taken

Я бы хотел, чтобы хоть кто-нибудь на свете узнал, насколько я уязвим на самом деле. Я бы хотел стать главным героем какой-нибудь хорошей истории. Я бы хотел стать хорошим человеком. Я так много чего хотел бы. Хотел бы стать счастливым, любимым, желанным, нужным. Но то, чем я на самом деле являюсь — это куча грязного белья, комок грязи на пути случайных прохожих, ничтожество. Я смотрю сейчас на него, удобно устроившись на диване, разглядываю, как он виляет бёдрами в такт музыке, и думаю, как нелепо мог бы выглядеть сейчас рядом, вспоминая, как безупречно рядом с ним выглядит она. Во мне уже достаточное количество алкоголя для того, чтобы забыться, но я не могу заглушить поток надоедливых мыслей, пока он находится в поле моего зрения. — Ты слишком пялишься, — тихонько мне на ухо шепчет Чимин, и я отвожу взгляд. — Пиздец, — шумно выдыхаю и, закрывая лицо руками, наклоняюсь вперед. Он хлопает меня по спине, виновато улыбается и протягивает стакан с водкой. — Хочешь еще? — киваю и, забирая стакан из его рук, делаю несколько глотков, обжигающих горло. Зажмуриваюсь. Рядом с нами шумно плюхается запыхавшийся от танцев Хосок. Пьяно улыбается. — Ты чего потухший такой? — толкает меня в плечо своим плечом. — Пойдём покурим? Чимин морщит от отвращения нос. Я киваю. — Да, пойдём. Только Шугу позову, а то опять расфуфырится, мол, «чё это я без него пошёл». — Хорошо, — кивает, — А то я почему-то до сих пор его не видел, — конечно не видел. Шкерится небось по углам, тихонько вливая в себя алкоголь. Всегда такой грозный и самоуверенный в себе Мин Юнги боится старшего брата своего друга, кто бы мог подумать. И как вообще можно бояться Хосока? — Подожду вас на балконе. Вновь киваю и иду на кухню. Ловлю этого мелкого засранца с поличным. Пьёт виски прямо из горла. Мерзость. — Эй, ты, — Юнги давится последним глотком от неожиданности и закашливается. Придя в себя, кидает на меня недовольный взгляд. — Чего тебе, поганец? Трясу пачкой сигарет перед его глазами, и он, кивая, послушно следует за мной. Я первым захожу на балкон, и, пока Юнги бормочет себе под нос какие-то проклятия создателям ступенек, прикладываю палец к губам, давая Хосоку знак помолчать, пока дверь за сахарным мальчиком не закроется. Наконец, Шуга делает несколько шагов вперёд и, утыкаясь в чью-то грудь, поднимает глаза. Моментально краснеет, застывая на месте, как истукан. Оборачивается, ища маршрут отступления, но видит лишь меня, прислонившегося спиной к двери. Ухмыляюсь. Очень приятно дразнить друга после всех тех раз, когда он называл меня паршивцем, поганкой и змеевидным ящером. — Привет, Хосок, — еле выдавливает он из себя и нервно улыбается. Как бы забавно это не выглядело, мне всё же непонятна его реакция на старшего. — Привет, сладкий, — растягивает последнее слово Хосок и ярко улыбается. Быстро скуриваю сигарету, не вслушиваясь в их разговор. Киваю в знак того, что ухожу, и скрываюсь за стеклянной дверью. Последнее, что я слышу: «Ну и чего же ты весь вечер от меня бегаешь, малыш?». Оборачиваюсь и вижу, как Хосок наклоняется над ухом Юнги, заставляя последнего густо покраснеть. Что-то мне не кажется, что друзьям положено стоять так близко друг к другу, когда вокруг столько пространства. Плевать. Спускаюсь вниз. Пробираюсь сквозь толпу незнакомых мне людей, вроде однокурсников Джина, и захожу в комнату, надеясь побыть там немного наедине с собой. По всей видимости, мой план с треском проваливается, как только я вижу в приглушённом свете настольной лампы спину Чонгука. Меня ведёт. Подхожу. Он же, слыша мои шаги, оборачивается и ловко подхватывает, как только я начинаю терять равновесие. — А я смотрю ты