Поломанный

      «Завтра» наступает слишком быстро.       Омеги лежат на спине, разглядывая белый потолок, вставать не хочется, спускаться — тем более, а предстоящий вечер уже тихо ненавидели.       — Мы вчера так и не поговорили.       Чимину надоедает молчание. У него еще со вчерашнего ужина назрел вопрос, на который хотелось бы услышать ответ.       — О чем? — Тэ знает, чего от него хочет друг. Знает, какой вопрос услышит, но тянет время, чтобы собраться с мыслями.       — Что происходит между тобой и Чонгуком?       — Если я скажу, что понятия не имею, тебя удовлетворит этот ответ?       — Я беспокоюсь.       — Не стоит.       — И все же…       — Нет, Чимин, — Тэхен резко садится на кровать, и смотрит на рыжеволосого. — Я знаю, что это не приведет ни к чему хорошему. Знаю, что в Америке буду бесконечно вспоминать. Но это не причиняет боль. Я хочу испытать и сохранить то чувство безопасности, что он смог мне дать. Тот легкий поцелуй, то, как он переплел наши пальцы или как прижимал к себе, не давая утонуть в своих эмоциях. Он не Бом. Он не остается в стороне, когда мне плохо. Он не говорит пустые слова, чтобы успокоить. Он просто находится рядом и мне этого достаточно. Пусть это продлится недолго. Я готов к расставанию и последствиям.       — Тэ…       — Не хочу ничего слушать. Просто дай мне эти дни, а потом читай нотации.       — Тэхен…       — Хватит меня опекать! — брюнет повысил голос. Встал с кровати, взял вещи и направился в ванную. — Я не твой ребенок, Чим, а ты не мой папочка!       Ким с силой захлопнул дверь и зашел в соседнюю ванную комнату. Не успел подойти к зеркалу, как уже пожалел о своих словах и тоне. Брюнет редко повышал голос, но в последние дни постоянного стресса, скачущих эмоций и неожиданных моментов, голова шла кругом. Чем сильнее было сопротивление, тем чаще скакало настроение парня.       В прошлый раз после эмоциональных качелей Тэхен схлопотал приступ и не мог долго отойти. В прошлый раз он кое-как вернулся к существованию, и ему дико не хотелось повторять этот «прошлый раз». Казалось, что следующего такого приступа он просто не переживет.       Люди с таким расстройством значительно отличаются от других. Да, многие воспринимают все близко к сердцу и подолгу могут переживать. Но такие люди, как Тэхен, тонут в своих мыслях и действиях. Для них все на грани жизни и смерти, другого не дано. Это как будто ты застрял в вязкой трясине и потихоньку тонешь и захлебываешься. У Тэ вместо трясины — мысли и действия. Они засасывают, стараясь поглотить.       Омега посмотрел на свое отражение в зеркале. Синяки под глазами и усталый вид отлично передавали, как вымоталась его душа. Тяжелый вздох и опущенная голова, он чувствовал себя виноватым.       Поджав губы, Ким медленно поплелся в свою комнату, так и не умывшись.       — Прости меня, — проговорил он, поднимая голову и застывая в дверном проеме. — Я был не прав. Ты беспокоишься обо мне, а я психую.       Чимин сидел на кровати совершенно расслаблено, с улыбкой на лице. Рыжеволосый знал о таких порывах грубости. И также знал, как после них чувствовал себя друг. Конечно, к такому не привыкнешь, но Пак всегда был понимающим. Он не раз наблюдал за перепадами настроения, видел, как трудно контролировать себя. А после инцидента, когда Ким разгромил свою комнату в порыве гнева, а потом сидел и рыдал посередине творившегося хаоса, рыжеволосый пугающе хладнокровно терпел выкидоны друга.       — Доброе утро, — послышался сзади бархатный низкий мужской голос.       Чонгук только вышел из своей комнаты, сразу же замечая стоящего брюнета возле открытой двери.       — В раю разборки? — губы расплылись в нежной улыбке, и Тэ не смог сдержать ответную.       — Какой может быть рай с этим демоном? — наигранно обиженно проговорил Чимин, надувая губки.       Чон подошел к Тэ почти вплотную, оставляя мизерное расстояние между телами.       — Я думал, Тэхен — ангелок, а вот на твой счет я бы поспорил.       — Не обманывайся этим милым личиком, Тэ — дьявол во плоти, — ухмыльнулся рыжеволосый, обеспокоенно изучая смущенное лицо друга.       — Неправда, — пробормотал брюнет.       Близость Чонгука будоражила. Кончики пальцев стало колоть, так хотелось прикоснуться.       — Я знаю, — прошептал альфа, наклоняясь к нему, а затем так же тихо спросил:? — можно?       Тэхен не знал, для чего он просит разрешение. Да и какая разница? Шепот коснулся его оголенной кожи шеи, посылая мелкую волнительную дрожь. Ким даже не заметил, как быстро кивнул, а потом почувствовал легкий поцелуй на виске. Пальцы Чона невесомо провели по позвоночнику через одежду. Это было самое интимное касание в жизни Тэ. Никто никогда так не делал, и это будоражило еще сильнее.       Все заняло не более трех секунд, но за это время внутри все успело перевернуться. Щеки неожиданно покраснели, и Тэхен смущенно опустил голову, пытаясь закрыться от пристального взгляда Пака. Чим, казалось, смотрел не моргая.       — Увидимся внизу, — проговорил альфа, отстраняясь и уходя.       Тэхен так и остался стоять. Стало так пусто и холодно. Он поежился, пытаясь прогнать навязчивые мысли.       «Нет, ты не готов. Он окончательно сломает тебя, парень».       — Ой, Тэ, боюсь тебе с этим не справиться.       Чимин озвучил его мысли, от этого стало еще тревожнее.       — Ты ведь помнишь, что у него есть жених?       — Да.       — Говори это себе почаще.       Брюнет скривился.       — Мир?       — Я подумаю, — улыбнулся Чимин, вставая с кровати и направляясь в ванную комнату. Когда проходил мимо друга, шлепнул по попе, показывая этим очевидный ответ.

***

      — Что из слов: не смей Тэ влюбить в себя, непонятно?       Чимин смертельным смерчем влетел в комнату Чонгука за несколько часов перед приемом. Карие глаза горели ядовитым огнем, готовые испепелить альфу. Но вопреки своей злости, дверь он тихонько прикрыл, чтобы Тэхен ничего не услышал.       Чонгук сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Альфа повернул голову в сторону рыжеволосого. Спокойно наблюдая за ним.       — Я прибью тебя, Гук! Ты дал мне гребанное обещание! А что сейчас? Поцелуи в висок! Хождение за ручку! Черт тебя побрал! Ты хоть представляешь, что с ним будет, когда мы улетим отсюда? У тебя жених, а ты играешь с другим! Я и не думал, что ты такой мудак! — Чимин пытался тихо кричать, чтобы не привлечь внимания. Иногда его голос переходил в писк, что вызывало улыбку у альфы, а это еще больше распаляло омегу.       — Свадьбы не будет, — спокойно проговорил Чон.       — Я тебя расчле… что? — Пак прервал поток угроз, удивленно вылупив глаза.       — Ты все правильно услышал. Я отменил свадьбу.       — Из-за Тэхена?       — Он одна из причин.       Рыжеволосый присел на край кровати, упорно переваривая в голове услышанное.       — Тэ знает?       — Нет. Я, надеюсь, не узнает.       — Почему?       — Потому что ему нужно разобраться в себе, со своими чувствами к Бому. Я не хочу быть его заменой.       Пак понимающе кивнул. Казалось, он еще не до конца понял смысл слов альфы.       — Ты сменил гнев на милость? Теперь ты меня не хочешь расчленить? — ухмыльнулся Чонгук.       — Даже и не думай. Я тебя прикончу, если ты его обидишь.       Чимин демонстративно поднялся и направился к двери. Однако Чону удалось заметить улыбку на лице, когда омега скрылся в коридоре.       У рыжеволосого камень с души упал и раскрошился под ногами. Он был уверен, что с таким альфой его друг будет не только в безопасности, но и укутанный любовью и заботой. Главное, чтобы сам брюнет смог сделать правильный выбор, перестал тянуться к прошлому.       Чим застал Тэхена лежащим с закрытыми глазами посередине комнаты на полу.       — Ты чего это тут разлегся?       — Я занимался йогой, чтобы настроиться на вечерний прием, а теперь в энергосберегающем режиме.       — Ну как, настроился? — ухмыльнулся Чимин, прекрасно зная ответ.       — Конечно, нет, — фыркнул брюнет. — Поэтому и решил просто полежать. ***       Гости начали собираться на заднем дворе, который для такого случая украсили шарами, гирляндами на фасаде и деревьях, огромными вазами с цветами. Круглые столики накрыли бежевыми скатертями, а посередине двора — декоративные фонарики в виде сердца. Проектор в темной части непрерывно показывал фотографии виновников торжества.       Тэхен подвисал, наблюдая, как картинки сменяют друг друга. На них счастливые лица альфы и омеги. Там они целуются, здесь обнимаются, а тут звонко смеются. Ким слышит их заливистый хохот в голове, становится гадко и больно. Пока Бом был счастлив с Гю, Тэхен боролся с собой. Ему требуется время, чтобы оторвать взгляд от экрана проектора. Чем больше Ким смотрит, тем больше начинает раздражаться и злиться: не он рядом с ним, не он чувствует его руки на своей талии, не он смеется вместе с ним.       В порыве раздражения Тэ даже пытается уйти, но, сделав пару шагов в сторону дома, чтобы скрыться в своей комнате, окно которой так удачно смотрит в другую сторону, останавливается, делает пару глубоких вдохов и возвращается, всячески пытаясь игнорировать проектор.       Тэхен не пытается сосредоточиться на происходящем. Ему и без этого плохо: слышать, как веселятся все вокруг, а он сидит на поминках своих чувств, и это выматывающее занятие. Все пьют за любовь, а в голове тост за упокой. Все танцуют, кружась со счастливыми улыбками на лице, но у Тэ в ушах похоронный марш. Для кого-то праздник души, а для брюнета — это выжить любой ценой и не впасть в глубокую истерику.       Самый страшный момент начинается неожиданно, когда ведущая бета говорит, что сейчас тост должен говорить брат и на Кима все обращают внимание, по телу пробегает ледяной холодок. Он не готов. Он не собирался, что-либо говорить, казалось это очевидный факт.       Секунды идут. Гости не сводят взглядов. В голове стоит пелена. Паника восстает из самых глубин и готова полностью завладеть омегой. Тэхен громко сглатывает, уже не видя ничего вокруг, погружаясь в свой мир боли и отчаяния. В очередной раз хочется сбежать. Брюнет чувствую нежное касание к своим рукам. Они трясутся как у заядлого алкаша, окончательно выдавая состояние хозяйке.       Тэхен совершенно не понимает, что происходит вокруг, но еще больше он не понимает себя, когда неожиданно встает со стула, но остается на своем месте. Сердце колотится где-то в глотке, пальцы покалывает от нервов, а пот градом струится по позвонкам. Брюнет не контролирует себя, в его голове что-то перемкнуло, отдавая бразды правления какому-то другому омеге. Возможно, тому старому Тэхену, которым он был когда-то.       Ким выдавливает из себя улыбку и обводит невидящим взглядом присутствующих. В голове туман, в глазах огоньки гирлянд.       — Как многие знают, я долго прожил за границей и не знал, что происходит в семье, — как можно спокойнее говорит омега, игнорируя трясущиеся коленки. — Я был удивлен, когда меня пригласили на свадьбу.       «Не сказать, что приятно.» Проносится в голове, но об этом он умалчивает.       — С хёном мы прожили под одной крышей несколько лет. Не могу сказать, что у нас были хорошие братские отношения, но в нашем подростковом возрасте, наверно, самым главным было то, что мы не ненавидели друг друга и неплохо уживались под одной крышей.       «В одной постели».       — Как брат, я очень счастлив за Бома.       «Как бывший — нет».       — И желаю им крепкой супружеской жизни: без лжи, без ссор, без недопонимая.       «Без меня».       — Счастья вам и вечной любви. За Кан Бома и Кан Гю!       «За разбитое сердце!».       Тэхен поднимает бокал с шампанским над головой в сторону молодоженов, а затем залпом выпивает.