, но я- ты не знаешь, как мне жаль, — он мотает головой, но Хенджин это видит только где-то на переферии зрения, — я не могу представить, через что вам пришлось пройти. Я не думаю, что вам было так уж просто смириться, я думаю… -знаешь, вы все еще выглядите так, как будто безмерно любите друг друга, и для меня- боже, я просто не могу представить, каково вам было, когда все разрушилось. Мне жаль за это, я- я не могу даже разозлиться на тебя, — хмыкает он, — потому что мне кажется, что вам двоим пришлось куда хуже, чем нам с Джисоном приходится сейчас, я не- — Это не так! — перебивает его Хенджин, тут же ловя недоуменный взгляд, — прости, я- тебе не стоит извиняться! Это был наш выбор, поэтому в этом мы виноваты сами. Феликс вздыхает. — Продолжай, — тихо произносит он. — Я правда люблю Минхо, — вздыхает Хенджин, снова откидываясь на стену за собой, — но я не могу любить его, как раньше, зная, что рано или поздно мы возненавидим друг друга. Я просто боюсь сделать ему больно, но- Когда он внезапно мнется, не решаясь ничего сказать, Феликс легонько подталкивает его руку своей, чтобы показать, что все еще слушает и ждет рассказа. Хенджин с пустой головой смотрит на то, какая ладошка Феликса маленькая по сравнению с его ладонью. — Я слушаю тебя, — напоминает Феликс. — Тебе я тоже боюсь сделать больно, — наконец, вздыхает старший, — больше всего на свете все это время я боялся, что что-то случится с тобой. Я боялся увидеть тебя разбитым, когда ты узнаешь правду, я боялся, что ты возненавидишь меня, — он фыркает, — это ужасно эгоистично, верно? Единственная причина, по которой сегодня я оказался здесь — я не знал, когда все пойдет наперекосяк, когда вы с Джисоном просто- я не мог не быть рядом. Я знаю, что сейчас тебе больно из-за меня, и я ненавижу самого себя за это, но- Хенджин чувствует, как до его руки снова дотрагиваются теплые пальцы. По лицу Феликса струятся слезы. — Феликс? Феликс молча переплетает их пальцы и сжимает несколько раз. Хенджину как никогда хочется заплакать во весь голос. — Не вини себя, — тихо говорит младший, — хорошо? Просто смирись с этим, ты ни в чем не виноват. Тебе хватило смелости на то, чтобы прийти сюда, даже тогда, когда была вероятность, что я действительно тебя возненавижу. Ты же справился с этим, да? Он не может. Хенджин пытается сморгнуть слезы как можно более незаметно, но у него получается плохо, потому что выражение его лица заставляет Феликса засмеяться. От этого чудесного звука слезы начинают бежать только быстрее. — Ну что ты, — Феликс и сам плачет, крепче сцепляет их руки и двигается ближе, чтобы прислониться виском к его плечу, — Хенджин, перестань плакать! — П-прости меня, — слабо отвечает ему Хван, — Феликс, я- откуда я мог знать, что ты- как ты от-треагируешь!.. — Чш-ш-ш, — тихо успокаивает тот, — перестань. Если тебе нужно поплакать — поплачь. Я рядом. И ему кажется, что он никогда в жизни не плакал так сильно. Он не может даже явно видеть происходящее вокруг из-за слез, застилающих глаза, он громко шмыгает носом и абсолютно теряет способность дышать, в один момент от интенсивности рыданий его диафрагма смыкается неправильно, заставляя его, ко всему прочему, начать икать раз в несколько секунд, и Феликс, все это время крепко обхватывающий его руку своей, только тихо хихикает сквозь собственные слезы, прижимаясь ближе. «Самый волшебный звук во вселенной», — запоздало думается Хенджину. Когда он более или менее успокаивается, то не может сказать, сколько прошло времени — солнце начинает медленно опускаться, но еще даже не касается горизонта. Он делает последний глубокий вдох и выпутывает руку из объятий Феликса, чтобы вытереть лицо. — Все? — ласково интересуется Ли, и Хенджин, смутившись, кивает. Не он ведь должен был так сильно плакать, но… — Что теперь?.. — Теперь, — со смешком начинает он, — когда мы выяснили, что оба ужасно сентиментальные, не способные держать себя в руках эмоциональные катастрофы, думаю, нам стоит найти Минхо-хена и Хани. Я- честно, я не уверен, что Минхо-хен еще жив, потому что Джисон, ну… немного вспыльчивый. Лицо Хенджина трогает улыбка. — О, поверь, Минхо-хен тоже не даст себя в обиду...

