Май

В классе светло, а без людей было бы просторно. Мало кто уходил в коридор, поэтому ребята кучковались в кабинете. Из компаний можно узнать о последних сплетнях, скандалах и нововведениях школы. С последних парт можно было услышать мат и победы в бравле. Смех и перешептывания, ругательства и крики, шелест листов и стук ручек — в общем, класс жил. Рома уткнулся в учебник. Посторонний шум мешал, а главный источник сидел прямо под ухом. — А потом мы с Ежице пошли на ту заброшку, ну, эту, помнишь? — Крош активно жестикулировал, пытаясь вспомнить название. — На бетонку? — Ну, — парень расплылся в улыбке. — Там, прикинь, трубы привезли, как десятый говорил. — Не врали, значит, — Ребята смотрели друг на друга, ища слова для диалога. Первым отвернулся Крош. — Можно было прийти раньше, — с претензией прошептал Ёжик. — Могли, но мы бы пожертвовали сном, — последние слова мальчугана звучали драматично. — Так что, между учёбой и здоровьем я выбрал второе. Вот ты, Ёжик, ты сколько спал? — Я спал шесть часов, — прошипел Рома. — Шесть часов — это мало, — отозвалась девчонка с соседней парты. — Как так, Рома, себя надо беречь, — с наигранным состраданием сказал Костя. Ёжик уже был готов начать спор, но вовремя прозвенел звонок. Урок тянулся. Удивительно , что всё уроки в конце мая имели такую тягучесть. Они перетекали в друг друга со звонками, огибая перемены. Слова учителей оседали в кабинете вместе с духотой. Мысли тоже тянулись. Костя засыпал, не в силах понять урок. — Молодой человек, — раздался хрипловатый голос преподавателя. — На каком уроке вы находитесь? Крош невольно дёрнулся. Класс плыл перед глазами, а голова чуть кружилась. — Ну как же, Кирилл Кириллович, общество. Все смотрели на парня. По кабинету пронеслись хихиканье и перешёптывания. Все ждали шоу. — Это хорошо, что ты понимаешь на каком ты предмете, но я спрашиваю конкретно, — Кирилл Кириллович огляделся. — Рома, не подсказывать, — насторожился преподаватель. За окном щебетали птички на пару с первоклашками. Хотелось выбежать из удушающего кабинета, сбежать от перешёптываний и смешков. Ехидный взгляд сверлил спину Кроша. Парень обернулся чтобы встретиться лицом к лицу с владелицей этого "сверла". Копна красных волос ослепила Костю. Одними губами бестия произнесла: "Отвернись, лох". — Сука, — еле слышно проскрипел ученик. Руки тряслись, Ёжик не знал, почему так происходит. Ручка скользила по коже, чуть дрожа. Сложно помогать другу под строгим взглядом учителя. Тем временем Костя утопал в своей кофте. "Чего я волнуюсь, идиот" — парень попытался скривить лицо в вальяжной гримасе. Но ярко-голубые глаза выдавали всю подноготную. Вдруг рукав дёрнули. Костя опустил взгляд. Неровная надпись на ладони оживила виновного. — У нас сейчас право. — Хорошо, больше, Морков, не спать на моих уроках. Солнце играло зайчиками на крыльце школы. В воздухе витал запах сирени и дыма. Ребята бегали туда-сюда, от школы до магазина и обратно. Хорошо, когда магазин построен у школы. Маленький личный магазинчик даже прозвали "школьник". Крош тоже был частным гостем "школьника", а кто не был? Пирожки, сухарики, соки и мелкие закуски помогали коротать время до столовки. Ну, а весенние прогулки по крыльцу никак без еды обойтись не могли. Костя и Рома стояли возле ступенек. В руках парней было по беляшу. Спонсором был Ёжик, курьером — Крош. Листья ненавязчиво шуршали. Беляши ненавязчиво съедались. — Чего он ко мне привязался, — возмутился Костя. — Мне уже нафиг не нужна эта учёба. — Да ладно, он выполняет свою работу, — промямлил Рома. — Да все выполняют свою работу! —Махая руками переходил на крик виновный. — Но вот остальные упростили уроки, а Наталья Андреевна даже контрольную отменила! Все нас жалеют, кроме Карыча! — Прокричал парень. Голос у учителя был немного хриплый и когда Кирилл Кириллович кричал, это было похоже на крик вороны. — Мда, несправедливо, —произнёс Ромка и откусил кусок беляша. — Но ты вфедь обфщество свдаёфь. Удивительно, что Крош понял товарища. — Сдаю. — Вот идиот, зачем выбрал. — Да ладно, 9 класс ничего не решает, я всё равно до 11, и ты тоже. — Ёжик как-то грустно кивнул. — Может, я вобще физруком стану. — Ты хочешь чтобы тебя возненавидели дети? — С насмешкой произнёс Рома. — Так тебя тоже возненавидят. — Но я-то жизни буду спасать, а ты заставлять бегать. — Ёжик не любил физ-ру, и любыми способами пытался сбежать. — Ладно, звонок через 2 минуты, пошли. — Пойдём. Не смотря на духоту и Карыча, учиться в мае хорошо. Уроки упрощают или вобще не проводят. Страх перед экзаменами смешивался с запахом сирени, смехом, стуком каблуков, топотом старшаков, — смешивался и исчезал. Готовились все, не все умели отдыхать. "Главное, не переживать" — подумал Крош. Приятно, когда учителя забывают про урок. Это всегда волнующе, ведь в любой момент могут вспомнить, но это интереснее, чем просто прогулять. Крош сидел, закинув руки за голову. Мысли расплывались и пропадали из головы. Иногда парень что-то отвечал Ёжику. Второй с тёплой улыбкой говорил о вчерашнем дне, видосах, котах, в общем пустой, но такой приятный диалог. Последнее время ребята стали меньше так разговаривать. Просто говорить, говорить о неважном, говорить не о школе, шутить. Начиная с января, все их диалоги сводились к экзаменам, учёбе, к поступлению. Всё это нервировало Костю. Его Ёжика будто кто-то подменил. Вместо мальчишки, который с улыбкой говорил о кактусах и кошках, он стал нервным и затрёпанным. Обидно смотреть, как руки близкого тебе человека дрожат. Костя смотрел на Ромку с теплотой — "Наконец мы можем поговорить".