Mixed Up

Месяц проходит как в тумане. Минхо даже не особо понимает, что происходит вокруг — вот вроде только-только они с Хенджином разговаривают по душам, сидя на диване, а вот уже до злополучной свадьбы остается два дня. Он как обычно сменяет Феликса в танцевальной студии, ходит на учебу, Хенджин точно так же учится и иногда встречается с Джисоном вне университета, чтобы тот мог пожаловаться ему на все предсвадебные хлопоты, которые с каждым днем окружают его все более и более плотным кольцом, отчего младшему постепенно становится совсем уж не по себе. Хван успокаивает его, как может, но даже ему от всей этой атмосферы становится неприятно — хочется, чтобы все закончилось как можно скорее, и нервы с каждым прожитым днем приближаются к своему пределу. Феликс встречает Минхо в раздевалке с двумя стаканами кофе в руках, и Минхо не может сдержать улыбку — в отличие от Джисона, Феликс с каждым днем становится все более и более счастливым, ему кажется, что еще немного, и тот начнет натурально подпрыгивать при любом движении от того, насколько он взволнован. Младший шлет улыбку в ответ и присаживается рядом с переобувающимся Минхо. — Я вышел пораньше, — начинает Феликс, — сходил за кофе. — Очень мило, — Минхо принимает свой стакан из чужих рук, — а в честь чего? — Не знаю, — с гордостью отвечает тот, — просто я решил, что тебе не помешает немного энергии. В последнее время ты как будто снова становишься немного грустным, — его тон внезапно меняется, — что-то случилось? Минхо переводит на него недоуменный взгляд. — М? Да нет, вроде. Он на удивление хорошо смирился с тем, что до свадьбы осталось не так уж много времени, так что это не то, чтобы сильно его беспокоило. Даже кошмары прекратились, чему он несказанно рад. — А у тебя все хорошо? Ты тоже выглядишь более нервным, чем обычно, — интересуется Минхо, и Феликс слегка вжимает голову в плечи, — что? — Родители сегодня прилетают, — медленно отвечает он, — я хотел встретить их сегодня после работы, но Джисон настаивает, чтобы я отдыхал, сказал, мол, сам встретит. — Он волнуется о тебе, — Минхо посылает ему мягкую улыбку, — ты правда очень много сил вкладываешь в учебу и в эту студию, не обижайся на него. Думаю, ему самому только в радость облегчить тебе жизнь, знаешь? — Думаешь? — Конечно, — Минхо поднимается на ноги, напоследок похлопав Феликса по коленке, — тебе не стоит так переживать. — Свадьба послезавтра, — Минхо поворачивается, чтобы увидеть, как младший закусил нижнюю губу, — из-за этого тоже переживаю. — А зачем? — Не могу сказать, — он тяжело вздыхает, — есть какое-то странное ощущение, что что-то наверняка пойдет не так. Не знаю… Хани говорит, что я просто слишком сильно нервничаю, так что на этой почве появляются всякие нехорошие предчувствия, но мне кажется- — Феликс, — перебивает его старший, — все будет в порядке. «Ну, или не совсем, — саркастично думается Минхо, — или даже очень не совсем». — Ну, — тихо начинает Феликс, — если ты так говоришь… — Так и будет. Давай, тебе сейчас нужно как можно больше отдыхать, а то и вправду поседеешь. — Ну хен! Это уже не смешно… Минхо все-таки тихо посмеивается, и Феликс подхватывает его смех, облокачиваясь спиной на стену позади себя. В раздевалке тихо, к вечерней группе оба Ли остаются в студии одни, а ребята, которых должен вести Феликс, приходят только через десять минут, так что сейчас особенно хорошо слышно, как громко проезжают машины за окном и где-то в зале играет малоизвестный трек на забытом проигрывателе. Спокойно. Минхо делает несколько глубоких вздохов. — Ладно, — говорит он в тишине, — у меня есть один серьезный вопрос. Феликс вскидывает голову, чтобы показать, что внимательно слушает его. — В общем, — он не знает, как правильно спросить, чтобы это не выглядело невежливо или подозрительно, — расскажи, как будет проходить свадьба? — О, — недоумевает Феликс, вытирая вспотевшие ладошки об штаны, — ну, у нас будет торжественная часть в три часа, мы нашли очень милую церквушку в пригороде, там просто прекрасный задний двор, и нам разрешили провести там остаток праздника… я думаю, к четырем часам перейдем к развлекательной программе. — Так