Nevermind. Шаг до безумия

Когда Чонгук зашел в комнату, когда увидел Джунсо, в каком состоянии тот находился, он думал, что его сердце просто остановится. Боль, которую он почувствовал, была реальной. Старший лежал на полу. Он не шевелился. Его одежда была грязной и местами порванной. Кроме того, те участки тела, что не скрывала ткань… Они в засохшей крови и синяках. Его лицо — единственное место, на котором не было гематом. Но оно испачкано. Наверное, он испачкал его о пол. Даже сейчас Джунсо лежал на животе, уткнувшись щекой в холодный бетон. И издалека было видно, что его дыхание редкое и тяжелое. Казалось, в один момент оно просто остановится… — Хен… Выдохнуть получилось только тогда, когда старший открыл глаза, но в сознании тот пробыл недолго. Страх сковал тело. Злость же лишила разума. Чонгук не осознал, как кинулся на мужчин, которые зашли в комнату. Удары, которые он наносил им… Они были такой силы, что не оставляли им и шанса на победу. Да что на победу, они не должны были остаться в живых. Нанося один удар за другим, он представлял, как дробит им кости в пыль. Они должны лишиться ног и рук, которыми прикасались к старшему. В себя его привел голос Джунсо. Если бы он не был пропитан ужасом, Гук не стал бы останавливаться. Но, с усилием переборов себя, он подбежал к нему, заставляя себя забыть о том, что тела, которые валялись на полу, еще дышали. Сейчас он смог сдержаться. Но когда доберется до Лиджуна, остановиться будет невозможно. Да он и не станет даже пытаться. Он будет бить ему пяткой в шею до тех пор, пока его голова не отделится от тела. Обычно у Джунсо всегда получалось его успокоить. Но не в этот раз. Даже сидя рядом с ним, даже если голова старшего лежит на его плече, даже если он держит его за руку, злость не проходит. И она не пройдет. До тех пор, пока Лиджун дышит. Если им посчастливится выбраться отсюда, он спрячет Джунсо. Так далеко, что его никто не найдет. Он избавится от всех, кто ему угрожает. Он больше не позволит никому ни прикоснуться к нему, ни даже просто взглянуть. Нужно лишь выбраться. Чонгук невидящим взглядом смотрел на запястья старшего, которые были в синяках. Изредка он смотрел на веревки, которые валялись чуть поодаль. Чем дольше смотрел, тем сильнее появлялось желание подвесить на них Лиджуна. — Гуки… От голоса старшего сердце сжимается каждый раз. Он звучит тихо и слишком слабо. — Да? — Когда выберемся… Когда сбежим из этого города… Когда спрячемся ото всех… Подумай насчет лечения. Таблетки, что ты принимаешь… Их недостаточно. — Конечно, хен. Не переживай, все будет хорошо. Когда дверь открылась, Чонгук хотел кинуться на Лиджуна, но в его футболку вцепились. В руках Джунсо совсем не было сил, но, тем не менее, они смогли его остановить. — Гуки. Гуки. Гуки, — зайдя в комнату, Лиджун направил на Чонгука пистолет. — Авария Джунсо разделила нашу жизнь на до и после. Не считаешь? — не получив ответа, парень усмехнулся. — Представляю, насколько сильно ты хочешь меня убить. Знаешь, я даже дам тебе такую возможность. Мне все равно не жить. Так что, почему бы и нет. Что может быть лучше, чем быть убитым другом. — Мы не друзья. И никогда ими не были. Я терпел вас ради Джунсо-хена. Кажется, эти слова задели Лиджуна, так как он поджал губы. — Мне кажется, мы немного похожи. Оба не имеем представления, как нужно дружить. Уверен, что не спутал дружбу Джунсо, в которой ты так нуждался, с любовью? К парню, который сейчас рядом с тобой, ты относишься по-другому. Даже смотришь на него иначе. Чонгук и без слов Лиджуна понимал, что его чувства к Джунсо до и после аварии немного отличаются. До