здорово надрался, да? — киваю. — Хочешь лечь? — отрицательно мотаю головой, — Покурить? — снова мотаю головой, — Чего хочешь? — пожимаю плечами. Он улыбается. — Почему ты здесь? — я всё еще стою в его объятиях, заглядывая в глаза. — Там душно, — согласно киваю, — А ты почему здесь? — Там душно, — улыбаюсь. Он смеётся. Хочу его поцеловать. Я так сильно хочу его поцеловать. Хочу, чтобы он посмеялся мне в губы после короткого поцелуя; хочу, чтобы прошептал мне в губы миллионы нежностей, стирая остатки слёз с моих щек; хочу, чтобы он стонал в мои губы во время секса. Я просто хочу, чтобы его губы принадлежали моим. — Может хотя бы сядем? — киваю. Он поддерживает меня за локоть и ведёт к кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Охуенно, — глупо улыбаюсь. — Тэхён… — устало вздыхает. Я ему уже надоел? — Как ты чувствуешь себя, когда в тебе нет алкоголя? — Нормально, — мгновенно потухаю. Хмурюсь. — Не замыкайся от меня, пожалуйста, — тянет свою руку к моей. Кажется, на мгновение перестаю дышать, — Ты же знаешь, что я… — его перебивает Юнги, нагло врывающийся в комнату и громко захлопывающий дверь. Его глаза наполняются яростью, как только он видит меня. — Я тебя придушу, гадёныш, — бросается ко мне. Смеюсь. — Ты чё ржёшь? Думаешь, я шучу? — прыгает ко мне и обхватывает руками мою шею. — Полегче, Юнги, — Чон недовольно отдирает пальцы Мина от моей шеи. — Эй, угомонись, я сказал! Что происходит? — Он оставил меня с этим... он- он знал! Он оставил меня с ним! — Шуга весь красный и всё еще пытается добраться руками до моей шеи, которую очень активно оберегает Чонгук, и, может, если бы я был не так пьян, эта ситуация не казалась бы такой смешной, но на затуманенный мозг всё кажется до безумия уморительным. — Боже, с кем? — С Хо- — Юнги запинается, — Да, неважно с кем. Главное, что этот паршивец подставил меня! — Да почему ты так боишься его? В чём проблема? — наконец подаю голос, вытирая слёзы с уголков глаз. — Я его не боюсь, Тэхён. Я его хочу, — комната на несколько мгновений погружается в абсолютную тишину. — Кого?! — спрашиваем-кричим мы с Чонгуком хором. Он — от незнания, я — от неверия. — Его, — Мин выразительно пучит глаза, и я снова звонко смеюсь. Отдышавшись и видя его нахмуренные брови, закусываю улыбку, пытаясь сделать серьёзное лицо. — Ну, хорошо, допустим. А он тебя? — А он меня прошлые каникулы зажимал по всем углам, а в последний день, после того как я спросил «Что между нами?», сказал, что всё это простое баловство и я не должен задавать никаких вопросов. — Подожди, серьёзно? Почему ты не рассказывал? — Да, очень интересно почему. Но ещё интереснее, конечно, было бы узнать, о ком вы вообще говорите. — Да, мать твою, потому что это Хосок, — Чонгук, кажется, перестает дышать от шока. — Посмотри на его лицо. Как я мог вам рассказать? — Ну, мне. — Тебе, ящер, я вообще никогда больше ни о чем не расскажу. Ты же всё видел! И всё равно меня к нему потащил, — пожимаю плечами и перевожу взгляд на дверь, которая опять резко открывается и так же громко, как в прошлый раз, захлопывается. — Вот вы где! — Чимин переводит дух и проходит вглубь комнаты. — По поводу чего собрание? — По поводу того, что Шуга влюблён в Хосока, а Хосок ведёт себя, как мудак, — получаю удар по коленке и смеюсь. — Ах, об этом, — он пожимает плечами, совершенно не выглядя удивлённым. — Ты что, знал? — Чон смешно таращит глаза. — Конечно знал. Это же очевидно, боже. — Чимин наклоняется над Шугой и заглядывает тому в глаза, — Вот, что я тебе скажу. Он влюблён в тебя так же сильно, как и ты в него. Вам просто нужно нормально поговорить. Он не сможет тебя отпустить, а ты не сможешь отпустить