taken

Его нежные руки обхватывают её тонкую талию, его пухлые губы влажно водят по её мягкой щеке, его бездонные глаза устремлены только на неё, а я готов отдать всё, только бы оказаться сейчас на её месте. Когда моя жизнь превратилась в это? Когда все мои мысли, желания и сны наполнились лишь им? Когда это произошло? Может тогда, когда я перевёлся в эту школу? Когда впервые увидел его? Когда он сел со мной за одну парту, лучезарно улыбнулся и спросил, буду ли я его другом? Нет. Это случилось явно не в 3 классе. Так когда же? Может тогда, когда мой отец повез нас в поход на два дня и мы всю ночь толкались в палатке, не давая друг другу уснуть? Может когда он купил нам билеты на какой-то ужасно скучный фильм, чтобы мы могли сидеть в зале только вдвоём, громко смеяться и кидаться друг в друга попкорном? Может тогда, когда я попросил его научить меня целоваться и он без раздумий согласился? Нет… Всё не то. Это произошло, когда появилась она. Когда я ощутил пустоту внутри себя, которую, оказывается, удавалось заполнить только ему. Когда я увидел, какими глазами он может смотреть на человека, которого любит. Когда осознал, что такими глазами я смотрю на него, а он меня больше не видит. — Тэхён, ты чего завис? — он машет рукой перед моим лицом, а она тихонько смеется. — А? Что? — меня нагло вытягивают из пучины раздумий и самокопания, и я стараюсь сделать вид, что всё в порядке. Трясу головой и провожу рукой по сильно отросшим прядям, закрывающим глаза. — Задумался что-то… — шмыгаю носом, отвожу взгляд. — Куда пойдем? — Может просто покатаемся по городу? Чонгук-и надо попрактиковаться в вождении. Совместим приятное с полезным, — Хани улыбается мне, и я не могу не улыбнуться в ответ. Она действительно замечательный человек. — Хорошая идея. Чонгук только кивает и улыбается лишь одними уголками губ. Не могу уловить его настроение сегодня. Может он хотел побыть с ней наедине, а я снова мешаюсь? Бред какой-то, он же сам меня позвал. Тогда почему такой недовольный? Не хочет сегодня водить? Тогда почему не сказал? Он молча идет к машине, пикает ключом и садится за руль. Хани прыгает на кресло рядом с ним, но он что-то ей говорит и она тут же вылезает. — Тэхен, сегодня же ты спереди. Я совсем забыла, — мы договорились меняться каждый раз, потому что оба любим ездить на переднем сидении. Хотя на самом деле, мы просто оба любим сидеть рядом с ним. Получается он помнит, что сегодня мой день. Это приятно. Я чувствую себя нужным в такие моменты. Чувствую, что он всё еще меня любит, пусть даже только как друга, но всё же любит. — Не хотите выехать за город, до ближайшего поля? — мы с Хани открываем от удивления рты. Чонгук редко является инициатором подобных авантюр. — Конечно хотим, — Хани улыбается, и я киваю, подтверждая ее слова. — Отлично. Тэ, включи что-нибудь, — он протягивает мне провод, и я подключаю телефон к колонкам. Нажимаю «перемешать все». Не хочу мучать себя подбором песен с намёками или включать те миллионы плейлистов, которые создал, только бы он обратил на меня своё внимание. Сегодня не хочу. Включается Pirate — EVERGLOW, и я чувствую затылком, как Хани улыбается во весь рот. Это её любимая песня. Она громко подпевает, а мы сидим молча. Это только её звёздный час, мы не смеем издать ни звука. Чимин, её старший на 2 минуты брат и мой лучший друг, постоянно болтает о том, что она станет самой высокооплачиваемой айдолкой в Корее. Я с ним согласен. Мы всего лишь школьники и не можем знать своего будущего, но то, как она поёт и двигается, не может не зацепить абсолютно любого, кто на неё посмотрит. Она завораживает. Хотел бы я