вы тоже приедете туда к трем? Феликс мотает головой. — У нас там еще много дел, так что, думаю, мы будем там уже часов с десяти. А что такое? — Просто стало интересно, — Минхо пожимает плечами, надеясь, что Феликс не разглядел досады в его взгляде. А ведь он надеялся, что они смогут все провернуть до официальной части, чтобы не ставить гостей и обоих женихов в неловкое положение, — много людей будет? — Человек сто, наверное… — задумчиво отвечает ему младший, — хотя не знаю, сколько точно. Мама пригласила каких-то наших родственников отсюда, так что… — Ого, — искренне удивляется Минхо, — это много… — Да… Они еще немного молчат, пока Феликс переодевается и меняет уличную обувь на удобные тренировочные кроссовки. Минхо наблюдает за ним. Когда младший заканчивает, тот собирается, чтобы выйти из комнаты, но Феликс останавливает его, придержав за рукав. — Что такое? — Хен, — негромко говорит он, — пообещай мне- Он неловко топчется на месте, словно никак не решаясь сказать. Минхо ободряюще сжимает его руку. — Ну же, я не кусаюсь, — немного нервно подбадривает он. — Пообещай мне, что если все-таки что-то пойдет не так, ты будешь рядом? Пожалуйста… Минхо застывает. На лице Феликса отражается что-то странное, — словно то неприятное ощущение, которое он описал, на самом деле действительно значит намного больше, чем просто дурацкое нервное предчувствие, словно он физически может понять, что все развалится. Минхо в панике громко сглатывает. — Обещаю, — медленно произносит он, выдавив из себя улыбку, используя последние оставшиеся в нем на вранье силы. Лицо Феликса тут же светлеет, — по крайней мере, постараюсь. — Спасибо, — Феликс посылает ему благодарную улыбку и тянется за объятьями, — я очень ценю это. — Ну ты чего, — он не ожидает силы, с которой Феликс решает его обнять, и немного хрипит, — Ликс… — Я пойду. И он отпускает Минхо, чтобы почти моментально вылететь за дверь. Минхо провожает его недоуменным взглядом и может только пожать плечами. Он ничего не понимает. Всю дорогу домой он думает о том, насколько все-таки странные вещи с ними происходят. Он догадывается, что Феликс переживает не зря — словно и правда чувствует, что все должно обвалиться в один момент, так что Минхо и правда не понимает, как ему разубедить младшего. Да и стоит ли разубеждать?

</3

Хенджин подходит к нему вплотную с очень сосредоточенным лицом, пока Минхо страдает у зеркала, сражаясь с неуправляемым куском ткани, который нормальные люди называют галстуком. Руки потрясывает от нервов, и он даже начинает немного злиться, когда галстук против его воли неприятно затягивается на шее. Хенджин мягко разворачивает его к себе и притягивает обе его руки к своей груди, чтобы тот перестал себя душить, и Минхо тяжело вздыхает. — Я не могу. — Все мы можем. Давай я, — Хенджин только тихо мотает головой, когда руки Минхо безвольно опускаются вдоль корпуса, позволяя младшему сделать всю работу самому. Его пальцы выглядят так, словно просто гладят непослушную ткань, но уже через полминуты галстук завязан, и Хван аккуратным движением поправляет тугой узел в воротнике, другой рукой поглаживая Минхо за плечо. Тот не сводит напряженного взгляда с чужого лица, пока Хенджин не отстраняется и не похлопывает его по груди в успокаивающем жесте. — Ты у меня такой красивый, — он переводит взгляд на чужое лицо, и Минхо против своей воли даже покрывается небольшим румянцем. Волнение немного отступает, когда Хван смотрит на него таким взглядом — словно перед ним вся вселенная, — и мягко перебирает волосы на затылке с самой милой маленькой улыбкой на лице. — Ты в этом костюме тоже отлично выглядишь, — кивает в ответ Минхо, оглядывая Хенджина с ног до головы. Тот почти моментально тушуется, но не опускает рук, — нам стоит прекратить флиртовать перед свадьбой наших соулмэйтов, как считаешь? — Думаешь? — невинно спрашивает младший, обхватывая его талию одной рукой. Минхо издает смешок, — нам правда стоит прекратить? — Я тебя люблю, Хенни, ты же знаешь, — Минхо подается ближе, чтобы целомудренно поцеловать того в лоб, привстав на носочки, — и всегда буду. — Я тоже, хен. Они стоят молча какое-то время, пока