</3

Минхо яростно пинает первый попавшийся под ногу камень, чуть не спотыкаясь об него и от этого злясь еще больше. Он идет вдоль проезжей части уже почти двадцать минут, а навигатор показывает, что идти еще примерно столько же, и про себя он проклинает и Джисона, который на неизвестных скоростях умотал настолько далеко от церкви, и Хенджина, который не посоветовал ему взять такси. Апатия от случившегося отпускает его уже тогда, когда он понимает сколько именно ему идти до места их встречи. Он пытается взять себя в руки, но раздражение занимает все его мысли, и он с ужасом думает, какой разговор с Джисоном ему сейчас предстоит, в их-то состоянии. Он снова втыкается в телефон, чтобы свериться с картами, как внезапно его прерывает настолько же раздраженный голос со стороны: — А ты еще что тут забыл? Минхо поворачивает голову — на проезжей части нет машин, в такое время они проезжают не чаще, чем раз в несколько минут, и все, что он видит — устало прислонившегося к отбойнику Хана, скрестившего руки на груди и сейчас испепеляющего его взглядом. Минхо усмехается. Получается, он и сам не успел дойти до места встречи. — И тебе привет, душа моя, — ехидно начинает он, пытаясь подойти ближе, но Джисон предостерегающе выставляет вперед руку, вынуждая Минхо присесть на металлическое ограждение дальше, чем в метре от парня, — что, не рад меня видеть? — Я попросил Хенджина прийти, а не тебя, — фыркает Джисон, — а ты еще удивлен, что я к тебе на руки не бросаюсь? — Слушай, может, ты зубки-то спрячешь? — раздраженно интересуется Минхо, — я, знаешь ли, и сам не планировал этого всего. Джисон поворачивает к нему голову — с прищуренными веками и искривленным ртом он выглядит даже немного угрожающе, но всему мешают щечки и эта очаровательная родинка на одной из них, так что Минхо не поддается и только слабо улыбается. Он почти уверен, что на улыбку это мало похоже. — Раз уж ты здесь, у меня есть, что тебе сказать, — начинает он, и Минхо повторяет его позу, тоже скрещивая руки на груди и вставая в полоборота. Джисон смеряет его очередным странным взглядом, — какого черта? — Что? — Мы с Феликсом не соулмэйты, значит. Его соулмэйт — Хенджин. А ты, получается- — А я твой, — перебивает его Минхо, — тебя это не устраивает? «Господи, Минхо, помолчи одну минуту, ты же видишь, как он злится, это до добра не доведет». Джисон хмурится и делает полшага ближе. Минхо со странным удовлетворением замечает, что буквально на несколько сантиметров выше младшего. — Послушай сюда, — сквозь зубы произносит Джисон, — меня действительно это не устраивает. Меня не устраивает, что вы одним своим появлением разрушили наши отношения, блять, да вы сорвали нам свадьбу! Меня не устраивает, что вы оба были знакомы с нами хрен знает сколько времени, и все равно молчали. Я ни за что не поверю, что вы хотели как лучше. — А много ты знаешь? — щурится Минхо, — прям вот эксперт, да? — Помолчишь, может? — Джисон огрызается и ждет, пока Минхо не закроет рот слишком уж демонстративно, — это и не важно, сам факт того, что вы просто так скрывали все это, когда прекрасно знали правду, и ни слова нам не сказали — не слишком ли эгоистично? — Так уж и эгоистично, — Минхо начинает конкретно раздражаться с того, как Джисон узко описывает всю ситуацию. Ему хочется, чтобы младший дал ему высказаться, объяснить все, но агрессия, появляющаяся просто от того, как Хан на него смотрит, не дает ему сказать ни одного вежливого слова. Он больно проезжается рукой по отбойнику и вытирает царапину о край пиджака, морщась от неприятных ощущений, и все начинает раздражать его только больше, — мы просто пытались сделать как лучше! — Охуенно сделали, — снова огрызается Джисон, — я поссорился с Феликсом из-за вас двоих, а ты пытаешься строить из себя героя? — Ты поссорился с Феликсом?.. — Конечно, — фыркает Хан, — он начал защищать вас. Пытался сказать о том, как вам, блять, было плохо, что вы все это время чувствовали. Но я думаю- — И ты, конечно же, наплевал на чувства Феликса и просто сказал, что он неправ, когда он находился в таком эмоциональном состоянии? — Минхо закатывает глаза. Ему казалось, что Джисон должен хорошо знать ранимость Феликса. — Я сделал то, что сделал, — режет он, — и это вообще не должно тебя