быть, как она. Хотел бы я… — Тэхён, — меня снова выдирают из размышлений. Кажется, это Хани. На фоне играет уже совсем другая песня, какая-то очень спокойная. — Да? — я оборачиваюсь. — Ты снова в облаках витаешь? Я тебя уже сотый раз зову, — она смешно дует губы, и Чонгук улыбается. Так ярко улыбается, что можно ослепнуть. — Наш Тэ сегодня не в настроении что ли? — он треплет меня по волосам, держа руль одной рукой, что заставляет меня сглотнуть. — Чонгук, держи руль двумя руками, пожалуйста. Я не хочу, чтобы последним, что я увижу — было твое лицо, — я вру. Он фыркает и убирает руку. Хани смеётся. — Так вот, Тэ, у меня есть подруга, и она так часто спрашивает о тебе, что я даже не знаю, — она говорит торопливо, боясь меня спугнуть. — Она очень милая, у неё добрый характер, и ты бы мог… вы, может, могли бы, — запинается. Откашливается, — Познакомиться? Я смотрю на Чонгука, он смотрит на дорогу. — Хани… — опускаю голову, — Меня не- меня не интересуют девушки, — осекаюсь. — В плане, меня не интересуют знакомства с девушками сейчас. Ты же знаешь, я весь в учёбе, да и кому такой скучный чел, как я, вообще сдался, — грустно улыбаюсь. Вот опять я жалею себя, ничего нового. — Нам сдался, — Хани протягивает руку и гладит меня по плечу. — Ну, ничего, — она говорит бодро, делая вид, что не расстроилась. — Скажу ей, что ты занят. Может, в скором времени в твоей голове что-то изменится. Любовь никогда не бывает лишней, знаешь? — знаю. Но в ответ ей лишь грустно усмехаюсь. Знала бы она, что объектом моих ночных грёз является её парень, стала бы она так хорошо ко мне относиться? Остальную поездку мы сидим молча. Хани тихонько подпевает песням, разглядывая пейзажи за окном, а я начинаю злиться. Разве может человек быть таким идеальным? Разве это честно? Когда Чонгук паркуется, мне становится легче. Я быстро вылезаю из машины и стараюсь вдохнуть как можно больше свежего, отрезвляющего голову воздуха. Тут так здорово. Он подходит ко мне сзади и кладёт свою голову на моё плечо. — Нравится? — «с тобой мне всё нравится». — Угу. Ко мне подходит Хани и обвивает своими изящными руками мою талию. Мы стоим молча. Чувствую прилив негативных эмоций, зарождающихся в районе грудной клетки. Рвано вдыхаю. Я бы хотел, чтобы её здесь не было. Я бы хотел оказаться здесь с ним вдвоём. Я бы хотел простоять так вечность, чувствуя его легкое дыхание на своей коже. Мысленно даю себе пощёчину, вторую мысленную пощёчину получаю от Чимина, третью — от Чонгука. Она поднимает голову и смотрит мне в глаза. Улыбается. — Пойдем покричим? — шепчет она, и я хочу плакать от того, какой я отвратительный. Киваю. Мы медленно пробираемся сквозь колосья куда-то вглубь поля. Убираемся подальше от дороги. Я не слышу ничего, кроме нарастающего шума в ушах. Чувствую себя поломанным телевизором, от которого нет никакого толку. Руки начинают трястись, но я всё ещё дышу. Глубокий вдох-выдох. Думаю, что хорошо справляюсь с болью, которая засела глубоко под рёбрами. Я молодец. Чонгук выкрикивает «Тэхён-и», и я оборачиваюсь. Он находится примерно в пяти шагах от меня, а Хани плетётся далеко позади, недовольно бурча себе под нос что-то об опасных клещах и надоедливых мошках. — Подожди нас. Он подходит и, случайно споткнувшись, хватается за мой рукав. Конечно же я его ловлю. Он улыбается. Я смотрю на него, а он оборачивается и смотрит на Хани, которая уже бежит к нам. Они по очереди выкрикивают какие-то глупости, громко смеются, а я просто стою рядом. Всё ещё хочется плакать. Вспоминаются последние слова мамы: «Ты справишься, малыш. Даже если меня не будет рядом. Ты со всем справишься». Перед