Май

Утро. После вчерашнего дождя немного прохладно. На траве и листьях осели последние капли. Улицы города заволок туман. Люди шли вяло, неспеша, машин почти не было. Время стало тягучим и вязким, в нём можно было утонуть, потерявшись в минутах. В классе тоже было тихо. Ученики - сонные мухи сидели спокойно, почти засыпая. Пара человек перешёптывались, наполняя кабинет подобием белого шума. Всё это странно, но ведь бывают такие странные дни. Да и учителям всё это было на руку. Ёжик сидел, уткнувшись в конспект, немного подавленный и печальный. Вчера он получил нагоняй от мамы, правда, её слова ничем не отличались от крика Мулентия Ивановича. Вина за содеянное душила горло и давила на плечи. Хоть Людмила Андреевна не кричала на сына, слушать было тяжело. Слёзы росинками поблескивали в глазах. Подводить маму Роме совсем не хотелось. Извиняться пришлось целый вечер. Вслух "Прости меня" звучало не искренне, поэтому Тумановы извинялись действиями. Без просьбы наливали чай, мыли посуду, стелили постель тому, перед кем извинялись и так далее. Вроде как Ёжика простили, но глубоко в глазах матери всё равно таилось разочарование. "Если я сдам на "пять" ОГЭ, то я её порадую", — заключил Рома. Крош шёл быстро, чуть ли не убегая от своего дома. Руки сжаты в кулаки, дыхание прерывистое, зачастило сердце. Вчера вечером парень потерял лучшего друга, поскандалил с родителями и пять раз проиграл в бравле. Причём, ругали Костю не только за крышу, но и за оценки, учёбу, прогулы, поведение. Отец поливал парня грязью, а мать грозилась отобрать честно заработанные деньги. На крик Крош отвечал криком и от этого получал сильней. Утром эта ахинея продолжилась. Впервые Костя так торопился в школу. Зайдя в класс, парень осмотрел одноклассников. Все были слишком спокойные. "Пустовато сегодня" — оценил Крош. Сегодня и вправду пришло мало человек. В особенности, пустовал первый ряд. На первой парте — никого, на второй — Ёжик, на третьей — Дима, четвёртая пустовала. Крош всегда садился с Ёжиком. Правда, при выборе места куда сесть, всегда возникал спор. Рома любил первую парту. Она ближе к учителю, за ней всё слышно и видно, также за первой легко списывать. По поводу последнего Костя мог поспорить. Родная третья, за ней можно списать, можно болтать, можно спать и иногда даже есть. Главное, что за третьей нет этого постоянного взора учителя. Компромиссом выступала вторая парта. За ней ребята обычно и сидели. В классе её никто не занимал, оставляли для голубков. Крош ещё раз окинул взглядом класс и сел за третью парту рядом с Димой. Все сразу проснулись и посмотрели на бунтаря. Ёжик же встал и пересел на первую. По кабинету прокатились охи и перешёптывания. — Здорова, Дим, — пожал руку Крош. — И тебе не хворать, — Дима хитро улыбнулся. — А чего это ты к своему — многозначительная пауза — другу не сел? На пару секунд Костя стал серьёзней, нахмурился, но после расплылся в ядовитой улыбке. — Нет у меня больше друга. От этого заявления класс ожил. Все начали переглядываться и в открытую обсуждать событие. "Нет у меня больше друга" — фраза больно кольнула Рому. Парень съёжился и стал усиленно читать конспект. Звонок. На уроке Туманову стало хуже. Навязчивая фраза крутилась в голове, не давая покоя. Мир поплыл. Всё тело знобило. Руки нещадно тряслись. Ёжик совсем перестал понимать ситуацию. — Ромочка, тебе плохо? — Дребезжащим голосом произнесла русичка. Она была напугана видом парня. — Давай к доктору! — Девушка подхватила Рому под руку и повела. В тот момент ему совсем было пофиг на всё. Голова кружилась. Кабинет медика был прохладным. Светлые стены, пол, потолок. Всё как в больнице: запах, материал, атмосфера. Будто её кусочек перенесли в школу и заставили функционировать. Вместе с кабинетом принесли и Светлану Савельевну Совухину, сорокалетнюю женщину с огнём в глазах. Своё дело она точно знала и любила. На работе она выкладывалась на полную. Всё время бегала и что-то делала. Ещё к ней любили заходить девушки. С ними она вела милые беседы о прошлом, любви и врачевании. Мелкотня прозвала Светлану Савельевну "Совуньей", за её охи, вздохи и ахи. — Божечки, до чего ты себя довёл! — Совунья кружилась вокруг бедного Ёжика, мельтеша в глазах. — У тебя же температура 37,8. Сейчас я тебе таблеточку найду и ты пойдёшь домой. — Нет, я могу заниматься, — промямлил Рома. — Какие занятия! — Крик медички бил по ушам и мозгам. — Тебе нужен отдых! — Я справлюсь... — Знаешь, некоторые болезни возникают от стресса, учёба тоже стресс, а ты, видимо, много учишься. Ты у меня в каком классе? — В девятом. — Ну вот. Отличник поди. Так ещё и экзамены. — Женщина вложила ему в руку пару таблеток и подала стакан воды. — Так что иди и отдыхай дома. Рома вяло поплёлся в класс. Там его встретили удивлённые взгляды одноклассников. — Меня отпустили, — парень торопливо собрал сумку. — Иди, иди конечно, — жалобно сказала учительница. — До свидания. — До свидания. По ступеням крыльца бил дождь. Идти пешком в такую погоду не хотелось, да и сил не было. Пальцы торопливо набрали номер мамы. — Слушай, я заболел, можешь забрать меня из школы? — Ну ты даёшь, сейчас, минутку. Всю дорогу они ехали молча. Дома Людмила Андреевна дала пару указаний и уехала обратно на работу. Рома сразу же завалился спать прямо в школьной рубашке. Вечер. Приблизительно 20:00. Мамы всё ещё нет, голова прошла и тело уже так не знобит. Всё ещё тяжело двигаться. Ноги и руки будто из ваты, а ещё жажда сушит горло. За окном только начинает темнеть. Тихо поют птички и жужжат машины. Как оказалась, мама сегодня на сутках, вечер весь в Ромином распоряжении. Так что парень сделал пару бутербродов, (есть хотелось, а заморачиваться нет), расчистил стол, достал пыльный ноутбук и начал искать, что посмотреть. Хотелось чего-то лёгкого и ненавязчивого, чего-то красивого. Поиски продолжались около 30 минут. Парень остановился на "Эрнест и Селестина". Вечер. Голубоватый свет падает в комнату и уползает за дверь. В тарелке давно нет бутербродов. Из динамиков доносятся голоса персонажей. И как-то хорошо на душе. Нет ни паники, ни страха или усталости. Завтра Ёжик польёт свои многочисленные растения и снова будет смотреть мультики, не переживая из-за учёбы. — Наконец-то я могу отдохнуть, — шепчет куда-то в темноту Ромка.