касаться! — Он мой друг, это должно меня касаться! — Отличный друг, которому ты врал в лицо все это время! — язвит Джисон, и Минхо понимает, что они стоят буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, только когда Хан мотает головой, — я просто не могу в это поверить, судьба реально свела меня с каким-то идиотом… — Эй! — возмущается Минхо, пытаясь взять Джисона за рукав, но тот только отпихивает его руку предплечьем и возвращается к отбойнику. — Поразительно, — шипит он, — и тебя реально не смущает буквально ничего, да? Ебать, это правда какой-то спектакль, я по-другому даже сказать не могу… — Ты, черт возьми, просто не даешь мне и слова вставить! — теперь Минхо встает перед ним, и Джисон поднимает на него злой, но незаинтересованный взгляд, — просто дай мне сказать! — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Как я, по-твоему, смогу доверять человеку, который буквально врал своему другу, а потом просто не смог смириться с судьбой и сорвал ему свадьбу? О чувствах Феликса ты подумал? «Я сейчас его ударю», — думает Минхо. — Ты, блять, выворачиваешь все так, словно мы с Хваном тут самые ужасные, — нахмурившись, говорит он, — но тебе не кажется, что мы просто спасли ваши отношения? — Каким это образом?! — Подумай своим крохотным мозгом, что вы с Феликсом возненавидели бы друг друга, если бы продолжили состоять в отношениях, как соулмэйты, вы бы просто разбили друг другу сердца!.. — Круто! Классно, Минхо! — взрывается Джисон, поднимаясь и снова оказываясь в двух сантиметрах от лица Минхо. Из его глаз буквально брызжут искры, — Веришь или нет, но мое сердце и так разбито! Феликс, блять, не знает, что делать дальше, да я не удивлюсь, если он пошлет Хенджина куда подальше, потому что он тоже не знает, блять, как это вышло! Я бы предпочел никогда, повторяю, никогда в жизни тебя не встречать. Ни тебя, ни Хенджина, если честно, — выплевывает он, и Минхо даже немного тушуется, но раздражение внутри него начинает закипать только больше с каждым сказанным словом. — Ты вообще не подумал о том, что мы чувствовали в этот момент, да? — шипит Минхо, — мы любили друг друга, а потому просто решили не влезать в ваши отношения, чтобы вы смогли жить долго и счастливо. Я уже жалею, что мы решили открыться, чтобы спасти ваши задницы от разбитого сердца, потому что это, — он показывает жестом на всего Джисона, — вообще не тот тип благодарности, который я ожидал! — Приехали! Я тебе еще и должен быть благодарен?! — кричит Джисон ему в лицо, — да я лучше всю жизнь буду встречаться с Феликсом, зная, что могу разбить ему сердце в любой момент, чем хоть на секунду представлю себя с тобой! — Замечательно! — Минхо толкает его в грудь, и отбойник под коленками Хана заставляет его накрениться назад, — Если тебя настолько сильно не устраивает перспектива обзавестись мозгом и хотя бы дать мне шанс, то просто уходи! — О, ты меня недооцениваешь, — выплевывает Джисон, отряхивая брюки и грубо отодвигая Минхо в сторону, чтобы сделать шаг в сторону церкви. Минхо хватает его за рукав пиджака, и почти тут же жалеет об этом, — через секунду в ушах звенит от крепкой пощечины. — Ты-, — начинает он, сплевывая на асфальт, — ты совсем сдурел?! — Ты сам сказал мне уйти, — язвит Джисон, потрясывая рукой, которой только что ударил его, — или что, тебя теперь и это не устраивает? — Меня, блять, не устраивает то, что ты думаешь только о себе! — снова раздраженно кричит на него Минхо, — на секунду бы задумался, каково сейчас Феликсу, когда он остался совсем один разгребать это дерьмо, но нет, тебе лишь бы состроить из себя такого бедного-несчастного, тьфу! — Хорошенько подбирай слова, Минхо- — Я хен для тебя, Хан Джисон! — Да хоть кто! — в очередной раз взрывается Джисон, — я уже сказал тебе, что я думаю: это было просто верхом скотства — поступать так, как поступили вы с Хваном. На что вы вообще надеялись? — Ты ведешь себя, как полный ублюдок, — со смешком опускает его Минхо, и Джисон, не выдержав, снова бьет его по лицу, да так, что темнеет в глазах. Минхо пошатывается на месте, поднося руку к носу — тот кровит — но снова переводит на него недовольный взгляд, даже не предприняв попытки ударить в ответ, — вот о чем я, собственно, и говорю. — Ты повторяешь одно и то