глазами встаёт тот самый день в больнице. Её последний день. Ты так во мне ошибалась, мама. Я ведь не справляюсь. Мне не хватает твоего тепла. Мне так не хватает твоего совета сейчас. Мне так не хватает тебя. Внезапно, даже для самого себя, начинаю кричать. Так истошно, что рвёт связки. Кричу, что есть мочи. Кричу из последних сил. Падаю на колени и продолжаю кричать. Чувствую горячие слёзы на щеках, больше не чувствую ничего. Снова кричу, поднимаю глаза к небу. Чонгук опускается рядом со мной и обнимает. Я хватаюсь за него. Мне нужно ощутить его тепло. Он знает. Это он был рядом со мной в день, когда её не стало, это он ночевал у меня каждую ночь в течение месяца, чтобы мне было не страшно засыпать, это он спасал меня от панических атак все последующие годы. С третьего класса он всегда рядом, и даже сейчас, когда я пал на самое дно, он продолжает меня защищать. Правда, сейчас всё ощущается по-другому, потому что он больше не принадлежит мне. Я настоящий эгоист. Он никогда не менял своё отношение ко мне, почему же изменил я? Почему же мне так плохо от того, что он счастлив? Даже если не со мной. Он гладит меня по спине, прижимая ближе. Тихо что-то шепчет на ухо, но я не слышу. Считаю травинки за его спиной. Раз, два, три... Сбиваюсь. Начинаю заново. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Проходит много времени, прежде чем мне удаётся успокоиться. Протираю глаза. — Посмотри на меня, — его голос. Я так люблю его голос. Смотрю. Он вытирает своими большими ладонями мои щёки. Становится больно от того, насколько нежно он это делает. Осматриваюсь. Хани рядом нет. — Она ушла к машине, чтобы принести воды, — киваю. — Ты молодец, — поднимаю брови и несколько раз моргаю болезненно опухшими глазами, — Ты справляешься уже намного лучше, чем раньше. — он снова притягивает меня к себе, запуская руку в мои волосы, и слегка массирует кожу головы, как всегда делала мама. Мы сидим на сырой и холодной земле, но я ощущаю себя дома. Ничего важного дальше не происходит. Мы просто возвращаемся в город и расходимся по домам. Иду по пустынным улицам, будто в тумане, слегка пошатываюсь. Ощущение, что вот-вот грохнусь в обморок. Захожу в пустую квартиру. Отца дома нет. Снова пропадает на работе, как и последние лет 7? Избегает меня. Чувствует вину за смерть мамы, хотя я его за это никогда не винил. Сейчас мне уже всё равно. Это он выбрал отдалиться от меня, когда был нужен больше всего. Я разогреваю курицу, завариваю рамён и иду ужинать в свою комнату. Падаю на кровать, включаю телевизор, потому что не могу находиться в тишине. Щёлкаю пару каналов и останавливаюсь на каком-то кулинарном шоу. Беру в руки телефон, проверяю сообщения. Несколько от Чимина и одно от Джина. Решаю прочитать их позже. Откладываю телефон, но в следующую же секунду беру его обратно. Открываю диалоги. От: Джин должен 600 вон Мелкий, у меня вечеринка завтра в 7. Приходи. И остальных позови, а то мне лень. Улыбаюсь, как и каждый раз, получая сообщения от него. Он старше меня на два года, и уже выпустился. Учится в универе на актёрском факультете. Познакомились мы случайно, примерно год назад. Ему не хватало 600 вон на газировку, и он попросил у первого попавшегося парня их в долг. Ну, а тем самым парнем конечно же оказался я. Мы обменялись номерами телефонов и хотели было разойтись, но, по счастливому стечению обстоятельств, оказалось, что живём в соседних домах, так что, как сказал сам Джин: «Судьба не оставила нам другого варианта. Теперь мне придётся подружиться с тобой, мелочь». И я безумно благодарен этой случайной встрече за такого хорошего друга, как Джин.