аварии он хотел, чтобы этот парень всегда был с ним. Джунсо — первый его друг. Он всегда был рядом и защищал его. Не только от детей, которые задирали, видя его слабость. Но и от отца. Смотря на него, он хотел стать сильнее. Настолько, чтобы уже самому защищать этого парня. Тот всегда был на его стороне. Всегда поддерживал. Без него жизнь казалась пустой и бессмысленной, поэтому он не мог без Джунсо. Мысли, что старший уйдет, пугали до чертиков. Казалось, что с его уходом он останется один на всей планете. После того как Джунсо потерял память, эти чувства остались, но… Со временем, появилось еще кое-что. Это чувство еле уловимо. Его невозможно ощутить в полной мере. Оно возникает, когда он находится со старшим, когда тот улыбается, зовет его по имени. После него в груди становится тепло. Это чувство приятное. После себя оно оставляет что-то вроде трепета. Именно из-за этого чувства, которое даже нельзя распознать, он готов искусать руки в кровь, лишь бы не пугать Джунсо, не трогать его, не потерять. Из-за этого чувства он всеми силами пытается сдержать себя, что в плане касаний, что в плане причинения вреда другим людям. Никогда он не пытался сдерживать себя настолько сильно, насколько он пытался это делать после аварии. Чонгук ничего не ответил Лиджуну. Общаться с ним хотелось меньше всего. Но почему-то после его слов сердце как-то странно екнуло. Казалось, он что-то не заметил. Такие покалывания в последнее время возникают довольно часто. Было впечатление, что он что-то не замечает, из-за чего возникало беспокойство. Оно и не давало ему углубиться в происходящее. Почему-то была уверенность, что делать этого нельзя. — Гууукиии. Гуууукиии. Гуууукиии. Джунсо ведь стал звать тебя так только после аварии? Как он называл тебя до нее? — Куки! Куки? Куки…. — Хен, почему Куки? Похоже на печенье… — Тебе не нравится? — Нравится… — В детстве ты был очень милым. Да и сейчас милашка. Поэтому Куки. Возражения не принимаются! Я называл тебя так и буду называть дальше! — Он… Он просто забыл… — голос почему-то дрогнул. — Ты прав, — Лиджун вздохнул. — После аварии он изменился. В ту ночь вы так сильно поругались. Как думаешь, если бы он не забыл причину вашей ссоры, позволил бы находиться тебе рядом? — Мы не… — Хен, вернись домой. — Откуда ты знаешь, что я не дома? Подожди… Ты подослал кого-то следить за мной? Или жучок установил? Что ты, блять, сделал?! — Хен, я скоро вернусь. Дождись меня, и мы пойдем, куда ты захочешь. — Куки, я устал. Я, правда, больше не могу. Прекрати, пожалуйста. Рядом с тобой я задыхаюсь… — Не хочешь быть со мной? Хен, тебе понравился кто-то другой? Кто это? Парень, который подошел к тебе вчера? Хочешь уйти к нему? — Мы не ссорились… — голос снова сорвался. И руки… Почему-то они стали еле заметно дрожать. — Гуки… — Джунсо взял его за руку, в попытке успокоить. — Не слушай его… Но Чонгук не обратил на это внимания. Перед ним мелькали сцены из того вечера. Вот он звонит Джунсо. Они ругаются. Он срывается и бежит прямиком к машине, с намереньем вернуться в Сеул. Уже подъезжая к городу, он заглядывает в телефон и видит, что Джунсо тоже за его пределами. Не раздумывая, он меняет маршрут. Подъехав, первое, что он увидел — это след от машины. Он вел в сторону. Из-за того, что фары были выключены, он не сразу заметил две машины. Одна принадлежала Джунсо. Другая — Лиджуну. Капот у первой был смят чуть ли не вполовину из-за дерева, в которое она въехала, судя по всему, на огромной скорости. Все, что происходило потом, вспоминалось с трудом. Он помнит, что чуть с ума не сошел от той боли, что испытал. Казалось, его