же, — дразнит его Джисон, — ты соврал Феликсу, дурил Хенджина все это время, держа рядом с собой, поступил эгоистично, придя на свадьбу, а теперь пытаешься качать права? Я знаю, о чем я говорю, или я не прав?! Минхо тяжело сглатывает. — Ты не прав, — намного более тихо, чем ожидалось, отвечает он. Джисон меняется в лице, — я соврал Феликсу только потому, что видел, как его глаза светятся, когда он говорил о тебе. Джисон недоуменно моргает, когда его тон смягчается. — Я люблю Хенджина, — Минхо, опустивший взгляд минутой ранее, снова поднимает его на Хана, на лице все еще недовольное выражение, хоть и смягченное легкой улыбкой, — очень люблю. Но я не хочу, чтобы он страдал от того, что я сглупил и поступил эгоистично. Я хочу счастья для него. И если для него счастье — получить от тебя пару пощечин, я смогу это вынести. Джисон молчит, смеряя его все таким же непонимающим взглядом. — Я поступил эгоистично? — Минхо присаживается на отбойник и прикрывает глаза, все еще наблюдая за выражением лица Джисона, — возможно. Но для себя я тоже хочу счастья. Я знаю, что если я просто оставлю это, как есть, то мне будет больно. И ты тоже знаешь об этом, Джисон, только почему-то твоя защитная реакция прямо сейчас заставляет других испытывать боль. Джисон делает глубокий вдох. — Минхо… — Я не закончил, — прерывает его Минхо, выставив вперед одну руку, — я пытаюсь качать права? Я просто хочу как можно более хорошей концовки всего этого пиздеца, — он усмехается, — просто хочу, чтобы мы нормально поговорили и решили, что делать дальше, потому что один я, если честно, — он делает глоток воздуха, — уже не вывожу с этим разбираться. — Хен- — Я знаю, что ты не обязан этого делать, — тяжело продолжает Минхо, — но хотя бы ради Феликса, дай нам шанс все уладить. У тебя всегда будет выбор, я не принуждаю тебя ни к чему, но нам правда стоит хотя бы попытаться. Мне — ради Хенджина, тебе — ради Феликса. Понимаешь, о чем я? Джисон, подумав, молча делает кивок. — Круто. Больше не будешь меня бить? — усмехается Минхо, с удовольствием замечая, как Джисон пялится на свою ладонь и покрывается неровными пятнами румянца. — Прости за это, — шепотом извиняется он. Мимо проносится машина. — Забей, — Минхо мотает головой, — я просто хотел сказать, что Феликс прав. Нам и правда пришлось нелегко. Я никогда не испытывал такой боли — видеть, как твой любимый человек плачет каждый день и каждую ночь от того, что врет своему лучшему другу, просто потому что не хочет рушить его счастье. Мы знали, что рано или поздно непоправимое случится. Мы хотели сделать вас счастливыми, но в обоих вариантах это означало заставить вас испытать боль, — он вздыхает. Джисон все так же молчит, — мы подумали… — Если вы расскажете, то мы вас возненавидим, — предполагает Хан, и Минхо, удивившись его инициативе, только кивает, — вы сделаете нас счастливыми, но сначала разобьете наши сердца. Минхо снова делает несколько кивков. — А если, — продолжает Хан, — а если забьете на собственные эмоции и оставите нас вдвоем, словно ничего не было, вы сделаете нас счастливыми, но мы сами разобьем сердца друг другу, оставшись совершенно одни… я прав? Минхо выдавливает из себя улыбку. — Так у тебя, оказывается, есть мозги, да? Джисон ничего не отвечает, но делает один широкий шаг вперед, чтобы заключить Минхо в объятья. Не самым удобным образом — Минхо все еще сидит на жестком отбойнике, а его голова утыкается Хану в живот, но тот так ласково перебирает его волосы, что он предпочитает не жаловаться. Тишину нарушает звук очередной проезжающей мимо машины, когда Минхо с закрытыми глазами просто наслаждается внезапным теплом. Джисон размеренно поглаживает его по голове, иногда спускаясь к плечам, и старший не может точно сказать, сколько они так простояли. Во всяком случае, когда он шевелится, давая Джисону знать, что он пытается выбраться из его рук, тот отступает, и солнце за его спиной одним краем касается горизонта. Еще немного, и начнется настоящий закат. — Прости, — Джисон все еще не отпускает его плечи, — я не хотел задеть тебя, но… возможно, ты сейчас считаешь меня полным придурком, но я просто не знаю, как реагировать на все это. А когда я растерян, я злюсь… — Я запомню, — Минхо поднимает голову, чтобы улыбнуться, и