рука Хенджина оставляет на его талии приятное тепло, а грудная клетка горит у обоих от соприкосновения. Минхо кажется, что он мог бы простоять так целую вечность, но — он кидает быстрый взгляд на настенные часы, — им уже действительно пора выходить, если они не хотят опоздать. — Не отходи от меня далеко, ладно? — тихо просит он, когда Хенджин, наконец, отстраняется и переплетает их пальцы, — прямо вот вообще ни на шаг. — Постараюсь, — вздыхает Хенджин, — мы все равно будем рядом, хен. — Знаю, но-, — Минхо тоже выдыхает, — то, что должно сегодня случится, возможно, сделает нам очень больно. Не хочу, чтобы ты был далеко в этот момент, хорошо? — Я тебя понял, — он сжимает его пальцы в своей руке несколько раз, — я не отойду. Минхо все еще собирается с силами, пока Хенджин, все так же удерживая его руку, заказывает им такси до той самой церквушки, про которую недавно говорил ему Феликс. — Все, через три минуты приедет, — в нервной тишине говорит Хенджин, запихивая телефон в карман пиджака. Минхо нравится, что они одеты в одинаковые костюмы, это греет ему душу. Он не может сказать, почему сейчас каждая маленькая деталь, связывающая их, кажется ему настолько важной. «И почему мне кажется, что мы станем намного дальше друг от друга сегодня, я тоже не могу сказать, — грустно думает он, — мне так сильно не хочется терять это». Хенджин смотрит на него обеспокоенно, но Минхо только качает головой — ему он сейчас точно не сможет ничего объяснить, потому что и сам толком не понимает, в чем конкретно причина. Он знает, что при любом раскладе они продолжат любить друг друга — не как партнеров, а как безумно близких людей, готовых на все ради друг друга, — но сердце почему-то все равно колотится в два раза сильнее, чем обычно. — Пойдем? Он кивает, поднимаясь с дивана вслед за парнем. До такси их провожает абсолютная тишина, пока Хенджин не здоровается с водителем, уточняя адрес. Минхо нервничает. Как бы они не торопились, они все равно немного опаздывают. Минхо почти уверен, что виной тому — пробки на выезде из города, но в глубине души ему кажется, что он подсознательно пытается потянуть время. Он просто не может. — Мы не сможем, — снова вслух говорит он, когда Хенджин, уже немного запыхавшийся, заглядывает в открытые двери, чтобы убедиться, что все гости уже сидят на длинных лавочках, полукругом окружающих маленький украшенный бледно-голубыми и белыми цветами алтарь. Услышав старшего, он разворачивается и крепко берет его за обе руки, притягивая ближе к себе. — Минхо-хен, — очень серьезно говорит он, — мы заслужили счастье. Они тоже заслужили. Я обещаю, что не денусь от тебя никуда, что бы не случилось. Я буду рядом с тобой. Всегда. Мы со всем справимся. Я говорю это в последний раз. А теперь нам- Минхо достает из кармана белого пиджака внезапно издавший звук телефон. Ликс: Вы еще не пришли? Все уже на месте, хен — Что там? — Феликс спрашивает, где мы, — он запихивает мобильник обратно и снова возвращается взглядом к чужому лицу. Хенджин натянуто, но мягко улыбается. — Пойдем. Не будем заставлять их ждать. Вы: Мы на месте Они присаживаются на самую дальнюю лавочку — все места ближе к происходящему уже заняты. Минхо со своего места у прохода может разглядеть в первом ряду очень похожую на Феликса женщину, а еще мужчину, — довольно молодого, — с такими же щечками, как у Джисона. Об этом ему говорит тоже разглядывающий гостей Хенджин, и Минхо, видевший Хана только на фотографиях, жадно вглядывается в черты лица незнакомого мужчины. У левой стены, достаточно близко к первым рядам скамеек, располагается старенькое пианино, за которым умещается крупная старушка в цветочном розовом платье и с забранными волосами. Словно почувствовав, что все гости, наконец, в сборе, она, вытерев руки об юбку, принимается за игру — под куполом церкви разлетается торжественная фортепианная музыка. Минхо взволнованно хватает Хенджина за руку, когда из выхода за алтарем выглядывает каштановая макушка Джисона, тут же, впрочем, исчезающая. Хенджин понимающе поглаживает его ладонь большим пальцем. Музыка становится громче, а разговоры в толпе затихают, когда из тех дверей, что за