сердце буквально рвали на части. Он помнит Джунсо. Тот был весь в крови. Он не дышал. Но … Его удалось откачать. Старшего сразу отвезли в больницу. Отец связался с лучшими врачами. Джунсо дышал, хоть и находился в коме. Все ведь правильно, так почему неспокойно? — Ты ведь после того дня перестал отвечать на звонки в командировке? — не получив ответа, Лиджун усмехнулся. — Ладно… В таком случае, не подскажешь, где Джунсо делал тату? На первый взгляд оно выглядит простым. Всего лишь надпись. Но как мне сказали, сделать ее может не каждый. По крайней мере, в точно таком же виде, в каком оно было у него. — Тату?.. — Хен, где ты ее сделал? Хочу себе такое же! — Не говори глупостей. Тебе еще рано. — Тебе тоже! — Все нормально, пока меня не спалили. Хотя, думаю, тебе бы пошло. Но не делай, как у меня. Придумай что-то свое. — Пошло бы?.. Тогда я набью рукав! Завтра же сделаю себе первые тату! — Рукав? Серьезно? Ты чем слушал? Сказал же, все нормально, пока не спалили! — Не переживай, на первый раз сделаю что-то незаметное. Вместо рукава, как насчет дракона во всю спину? Кажется, Джунсо увидел его побледневший оттенок кожи, так как он с силой вцепился в его руку. Старший что-то говорил ему, но… В ушах появился гул. Он мешал расслышать его слова. — Хен… — голос был глухим. — Это тату… Когда оно у тебя появилось? — Гуки… — Когда? — Я… Я же потерял память. Поэтому не помню. Сердце билось быстро. Его удары волнами разносили по телу что-то огненное. Дыхание перехватило. Его уже нехило так трясло, но он не обращал на это внимания. Перед глазами мелькали сцены с Джунсо. Каким тот был до признания. Каким стал после. А также, что с ним случилось после того, как они стали встречаться. Они разные. Парень, который все еще пытался достучаться до него, совсем не похож на Джунсо. — Гуки! Посмотри на меня! — Я убил его… — Что?.. — Джунсо-хена… Я убил его… *** Чимин видел, как стремительно менялись эмоции Чонгука. Цвет его лица неестественно бледный. Руки дрожат. Взгляд устремлен в одну точку. — Я убил его… Убил… Он мертв… Младший как заведенный раз за разом повторял эти слова. Он ни на что не реагировал. Чимин пытался докричаться до него, он пытался поднять Гука, хотя и сам не был в состоянии стоять на ногах. Но тот не реагировал. Прямо сейчас он был похож на куклу, которая только и могла, что произносить одну фразу. — Гуки, пожалуйста! — Кажется, он тебя не слышит. Проверим, способен ли он видеть? Не спуская пистолета с Гука, Лиджун подошел к Чимину, хватая за локоть, после чего потащил его к выходу их комнаты. За все это время Чонгук так и не пришел в себя. Он не обратил никакого внимания на то, что Пак все сильнее отдалялся от него. Его взгляд был расфокусированным. Выйдя из комнаты, парень потащил его к лестнице на верхние этажи. Здание многоэтажное. Оно либо только строилось, либо его бросили, так и не достроив. — Я немного разочарован. Думал, будет интереснее, — выйдя на крышу, Лиджун оттолкнул от себя Пака. — Но впереди еще один акт, так что… Парень не успел договорить. Его перебил крик. Надрывный. Душераздирающий. Пропитанный агонией. Казалось, того, кто кричал, режут заживо. Этот крик мало походил на человеческий. Он проникал в самую душу, заставляя все внутренние органы содрогаться, сжиматься. Он заставлял волосы встать дыбом, застыть от ужаса. Он физически заставлял почувствовать боль кричащего. — А нет, вышло довольно интересно, — когда все смолкло, губы Лиджуна расплылись в довольной улыбке. — Но это еще не конец. Теперь твоя очередь, — парень кивнул в сторону края крыши. — Ты должен умереть. Желательно сам. Поэтому прыгай.