его, и вы так и продолжите обжиматься по туалетам на случайных посиделках общих друзей, пока не состаритесь. Если он такой глупец, сделай первый шаг сам. Скажи, что не хочешь быть его грязным секретиком. Ты ведь не хочешь? — Не хочу. Чимин фыркает и выпрямляется. — Всему вас надо учить. Как только ты ему покажешь, что хочешь чувствовать себя важным, нужным и любимым, он сделает всё для того, чтобы воплотить твои мечты в жизнь. Вот увидишь. — Но он ведь воспринимает меня как- ну, не знаю... Как свою игрушку, что ли? — Ты настоящий идиот, Юнги, если так думаешь. Он просто… — Чимин запинается, — Ну, знаешь. Не научился по-другому, что ли. Он не знает, как правильно проявлять свои чувства, поэтому ведёт себя, как мудак. Ты хоть раз видел его в серьёзных отношениях? — Мин отрицательно мотает головой. — Ну, вот. — О чем болтаете? — в дверном проёме появляется голова Хосока, и я уже хочу плакать от сюрреализма всей ситуации. Он подходит к нам и улыбается, — Вы как будто меня тут обсуждали. Что за гробовое молчание? — Слишком уж много чести, — Чонгук фыркает, и Хосок заливается смехом. — Там много, кто ушёл, так что стало посвободнее. Джин собирается подключить караоке, не хотите присоединиться? — мы все дружно киваем, и Чонгук, подхватывая меня за локоть, ведёт к двери. Мы выходим только втроём, и, понимая это, Чимин шепчет сквозь зубы «Да блять» и резко открывает дверь обратно. Хосок, подойдя к Юнги со спины, крепко держит его талию, впиваясь пальцами в нежную кожу. У меня крутит живот от мысли, что так же могли бы стоять мы с Чонгуком. Он шепчет что-то в районе шеи Мина, снова заставляя того краснеть и не давая сдвинуться ни на шаг. — А ну, на выход! — громко говорит Чимин, и они тут же отскакивают друг от друга, как ошпаренные. Идиоты. Я так увлёкся чужой драмой, что совершенно забыл про свою. И сейчас, вслушиваясь в мотив знакомой песни, моё сердце сжимается от осознания. Он выбрал для исполнения песню taken — One Direction. На мгновение забываю о существовании всего остального мира. Вижу и слышу только его. Становится больно делать каждый новый вдох, а глаза предательски щиплет. Его красивый голос выбивает из меня остатки прогнивших насквозь мыслей. Сглатываю. Who do you think you are? Who do you think I am? You only loved to see me breaking, You only want me cause I’m taken Боже, почему именно эта песня? Почему именно сейчас? Почему у всех на виду? Он на меня не смотрит, читает текст с экрана. В глазах всё плывет. Неужели он знает? Неужели он думает обо мне вот так? It's like I'm finally awake And you're just a beautiful mistake Мир же не крутится вокруг меня, правда? Его мир точно не крутится вокруг меня. Это просто песня. Это ничего не значит. Но для меня это значит одну маленькую клиническую смерть загнанной в угол души. Now that you can't have me You suddenly want me… На последних строчках он отрывает взгляд от экрана и смотрит мне прямо в глаза. Я падаю в обморок. Вообще-то не падаю, но ощущения примерно такие. Он отдаёт микрофон Чимину, который старательно начинает выбирать подходящую песню. Подходит ко мне, улыбается, садится рядом. Какого черта он улыбается? Какого черта садится рядом? Что ему нужно от меня? Я ведь просто красивая ошибка. Я ведь всего лишь глупое недоразумение в его жизни. Сам он, может быть, так не думает, зато я уверен в том, что всё точно так и есть. Не бывает таких случайностей. — У меня хорошо получилось? — смотрит на меня своими огромными, полными надежды глазами. — Да, очень красиво, — довольно улыбается. — Я старался, — «ты всегда стараешься». Не могу больше здесь находиться. Резко встаю. Направляюсь в сторону выхода. Знаю, что