Поломанный

      В голове снова ворох мыслей. Бессонную ночь Тэхен провел в гостиной на мягком ковре около электрического камина. Рядом устроился верный Лютер, которого только обрадовало присутствие хозяина с ним на полу.       Тэ смотрел в одну точку на искусственный огонь, который не смог его согреть. Ему казалось, что он этот огонь. Яркий, привлекающий излишнее внимание, но такой холодный и ненастоящий. Подделка. Безликая копия оригинала.       Брюнет солжет, если скажет, что предложение отчима его не заинтересовало. Но так же будет ложью тот момент, что ему хочется исчезнуть из жизни Бома. Как бы ему не было больно, он хочет быть рядом. Видеть его детей и стать для них дядей. Знает, что каждый раз вид счастливого семейства будет раздирать ему душу. Морально уничтожать. Самое ужасное, что омега готов на такие жертвы, лишь бы быть рядом, пусть даже в качестве сводного брата. И все же люди бывают очень глупы, когда сердце любит, а душа тянется к родному человеку.       А потом в голове возникает образ серых глаз, крепких татуированных рук и нежных губ с маленьким металлом в уголке и это невероятное чувство безопасности. Отчего-то сердце перестает ныть. Оно порхает, бьется чаще от внезапного восторга. Губы растягиваются в трепетной улыбке. Это разве нормально? Когда один человек дарит невероятную боль, а другой — надежность, а глупое сердце все равно тянется к первому.       И снова резкая смена эмоций, будто кто-то взял в руки пульт и умело переключает. Только ведь нет никакого манипулятора, это он сам, точнее, его ненормальная часть так профессионально управляет им, а у него нет никаких сил и желания сопротивляться.       Тэхен снова думает о Чонгуке. Только нет былой радости и волнения, есть только грусть. Парень понимает, что находится в его квартире, и хозяин здесь совершенно другой омега, его жених, а значит, Тэ не имеет права здесь находиться.       Голова идет кругом, мысли и чувства душат, что хочется кричать.       Решение приходит под утро. И оно совершенно не радует, от него внутри пустота, но часть его нормального сознания уверена, что все правильно. Ким должен это сделать не ради кого-то, не ради выгодного предложения, а исключительно ради себя. Пора прекратить все мучения и терзания, наконец, встретиться с болью лицом к лицу. Нужно продолжить жить дальше.       — Милый, все в порядке? — послышался сонный и обеспокоенный голос Чимина.       — Нет, — еле слышно пробормотал брюнет, — я совсем-совсем не в порядке.       Рыжеволосый сел рядышком, притягивая друга в свои объятья.       — Что произошло?       — Я чувствую себя чужим здесь. Везде. Это не мой дом, здесь хозяин другой. Там не мой дом, оттуда меня вообще выгнали и не один раз. В Америке не мой дом, я не чувствую там безопасность, но именно там я хотя бы могу свободно дышать, подальше от всех этих людей. Им все что-то от меня надо, а я никому ничего не могу дать. Чим, я хочу спокойствия, я хочу просыпаться со своей ненормальностью и все равно чувствовать счастье, а не постоянное давление и волнение. Я так устал.       Тэхен прикрывает глаза, пока Чимин гладит его по волосам.       — Скажи мне, как ты справляешься? У тебя проблемы намного труднее и важнее моих, но ты все равно не сдаешься. Где ты берешь силы?       — Милый, не говори так. Не бывает так, что у кого-то проблемы важнее или труднее. У каждого они свои. Именно такие, с которыми человек может справиться. Просто нужны время и силы. И на самом деле у меня не так много сил, как может показаться. Я устал Тэ, очень сильно. Я не видел его семь лет. Это мучает меня, убивает, а он не позволяет мне вернуться. Я достаточно наказан, но я никогда не смогу искупить свою вину перед ним.       Слезы скатываются по щекам рыжеволосого от той бесконечной боли, в которой он постоянно тонет.       — Но ты ведь ни в чем не виноват, — прошептал Тэхен.       — Виноват. Я очень сильно виноват, но не знаю, как все исправить. Мы оба ошиблись, Тэхен, и сейчас расплачиваемся за это.       — Мы любили…       — Разве это любовь? Тэхен, послушай меня внимательно и постарайся понять. Я знаю, у тебя много мыслей в голове, и тебе сложно сконцентрироваться, но все же постарайся. Ты знаешь, что я семь лет живу в Америке, и знаешь, при каких обстоятельствах туда попал. Я тоже любил, и так же был предан, и мне так же потребовалось время осознать. Тэ, то, что ты сейчас чувствуешь по отношению к Бому — не любовь. Это больная зависимость от человека, который от тебя отвернулся, когда так был нужен. Прекращай строить в голове счастливый финал, что вы будете вместе. Он уже выбрал другого. И как бы он не говорил, что скучает и любит, даже если это правда, не верь. Пока ты в Америке страдал, он был счастлив и строил свою дальнейшую жизнь. Без тебя. Хватит этих иллюзий, милый, хватит мучить себя, хватит думать о нем. Возьми себя в руки и сделай этот последний шаг. Отпусти его. Отпусти себя. Запомни одно: человек, который действительно тебя любит, не будет кричать целой вселенной, что скучает и любит, он будет рядом, чтобы не случилось, будет держать тебя за руку и улыбаться. Слова всегда излишни, потому что они лживы. Действия, милый, именно они показывают истинные чувства. Скажи мне, что сделал Бом, чтобы держать тебя за руку, несмотря на мнение отца?       — Ничего, — тихий шепот и всхлип.       — Скажи мне, он был рядом, когда у тебя были истерики и приступы?       — Нет.       — Он пытался с тобой связаться и поддержать?       — Нет.       — Тогда о какой любви ты говоришь?       — О глупой и безответной.       — Это неравная любовь. Просто, Тэхен, ты любишь намного сильнее, чем он этого заслуживает, поэтому и страдаешь больше, чем заслуживаешь ты.       — И что же мне делать? — новый всхлип.       — Быть тем, кем был всегда.       — Глупым?       — Сильным, — улыбнулся Чимин. — Ты даже не представляешь, насколько ты сильный человек, Тэхен.       — Ты сильней меня.       — Возможно. Зато я трусливей тебя, — тяжелый вздох.       — У каждого свои недостатки. Мы ведь со всем справимся?       Вопрос прозвучал по-детски наивно, от чего рыжеволосый нежно улыбнулся.       — Конечно, справимся.       Чим поцеловал друга в макушку.       Омеги так и остались на полу около камина. Они вместе встретили первые лучи солнца, несмело пробивающиеся через панорамное окно. Желто-оранжевые лучи крались, словно маленькие проказники, по полу к босым ногам друзей.       — Давай, этот день будет началом чего-то нового? — проговорил Пак.       Ким молчал, обдумывая свои дальнейшие действия.       — Да. И для начала мы вернемся в дом отчима.       — Отличное решение.       — Правда?       — Конечно, нет, — улыбнулся рыжеволосый. — Но оно единственно правильное.       — Будет трудно.       — Я рядом. ***       На душе чувствовалась тяжесть, когда омеги вечером переступали порог загородного дома. Из их троицы радовался только Лютер, которому надоело сидеть в душной квартире.       Зато Кан Бин светился от радости, хотя чувствовалась неловкость. Старший омега помнил рассказ сына об его особенностях, поэтому, как бы ему ни хотелось обнять свое дитя, он сдержал свой порыв. Удивил Тэхен, который в этот раз приехал в этот дом, чтобы решить для себя всё раз и навсегда, поставить жирную точку и освободиться. Именно это двигало им, когда он первым подошел и обнял папу.       Кан Бин не смог скрыть удивления и слез, хотя от него не укрылась мелкая дрожь, которая била сына. Поэтому он отошел первым, чтобы не приносить еще больше дискомфорта. А когда посмотрел после этого в глаза Тэ, впервые за долгое время увидел в них благодарность. Кан Бин тут же снова разревелся от переполняющих эмоций.       Отчим, как всегда, был немногословен. Мужчина сдержанно поприветствовал их с еле скрываемой улыбкой. Он предвкушал свою победу над несгибаемым пасынком. Бом выглядел удивленно счастливым, рядом стоящий жених натянуто улыбнулся. Омега помнил их танец на благотворительном вечере, помнил взгляды и ту напряженную атмосферу между сводными братьями. Подозрения — самая страшная штука, особенно, когда есть нерассказанная история.       Если остальные были более-менее радостными, то Чонгук выглядел хмурым. Альфа не понимал, зачем Тэхен сюда вернулся. Беспокойство автоматически затрепетало внутри. Оно было направленно исключительно на брюнета. Серые глаза видели, как Тэ потряхивало, видели натянутую улыбку и бледность кожи, видели, как пальцы пытались незаметно теребить лямку сумки. Чон не понимал, что творит омега, и неожиданно поймал себя на мысли, что злится на него.       Друзья снова расположились в комнате Тэхена. Так как они прибыли перед ужином, времени на распаковку вещей не было, хотя парни и не собирались этого делать.       — Ты спускайся, — проговорил брюнет, присаживаясь на край кровати. — Мне нужно пару минут.       — Не торопись, — нежно улыбнулся Чимин и вышел из комнаты.       Ким тяжело вздохнул, прикрывая глаза. В висках пульсировало, а внутри все переворачивалось только от одной мысли, что он будет сидеть за столом со всеми этими людьми. Язык не поворачивался назвать их семьей. Не после того, что они с ним сделали.       — Так ладно. Соберись, — пробормотал себе под нос, открывая глаза. — Разберись со всем этим и вернись в Америку.       Медленно подошел к двери, ещё раз прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а затем резко открыл глаза и дверь, выходя в коридор. Но тут же остановился, увидев около противоположной двери Чонгука. Альфа прислонился к стене, а руки скрестил на груди. Его серый взгляд напряженно вперился в Кима.       — Почему ты вернулся?       Его тон был хоть и спокойным, но омега чувствовал ту потаенную силу, которую Чон никогда не показывал. Тэ хотел все объяснить, подойти и прикоснуться. Губы еще помнили тот невесомый поцелуй и не прочь были повторить. Но в последнюю минуту он выпалил совершенно другое, то, что давно сидело в голове.       — Твой жених в курсе, что в вашей квартире жили незнакомые омеги? — а тон был такой холодный, что он сам поежился.       — Ты из-за этого съехал с моей квартиры? — Чон не подал вида, что от его тона и взгляда поднялась непонятная волна внутри.       — Это одна из причин. Будь я на его месте, был бы в бешенстве, узнав о посторонних омегах в своей квартире.       — На его месте, — альфа ухмыльнулся, ведя Кима в замешательство. — Я думаю, ты никогда бы не предпочел своего будущего мужа отдыху и друзьям.       Чонгук отстранился от стены и подошел к брюнету, оставляя между ними маленькое расстояние.       — Знаешь, почему мой омега сейчас не здесь? Потому что отдых в Милане с друзьями для него важнее, чем моя просьба. Я хотел, чтобы он был рядом, только наши желания не совпадают. А квартира, в который вы были, это старая родительская. Они давно не живут в ней, а меня попросили подготовить на продажу. Я не живу в этом городе, уеду сразу после свадьбы. Неужели ты думаешь, что я позволил бы спать чужакам в постели, которую делю с любимым человеком? Позволишь?       Тэхен не понимал, что происходит. Вот он возмущается, а вот уже хлопает ресницами и тает под пристальным взглядом. Омега неуверенно кивает и тут же чувствует нежное прикосновение к своим ладоням. Альфа заглядывает в его глаза, смотрит в самую душу.       — Я беспокоюсь за тебя и не понимаю, почему ты сюда вернулся.       — Хочу разобраться со всем этим и навсегда уехать в США, — шепчет Тэ, теряясь под пристальным взглядом.       — Навсегда — это слишком долго.       — Навсегда — это то, что мне нужно.       — Навсегда, — Чон шепчет это слово в самые губы, заставляя сердце трепетать. — Я тоже хочу это навсегда. — Ким чувствует его дыхание, а сам забывает, как дышать. — Мне, кажется, я ошибся с человеком, с которым хотелось этого навсегда.       — О чем ты? — взгляд бегает от губ к глазам и обратно, безумно хочется ощутить мягкость его губ.       — Мне нужно решить кое-какие проблемы, чтобы было все правильно.       Альфа меняет траекторию, поднимает губы и целует в висок, но даже от такого невинного поцелуя сердце замирает в предвкушении.       — Я не понимаю, о чем ты, — растерянно бормочет Тэхен.       — И не нужно, — он тепло улыбается и переплетает их пальцы.       Омега осознает, что от этого жеста его не трясет, не бросает в жар, оно не вызывает чувства отвращения.       — Позволишь тебя проводить?       Ким неуверенно кивает и следует за Чонгуком, даже не пытаясь скрыть улыбку. Чон отпускает ладонь только около входа на кухню.       — Извините, что опоздали, — проговорил Чонгук, до последнего загораживая хрупкое тело Тэхена. Тэ все еще смущенно улыбается, когда садится рядом с Чимином.       Пак хмурится, понимая, что что-то произошло.       Никто не видит хмурый взгляд, брошенный сводным братом.       Тэхен не успевает погрузиться в свои мысли, как папа восклицает:       — А у нас хорошие новости. Завтра состоится прием в честь свадьбы, придет много гостей.       Брюнет вздыхает. То трепетное чувство моментально исчезает. У них с папой явно разные понятия о хороших новостях.