получает маленькую неуверенную улыбку в ответ, — улыбка идет тебе намного больше, чем эта хмурая морда, знаешь? — Эй! — возмущается Джисон, и Ли посмеивается. Джисон взъерошивает его волосы. — Что нам делать теперь? — Хочешь сходить на свидание? — неуверенно предлагает Хан, и Минхо только смеется еще сильнее, — что такого? — Джисон, я имел в виду, нам стоит дать Хенджину с Феликсом еще немного времени, или вернуться и обсудить все вчетвером? Я очень рад познакомиться с тобой поближе, когда ваша свадьба не будет в самом разгаре, что думаешь? Джисон смущается слишком сильно, тут же убирая руки с его плеч и краснея не только лицом, но и ушами. Минхо очень трудно сдержать смех. — Ладно, а теперь я заказываю такси, — говорит он, поднимаясь, — потому что мои ноги не выдержат еще одной такой прогулки…

</3

— Феликс! Такси останавливается около огороженного заднего дворика, и Джисон почти моментально выскакивает из машины, чтобы броситься Феликсу на шею. По дороге Минхо пишет Хенджину, чтобы узнать, как у них дела, и Хенджин каким-то нервным тоном сообщает, что священник просто смотался, разогнав всех гостей по домам и наобещав, что позже женихи всем все объяснят. Минхо от такого ответа пробивает на истерический смех, и Джисон очень странно косится на него всю поездку. — Хани! Минхо вылезает из машины, расплатившись с водителем и наблюдая, как «молодожены» стискивают друг друга в объятьях, а Хенджин рядом от неловкости просто отворачивается, встречаясь со старшим взглядом. Минхо посылает ему успокаивающую улыбку и подходит ближе. — Прости, что накричал, — чуть ли не в слезах извиняется Джисон, удерживая лицо Феликса в ладонях и ласково поглаживая по волосам, — я не хотел тебя обидеть, Ликси. Феликс, тоже едва сдерживающий слезы, снова прижимает его к себе и мотает головой. — Нет, ты- все в порядке, — вздыхает он, наконец-то выпуская Хана из рук. Его взгляд тут же находит Минхо, и теперь уже самый старший становится мишенью для объятий, — ты! Это было подло с твоей стороны! Минхо только тихо посмеивается, но обнимает Феликса в ответ. Хенджин смотрит на него очень странным взглядом. — Все в порядке? — интересуется Минхо, когда Феликс, наконец, отпускает его. Хенджин молча кивает на его пиджак, и Ли опускает взгляд, чтобы увидеть, что воротник залит кровью, — упс… — Так вы и правда подрались? — с укором спрашивает Феликс, тут же протягивая Минхо шелковый платочек. Он уверен, что это уже не поможет, но вежливо принимает его обеими руками и делает вид, что пытается вытереть лицо, — я так и знал… — Ну, не совсем, — кошмар, как много крови! — Джисон просто зарядил мне пару раз, но ничего страшного. — Я поражен, что ты не ударил в ответ, — качает головой Хенджин. Джисон моментально бледнеет. — А он мог?.. — испуганно спрашивает он, и все трое начинают смеяться, — что? — У него разряд по тхэквандо, — отсмеявшись, поясняет Хван, — так что, если бы он захотел, ты бы до него даже не дотронулся. Джисон бледнеет еще сильнее, хватаясь за рукав Феликса. — Так почему? Минхо пожимает плечами. — Я очень хотел, но подумал, что лучше будет просто поговорить. Теперь Джисон краснеет. Феликс с такой смены оттенков его лица только начинает смеяться еще сильнее, и Минхо ловит очарованный взгляд, которым смотрит на младшего Хенджин. Это вызывает на его лице довольную улыбку. Наблюдая за тем, как его самый близкий человек влюбленно смотрит на его лучшего друга, а его родственная душа, наконец, подхватывает всеобщий настрой и несмело хихикает, Минхо верит, что теперь все обязательно наладится. Судьба подшутила над ними. Но он знает, что они справились с этим, а значит, впредь справятся с чем угодно. «И, самое главное, мы обязательно будем счастливы», — думает он. — Минхо, ты идешь? Он выныривает из мыслей, обнаруживая, что все взгляды направлены на него. — Куда? Я думал, мы собираемся домой? — недоуменно интересуется он. Джисон хмыкает и чуть ли не в припрыжку оказывается рядом, чтобы подхватить его под руку. — Ну конечно! А торт на заднем дворе пусть стоит, по-твоему? Нет-нет-нет, я вообще пришел только ради торта! Феликс кидается к нему, чтобы возмущенно-шутливо стукнуть по лбу, и Джисон принимается носиться вокруг, чтобы не попасть под удар. «Обязательно будем».

<3