он подрывается за мной. Не оборачиваюсь. Выхожу на улицу, и он, поймав меня за руку, разворачивает к себе. — Куда ты? — Домой. — Ты никогда не уходишь так рано. Я что-то не так сделал? — начинаю злиться. Почему он всегда берет вину на себя, когда виноват во всем только я? — Ничего ты не сделал. Отпусти. — дёргаю рукой, но он держит крепко, — Чонгук, я сказал, отпусти, — цежу сквозь зубы. Нас прерывает выбегающий из подъезда Юнги. Он выглядит испуганным. — Вы что, уходите? — он подходит. Выглядит таким беззащитным сейчас, будто вот-вот расплачется. «Нет» и «да» вырываются одновременно, и мы недовольно переглядываемся. Он всё еще держит мое запястье, сжимая так, будто хочет оставить синяки, а не удержать. — Можете посидеть со мной в машине? — отвожу взгляд, — Пожалуйста, — в его голосе столько отчаяния, — Прошу, не оставляйте меня сейчас, — киваю. Ну почему всё складывается именно так? Я сажусь на переднее пассажирское сидение, Чонгук на водительское, а Шуга садится сзади, поджимая под себя коротенькие ножки. — Что случилось? — смотрю другу в глаза через зеркало заднего вида. Он мотает головой и вытирает слезящиеся глаза рукавом. — Помните, как мы первый раз сбежали с уроков? — внезапно шёпотом начинает он. Киваем. — Я, наверное, никогда не был так счастлив, как в этот день. И мы, мгновенно понимая, что он хочет отвлечься, предаемся воспоминаниям. Обсуждаем общие детские шалости, смеёмся. Шуга всё еще часто вытирает ладошкой подступающие к глазам слёзы, но старается улыбаться широко, как всегда, своей неповторимой десневой улыбкой. Спустя какое-то время, может быть час, может два, Юнги уже сладко посапывает, откинув голову на спинку кресла. Мы же продолжаем активно обсуждать события прошлого года, тихонько посмеиваясь. — Знаешь, а я ведь в тот день подумал, что влюблён в тебя, — он говорит это так внезапно и с такой будничной интонацией, будто эта информация не ломает во мгновение ока все мои внутренности. — А я знаю, что влюблён в тебя сегодня, — говорю это точно таким же тоном, какой использовал он, хоть и чувствую, что голос вот-вот может предательски дрогнуть. Сердце пропускает удар. Или перестает биться. Я не могу его почувствовать. Всё немеет. Смотрю ему в глаза. — Что? — его до этого сияющая, мягкая улыбка мгновенно заменяется на сжатые в тонкую полоску губы, — Зачем ты это говоришь? Зачем ты говоришь это сейчас? — А ты зачем сказал? — чувствую подступающую к горлу злость. Он поступил несправедливо. Он не имел права так провоцировать меня. Он. Это он виноват, а не я. Я ведь… Я ведь не сделал ничего плохого. Не сделал ведь? — Я не это имел ввиду. — И я, — тянусь к ручке двери и несколько раз дёргаю. Заблокирована. — Так вот почему ты сбежал, — он горько усмехается. Догадался. Нажимаю кнопку разблокировки, со злости резко открываю дверь нараспашку. — Неважно. Ты всё равно на утро забудешь об этом. — Но я не пил, — он говорит это очень тихо. Да пошло всё к чёрту. Вылезаю из машины и громко хлопаю дверцей. Разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу прочь. Сбегаю подальше от его виноватых глаз. Не оборачиваюсь, а он не идет за мной. Кое-как добираюсь до дома, снимаю только ботинки и заваливаюсь спать. Утром еле разлепляю щиплющие от яркого света глаза. Закрываю лицо руками. Переворачиваюсь на другой бок, беру в руки телефон. На удивление не чувствую головной боли. Может, потому что еще не встал с кровати? Неважно. От: Чимми Ты куда исчез? От: Чимми Я волнуюсь От: Чимми Ты где? От: Чимми Тэхен, это не смешно, ответь пожалуйста От: Чимми Пиздец Протираю ладонью глаза. Тяжело вздыхаю. Набираю сообщение. Как я мог так налажать в первый же день каникул?