скамейками, выходят двое мужчин — в одном из них Минхо быстро признает Феликса, выглядящего просто волшебно с зачесанными назад волосами, блестками на глазах и в нежно-голубом костюме, а о втором только догадывается, что это его отец — у мужчины похожий разрез глаз и загорелая кожа. Хенджин рядом с ним весь вжимается в скамью, но Феликс даже не смотрит в их сторону. Минхо поворачивает голову — у алтаря их уже ждет Джисон, в точно таком же костюме, светящийся счастьем взгляд направлен только на своего жениха, Ли кажется, что еще немного, и вокруг них физически начнут витать разноцветные искорки, настолько счастливыми кажутся ему их взгляды друг на друга. От этого внутри скребет только неприятнее. С одной стороны ему хочется, чтобы они посмотрели на них прямо сейчас, а с другой он не сможет этого вынести, если хоть одна искорка в глазах Джисона погаснет из-за него. Он тяжело вздыхает и опускает глаза, не в силах больше даже смотреть. Ему страшно хочется уйти. Хенджин все еще держит его за руку, чем Минхо пользуется, снова сжимая его пальцы. — Волнуешься? — шепотом спрашивает Хван, пока отец Феликса все так же медленно ведет его к алтарю под такую же торжественную медленную музыку. Минхо тихо кивает. — Все будет в порядке, — музыка застывает. Джисон мягко подает Феликсу руку, и тот, обнявшись с отцом, поднимается по крохотной лестнице к алтарю. Они смотрят только друг на друга. Минхо никогда не думал, что два человека могут выглядеть настолько влюбленными друг в друга. Зная, сколько лет они вместе, он воспринимает это еще тяжелее — их отношения наверняка пережили огонь, воду, медные трубы, ссоры, да все, что угодно, а он прямо сейчас собирается разрушить это своими собственными руками. По телу пробегает дрожь. Хенджин пытается успокоить его очередным рукопожатием. Между Джисоном и Феликсом показывается священник — мужчина в возрасте, одетый в длинные белые одеяния, но выглядящий достаточно дружелюбно. Впрочем, его улыбку никак нельзя сравнить с улыбками стоящих перед ним парней, все еще не отрывающих друг от друга счастливых взглядов. Начавшаяся только музыка снова застывает на каком-то торжественном аккорде, и все внимание присутствующих обращается к начавшему речь священнику. — Дорогие новобрачные, — он улыбается Феликсу и Джисону, — гости, — кивает в зал, — родители, — с улыбкой первым рядам; женщина, похожая на Феликса, уже промакивает глаза небольшим белым платочком, — мы собрались в этом зале, чтобы связать узами брака двух мужчин, искренне любящих друг друга — Ли Феликса и Хан Джисона, — он разводит руки в стороны, по залу прокатываются аплодисменты. У Минхо нет сил даже шевельнуть пальцами, — любовь — бесценный дар, который люди не перестают искать ни на секунду. Любовь, в которой только два человека, предназначенных друг другу, смогут быть по-настоящему счастливы, открывает перед ними двери к бесконечным возможностям. Хенджин кивает ему на Джисона, который начинает разглядывать гостей, и Минхо, кажется, только сильнее опускает голову и вжимает голову в плечи. — Сегодня мы можем наблюдать один из тех замечательных, но редких моментов, когда две родственные души нашли друг друга, — продолжает, тем временем, священник, — Хан Джисон! Джисон возвращается взглядом к Феликсу, который все время не сводил глаз с плачущей от переполняющих ее чувств матери, и поднимает голову. — Согласны ли вы взять в законные мужья Ли Феликса, ценить и оберегать его, в радости и в горе, в болезни и в здравии, в счастье и в несчастье, пока смерть не разлучит вас? Джисон мягко берет руку Феликса в свою. — Согласен, — раздается громкий и счастливый голос. Феликс, Минхо видно даже с дальних рядов, покрывается густым румянцем. — Ли Феликс, — кивает священник, — согласны ли вы взять в законные мужья Хан Джисона, быть ему во всем опорой и поддержкой, оставаться вместе в радости и в горе, в болезни и в здравии, в счастье и в несчастье, пока смерть не разлучит вас? Феликс поднимает светящиеся глаза на Хана. — Согласен. — Есть ли в зале кто-либо, кто по той или иной причине возражает против заключения данного союза? — с толикой укора обращается к гостям священник, и