Кому: Джин должен 600 вон Будем

Мне нравится чувство свободы от собственных мыслей, чувство легкости, чувство полета над реальностью. Поэтому мне нравятся вечеринки. Поэтому мне нравится алкоголь. От: Чимми Слышь, брахиозавр, мне скучно От: Чимми Ты когда дома будешь? От: Чимми К тебе можно? От: Чимми Я приду вечером, жди Смотрю на время. 6 часов. Наверное, скоро припрётся.

Кому: Чимми Жду

Кому: Чимми У Джина вечеринка завтра, пойдешь?

Ответ приходит за считаные секунды, и я ухмыляюсь. От: Чимми Конечно, пойду, засранец, что за вопросы?

Кому: Шуга Ты уже приехал? У Джина тусовка завтра в 7

Улыбаюсь, представляя его недовольную моську.

Кому: святая троица У Джина завтра вечеринка. Зовет всех.

Не дожидаюсь ответа и бросаю телефон на кровать. Зачем я их позвал? Решаю не думать об этом, всё равно уже написал. Лежу какое-то время, тупо листая Тик-ток, как обычно переведя телефон в режим «не беспокоить», чтобы не получать надоедливые уведомления. Лайкаю ролик, в котором говорится: «В этом месяце вы обязательно обретёте своё счастье, если напишете комментарий под этим видео». Не комментирую. Слышу звонок в дверь. Ну наконец-то. Пак бросается мне на шею, как только я открываю. — Тэхёни-и! Я так скучал! — Мы виделись вчера утром, придурок, — недовольно хмыкаю, но всё равно крепко обнимаю друга в ответ. — Эти пять секунд не считаются, придурок, — последнее слово он говорит, явно передразнивая меня, за что получает подзатыльник. Парень плюхается на кровать и я ложусь рядом с ним. Молча тяну руки для объятий. Он так же молча придвигается ко мне, утыкаясь носом куда-то в грудь. — Как ты сегодня? — он говорит тихо, слегка поглаживая меня по спине. — Поплакал у них на глазах, — пожимаю плечами. — Поплакал? — поднимает на меня голову. — Ну, если быть точнее, я упал на колени и разрыдался, — Чимин улыбается, вот придурок. — Ты моя маленькая королева драмы, — он не знает про мои панические атаки, поэтому молчу. Не хочу обременять его ещё и этим. Мы дружим только второй год, но он уже успел стать моим самым близким другом. Знает обо мне почти всё. Даже о дурацких чувствах к парню его родной сестры. Когда я рассказывал об этом, ждал, что он пошлёт меня куда подальше, возненавидит. В глубине души я даже надеялся на это. Хотел, чтобы ко мне отнеслись как к ничтожеству, коим я и являюсь, но он лишь улыбнулся и сказал: «Я знаю». Знает… Неужели я настолько очевиден? Если догадался он, догадается ли рано или поздно Хани? А Чонгук? — Маленький тут только ты, — получаю нехилый удар в живот, закашливаюсь. — Пошёл ты. Чимин остаётся у меня на ночь и мы засыпаем только под утро, потому что не можем перестать болтать обо всём на свете. Он, как всегда, вырубается первый, а я ещё долго размышляю о смысле своей жизни. Зачем Господь посылает в моё окружение самых лучших людей на свете? Зачем он так благосклонен к такому никчёмному человеку, как я? Все вокруг только и делают, что оберегают меня, заботятся, любят. Хотя меня совершенно не за что любить. Иногда я слишком громкий и откровенный. А иногда слишком замкнут в себе. Настолько отрешён от