Кому: Чимми

Прости, мне стало плохо. Ушел домой.

Отправляю. Знаю, что будет ругаться, что не попросил его пойти со мной. Знаю, что обидится. Знаю, что не будет отвечать до вечера, а потом придёт и будет прыгать вокруг, как взволнованная мамочка, выпытывая, что же случилось на самом деле. Ответ приходит за считанные секунды, что уже не вписывается в рамки привычного, давно наизусть заученного. От: Чимми Ври кому-нибудь другому, Тэхён. Он обращается ко мне полным именем только тогда, когда говорит серьёзно или когда очень сильно злится.

Кому: Чимми

Мне жаль

Выходит из сети. Откидываю телефон куда-то на кровать. Остальные сообщения не так важны, решаю их не читать. Встаю. Переодеваюсь. Иду умываться. Завтракаю. Возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать. Чувствую себя механизмом, бездушной машиной. Не чувствую себя человеком, не чувствую себя живым. Иду к ноутбуку. Включаю плейлист, который обычно заставляет меня рыдать. Залезаю обратно под одеяло. Расслабляюсь. How can you miss someone you've never met? 'Cause I need you now but I don't know you yet Как можно скучать по чувству, которое никогда не испытывал? Как можно мечтать о душевном равновесии, если не знаешь, что это такое? Как можно отчаянно желать исправиться, не зная, в чём твоя сломленность? Как можно хотеть кого-то, не зная, какое на вкус его тело? Как можно любить кого-то, не зная, что такое любовь? You're like the sun, you make me young But you drain me out if I get too much I might need you on I'll break Хочу стать Розой для своего Маленького Принца. Хочу верить, что он так же вернется ко мне, пусть даже через сотни веков, через сотни тысяч световых лет, но всё же вернется. А я буду ждать. Ждать столько, сколько понадобится. Под своим глупым стеклянным колпаком, на нашей скрытой от посторонних глаз планете я всегда буду его ждать. Someone take me home Someone take me Хочу снова почувствовать себя как дома. Хочу растаять в его руках. Хочу побыть слабым, хрупким и драгоценным. Хочу побыть, хочу почувствовать, хочу, хочу… You can think that you're in love When you're really just in pain Я действительно люблю его или только хочу побыть любимым? Действительно ли меня начало разрывать от чувств, только когда появилась она? Честно ли по отношению к нему было вчера сморозить эту глупость? Разрушил ли я свою жизнь окончательно или ещё есть шанс на спасение? Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и я закрываю глаза. Начинаю медленно проваливаться в сон. Сбегаю от реальности в свой идеальный мир. В мир без боли, страданий и, самое главное, без каких-либо человеческих чувств. В мир, где я могу быть кем угодно, в мир, где я могу быть пустотой.