Минхо чувствует, как Хенджин дергается на месте, но не встает. Он смотрит на него с осуждением, пока Хенджин не отрывает взгляда от алтаря. Минхо поворачивает голову, чтобы проследить за его взглядом своим. Ему кажется, что его сердце останавливается. «Разрыв, — думает он медленно, — как будто голову отсекают». Джисон смотрит прямо на него. Он отводит взгляд на одну долю секунды, чтобы увидеть, что взгляд Феликса прикован к месту рядом с ним. К Хенджину, догадывается Минхо. Ему кажется, что он потерял способность трезво мыслить. Все, что крутится у него в голове — одна единственная мысль, простая, но от того делающая просто неимоверно больно, почти физически, настолько, что ему кажется, словно стало невозможным дышать. «Вот и все». Он видит, как двигаются губы Джисона, видит, как священник переводит взгляд с толпы на них, а с них — обратно на толпу застывших в недоумении людей. Время останавливается. Абсолютную тишину прорезает настороженный голос священника: — В зале присутствует кто-то, кто возражает? — очень медленно произносит он, и гости начинают оборачиваться. Но никого найти не могут — Минхо и Хенджин не встают со своих мест. Ли снова смотрит на Джисона — тот придерживает сильно побледневшего Феликса за плечо, пока тот стоит с закрытыми глазами. Хенджин наблюдает за ними, привстав. — Если никто не возражает, то- Феликс, с вами все в порядке? — священник взволнованно оборачивается на замершего жениха, выглядящего неожиданно болезненно. — Да, просто, — Джисон говорит вместо него, — может кто-нибудь принести воды? Ему нехорошо. — Дорогие гости, — берет все в свои руки священник, обращаясь к залу, — прошу простить нас за отлагательства, но мы прервемся на несколько минут. Среди гостей проходят шепотки, но в целом все остаются на своих местах, лишь некоторые поднимаются со своих мест, чтобы, как думает Минхо, выйти подышать воздухом. Ему бы тоже не помешало. Ему вообще кажется, что Хенджин не дышит. — Ты в порядке? — интересуется Минхо слабым голосом, все еще крепко сжимая его руку. Он чувствует, как пальцы Хвана в его ладони обмякли, и начинает немного волноваться, — Хенни? Хенджин поднимает на него абсолютно мертвый взгляд. — Хен… да, — сглотнув, все-таки отвечает он, — просто это было… — Ужасно, да? — все так же шепотом усмехается старший, — просто ужасно. Но мы успели. Они успели. Хенджин молча кивает и прячет лицо в свободной ладони, ставя локоть на колени. — Тебе нехорошо? — А тебе нормально? — Нет. — Вот именно. Что с Феликсом? — Могу себе представить, в каком он шоке, — снова усмешка, — примерно как ты. Джисон, я смотрю, держится молодцом. — Может, он тебя не заметил? Минхо вспоминает направленный на него пронизывающий с ног до головы взгляд и мотает головой. — Исключено. — Что теперь? Он крепче подхватывает его за руку. Телефон в кармане звенит. Вот черт, а ведь он даже не выключил звук. Хенджин тут же вздергивает голову. Ликс: Хен Ты мне нужен Я не знаю что происходит Пожалуйста, хен Минхо громко сглатывает, прежде чем начать печатать дрожащими пальцами. Вы: Мы можем встретиться сейчас? Ликс: У церкви есть задний вход Не Не бери с собой Хенджина Я не могу Просто приходи Когда Минхо отправляет ответ, то замечает, что Хенджин тоже подрагивает, печатая что-то в телефоне. — Джисон? — Мне кажется, они поссорились, — блеклым тоном отвечает Хван, — он попросил меня встретиться с ним здесь недалеко. — И? — Попросил прийти без тебя. — А как же свадьба? — внезапно думает Минхо, не замечая, что говорит это вслух, пока Хенджин не пожимает плечами. Сердце колотится. — Ладно, думаю, они разберутся с этим сами, но… — Что нам делать? В зале стоит легкий гул разговоров, но тишина, повисшая между ними, материальна. Хенджин внезапно усмехается, и Минхо почти на сто процентов уверен, что это нервное. Никогда в жизни он не нервничал так, как сейчас. Ему хочется просто зарыться под землю от страха, надеясь, что он проснется, а все происходящее окажется очередным ночным кошмаром. Он делает несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, но это, если честно, мало помогает. В голове абсолютная каша. — Слушай, — говорит Хван, — у меня есть идея…