мира, что единственная фраза, вылетающая из моего рта — «мне похуй». Часто бываю груб, часто злюсь, часто плачу, часто занимаюсь самокопанием, я часто, я, я, я… Так много я. Зациклен ли я на себе? Не знаю. Зациклен ли я на своих страданиях? Скорее да, чем нет. Зациклен ли я на тотальном самоуничижении? Точно да. Какой-то замкнутый круг, из которого я никак не могу найти выход. В конце концов организм вырубается сам от вселенской усталости. Как же мне всё надоело. Мы просыпаемся около обеда. Знаю, что отца дома всё также нет. Идём в ванную, вместе чистим зубы. Здесь уже давно обосновались щётка, какие-то крема и полотенца, принадлежащие Чимину. Он ночует у меня непозволительно часто, хотя что такое «непозволительно», когда дело касается этого маленького человечка. Ему можно всё. Намного чаще других над нами подшучивает Чонгук, называя женатой парочкой. Вспоминая это, чувствую болезненный укол в груди, хмурюсь. Пак что-то воодушевлённо рассказывает, размахивая свободной рукой, поэтому не замечает, что периодически я отключаюсь от разговора. Внезапно опять вспоминаю тот вечер, когда на эмоциях рассказал ему о своих чувствах. «Он ей, конечно, не подходит, но я бы не хотел, чтобы вы двое сделали Хани больно». Я бы тоже не хотел делать ей больно. Я бы никому не хотел делать больно. Поэтому каждое утро, незаметно для остальных, собираю себя по крупицам во что-то целостное, чтобы к вечеру вновь разбиться о собственную пучину лжи. Пучину боли. Мы завтракаем, пьём чай. Лениво развалившись на диване, смотрим пару серий какой-то дорамы и много смеёмся. Хоть я и не знаю, почему судьба так добра ко мне, я безумно благодарен ей за Чимина. Без него я бы загнулся. В меня прилетает подушка, и я понимаю, что опять завис. — Неужели твои дурацкие мысли об этом кенгуру интереснее моих рассказов? — Чимин прикладывает маленькие ладошки к своему лицу и слегка надувает щеки. — Посмотри, какой я милашка, а ты игнорируешь меня всё утро! — Я не думал сейчас о нём, — закатываю глаза, — И не игнорировал тебя. — И что же я сказал до того, как кинуть в тебя подушкой? — он замахивается и ждёт моего ответа. — Что-то о том, какую рубашечку из моего гардероба тебе можно стащить на этот раз? — мгновенно получаю подзатыльник. — Ты мудак, Тэхён. Сегодня я взял свою одежду, — закатывает глаза. — Надоело видеть перекошенную рожу твоего ненаглядного. — Вау, это что-то новенькое, — фразу о Чонгуке решаю проигнорировать. Мы возвращаемся в комнату, где сначала переодеваемся, а потом усаживаемся напротив окна, чтобы Чимин мог сделать мне макияж. Права на отказ у меня, как всегда, нет, поэтому я молча сижу в кресле, пока надо мной прыгает фея-крёстная в синей блузке и черных обтягивающих штанах. На часах уже шесть вечера, когда я впервые беру телефон в руки, чтобы наконец посмотреть сообщения. От: Чонгук (святая троица) Буду От: Хани (святая троица) Простите, парни, сегодня без меня. Месячные начались, еле двигаюсь От: Хани (святая троица) Повеселитесь там! Люблю! Быстро печатаю ответ, снова мысленно давая себе пощёчину за радостное чувство, появившееся в груди.

Кому: святая троица Жаль:( отдыхай!

Листаю диалоги дальше. От: Шуга Приехал От: Шуга Буду От: Шуга У тебя сиги есть?

Кому: Шуга Есть

От: Шуга Ты бы еще через сто лет ответил, я уже и сам купил. Пожимаю плечами.

Кому: Шуга Простиии:(

Отправляю сообщение и сердце тут же пропускает удар от нового уведомления. Моментально на него нажимаю. От: Гуки Мы что-то слишком рано вышли. Зайдем к тебе, ладно? Нервно сглатываю неприятное ощущение, появившееся внизу живота.

Кому: Гуки Кто «мы»?

От: Гуки Я и Хосок, кто еще-то? Знаешь же, что этот прилипала вернулся Облегчённо вздыхаю и слегка улыбаюсь.

Кому: Гуки Конечно, заходите

От: Гуки Суперрр Через 10 минут они звонят в дверь, и Чимин сломя голову несётся её открывать. Игнорируя «кенгуру», он запрыгивает на руки к Хосоку, который моментально подхватывает парня за бёдра, улыбаясь во весь рот. Глядя на него, начинает сводить скулы. Как можно так широко улыбаться? — Хосечка, я так скучал, мы так давно не виделись! — Я тоже, коротышка, я тоже, — он посмеивается, похлопывая Пака по спине, и на душе становится тепло. — А ну слезай, я тоже поздороваться хочу, — Чимин недовольно кряхтит, но всё же высвобождает хёна из плена. Хосок радушно открывает для меня руки и я ныряю в тёплые, домашние объятия. Никто на свете не умеет обниматься так, как умеет Хосок. И он это прекрасно знает. Как-то раз он выпросил у меня приставку на целую неделю посредством простого объятия и не возвращал потом месяца 2! Чонгук прочищает горло. — Я вообще-то тоже тут. — Да ладно тебе, кролик. Ты, конечно, не обижайся, но его я люблю намного больше, чем тебя, — Чимин изящно тыкает парня в грудь. Поразительная честность. Пак с Хосоком первые удаляются вглубь квартиры, возбуждённо обсуждая какую-то ересь, а я остаюсь подождать, пока Гуки снимет кеды. — Ты тоже? — он поднимает на меня голову. — Тоже что? — облизываю губы, мысленно считая разы, сколько раз представлял его в таком же положении, занятого отнюдь не своими ботинками. — Любишь его больше? — он смотрит так по-детски обиженно, что мне хочется плакать. Как он вообще мог допустить такую мысль? — Конечно нет, — я сажусь рядом на корточки и тыкаю его в нос, — Я никого не люблю больше, чем тебя, — его глаза медленно расширяются, и я понимаю, что сморозил самую глупую глупость из всех глупостей на свете. Зажмуриваюсь, готовясь к чему-то плохому, но он лишь прыгает в мои объятия и шепчет на ухо: — Все выбирают его, и только ты всегда выбираешь меня, — «всегда тебя». — Спасибо. — Не говори глупостей. Тебя любит Хани и... — он напрягается, и я запинаюсь, — И все остальные тоже тебя любят, так что- — Проехали, — он встаёт и подаёт мне руку. — Пошли. Сидим в общей гостиной. Чимин и Хосок все также оживлённо о чём-то болтают, а я смотрю на него, пока он печатает что-то в телефоне. Хмурится. Напрягаюсь. Сажусь ближе, и прежде чем успеваю подумать, что делаю, несильно надавливаю на морщинки между его бровей. Он поднимает на меня удивлённый взгляд и прикусывает губу. — Хани совсем плохо, — объясняет причину своей смены настроения, хотя я не спрашивал. — Может поедешь к ней? — говорю это, а мысленно умоляю «пожалуйста, останься со мной». Он качает головой. Еле сдерживаю себя, чтобы не вздохнуть с облегчением. — Сказала, что не хочет сейчас никого видеть, — понимающе киваю. — Тогда оставь её и повеселись. Тебе не помешает отвлечься, — он улыбается. — Мы только сдали все зачёты, заслуживаем как следует набухаться. — Ты прав, — он смеётся, и я чувствую разливающееся по всем внутренностям тепло. Через полчаса мы уже подходим к парадной Джина. Я ввожу код и открываю дверь. Поднимаемся по лестнице и стучим. У него огромная квартира, которую оплачивают родители, но единственный её минус — отсутствие звонка. Поэтому мы и приходим всегда чуть раньше (до включения музыки), чтобы не стоять под дверью три часа, пока кто-то не соизволит выйти покурить. Хозяин открывает дверь и радушно улыбается. — Вы ж мои ранние пташки! — он смеётся и запускает нас в дом. После объятий и внезапного поцелуя в щёку иду на кухню, оставляя парней позади. — О, Шуга, ты уже зде-есь! — нападаю на него сзади, отчего тот, чувствую- нет, знаю, морщится и отталкивает мои руки. — И тебе привет, пакость, — он поворачивается, но, вопреки его едким словам, на губах отражается красивая улыбка. — Я скучал, — снова лезу обниматься, но парень начинает активно от меня отбиваться, не давая возможности приблизиться. — Ага, я тоже, — говорит он недовольно. — Ты только на каникулы, да? — спрашиваю, заранее зная ответ. Он лишь кивает. — Ну, раз так, — пауза, — сделаем их самыми лучшими! — я стараюсь искренне улыбаться, но знаю, что он чувствует мою грусть. — Так точно! — улыбается в ответ и откуда-то поднимает уже полупустой стакан.