Nevermind. Шаг до безумия

Лиджун не планировал его убивать. По крайней мере, он так говорил. Но… Лежа на полу, Чимин пытался сделать вдох. Дыхание перехватило, из-за чего казалось, что он вот-вот задохнется. Тело болело. На нем не было живого места. Его одежда вся грязная и местами порвана. Руки связаны веревкой за спиной. Оказывается, Лиджун похож на Чонгука довольно сильно. У него тоже резко меняется настроение. Вот он улыбается, упиваясь своей грядущей победой, а вот уже в следующую секунду его лицо искажается злостью, и он избивает его чуть ли не до предсмертного состояния, обвиняя во всех смертных грехах. Не хочет убивать. Вот только каждый его удар говорит об обратном. Они пропитаны ненавистью и злобой. По ним понятно, что во всем, что с ним происходит, он винит исключительно его. Так как Чимин чаще всего лежит, испытывая слабость после аварии, то и удары наносятся преимущественно ногами. Сознание пропадает довольно часто. Во рту почти всегда чувствуется вкус крови. Иногда казалось, что даже сердце как-то замедляло свой темп. Почему-то временами была уверенность, что каждый вдох может оказаться последним. Но страшно не было. Внутри пусто. Каждый раз, как он закрывал глаза, эта пустота становилась больше и чернее. Потому что, закрывая их, он видит Юнги. Его безжизненное тело, повисшее на ремне. И его руку, по которой стекала кровь. Сколько прошло времени? Кажется, целая вечность. Лиджун ждет возвращения Чонгука. Но младший задерживается. — Мне не выжить. Но я не собираюсь умирать один, — Лиджун усмехнулся, смотря на Пака, который валялся на полу. — Я заберу вас двоих с собой. Но перед этим хочу устроить представление. Угадай, кто будут в нем главными героями? Чимин ничего не ответил. Он даже глаза не открыл. — Прежде всего, я хочу показать тебе настоящую сущность Чонгука. Мне кажется, что ты боишься его недостаточно, — голос парня стал ближе. Но даже так Пак и не думал шевелиться. — Ну а когда ты будешь напуган настолько, что оттолкнешь его, я напомню ему о Джунсо. Когда его взяли за грудки, заставляя приподняться, Чимин все же открыл глаза. Эмоции, которые были на лице Лиджуна, сложно описать словами. В каждом его движении, в мимике и взгляде было безумие. — Однажды я видел, как он чуть не сломался. Тебе ведь тоже интересно, что с ним станет на этот раз? Не хочу разочаровывать, но тебе не суждено досмотреть этот сюжет до конца. Потому что ты должен умереть раньше Чонгука. Тогда его страдания будут намного сильнее. Чимин все еще отказывался говорить, из-за чего в глазах парня промелькнула злость. Но на этот раз он не стал ничего предпринимать, отпуская его. Кажется, он понимал, что такими темпами Пак может умереть раньше времени. — Скоро все закончится. Потерпи еще немного. Как только Лиджун ушел, Чимин снова упал, закрывая глаза. Перед ним тут же предстал образ Юнги. Это единственное, что заставляет его сердце биться чаще. Через боль, с трудом, но биться. Через двадцать минут в комнату кто-то зашел. Этот кто-то довольно легко поднял Чимина, усаживая на стул. — Ты должен поесть. Открыв глаза, Пак посмотрел на парня, стоящего перед ним. — Решил умереть? Не забыл, что за тобой последует и Чонгук? Если бы мог, то Чимин бы усмехнулся. Хенджун знает, на что давить. Это не первый раз, когда тот упоминает Гука, в попытке накормить его. И ведь этот трюк срабатывает. Каждый раз. Вот только… — Нам все равно не выжить. Ни мне. Ни ему. На эту фразу не последовало ответа. Вместо этого парень внезапно стал развязывать ему руки. Положив на колени хлеб и бутылку воды, он вышел. Его руки развязывают два раза в день на несколько минут. И каждый раз, разминая плечи, Чимин чувствует боль, которая то и дело норовила снова вырубить его. Через пятнадцать минут дверь снова открылась. Подойдя, Хенджун нахмурился, смотря на нетронутую еду. Кажется, он понял, что Пак сдался. Ведь это впервые, когда упоминание Гука не заставило его хотя бы выпить воды. Чимин неосознанно напрягся, когда к нему потянули руки. Но парень лишь взял его за локоть, помогая встать. В следующую секунду, закинув руку на плечо, он повел его к выходу из комнаты. — Чонгук… Он здесь? Страха не было. Он успел смириться. По крайней мере, так думал. Но… За это время ему впервые стало страшно. Он боялся того момента, когда Лиджун все расскажет Чонгуку. Боялся потерять и младшего… — Нет, — на несколько секунд повисла тишина. — Мне жаль. Я не предполагал, что все зайдет настолько далеко… Мы должны были лишь присматривать за Джунсо, чтобы он был рядом с Чонгуком. Я не думал, что он вот так умрет… Пока его куда-то вели, Пак смотрел под ноги. Перед глазами все расплывалось, поэтому от мельтешения, голова стала кружиться сильнее. Поднять взгляд и посмотреть на парня, ведущего его к выходу, у него получилось с трудом. На лице Хенджуна за время их знакомства мало что отражалось. Он был противоположностью Лиджуна. Говорил редко. Еще реже улыбался. Поначалу Пак опасался даже смотреть на него слишком долго. Забавно, что его пытается спасти тот, от кого у него было отталкивающее первое впечатление. Пока они шли, Хенджун говорил, что ему нужно будет сделать прежде всего. Он рассказал, сколько людей Лиджун подкупил и даже сколько патронов в его пистолете. На самом деле, с мыслями собраться все еще не получалось. Все из-за боли в теле и предобморочного состояния. Его левая нога повреждена. Наступать на нее больно. Когда-то он изо всех сил старался думать, что все будет хорошо. Выход точно где-то есть и всех можно спасти, но… Он был слишком наивен. Спастись не получится. Был такой упадок сил, как физических, так и моральных, что, когда узнал о ноге, у Пака даже промелькнула мысль, что если бы он прожил на пару дней дольше, то ее пришлось бы ампутировать. И это не пугало. Смирение было настолько сильным, что когда он увидел Лиджуна на одном из этажей, не почувствовал ни страха, ни разочарования, ни удивления. Вместо него все это испытал Хенджун. Когда на них направили пистолет, он загородил собой Пака. — Хен, достаточно. Давай остановимся? — Остановимся? — Лиджун растянул губы в улыбке. — Правда веришь, что можно все вернуть? Надеешься выжить? Господин Чон избавится и от тебя. — Мы исчезнем. — Хенджун, — вздохнув, парень на мгновение закусил губу, — что с тобой стало не так? Мы ведь всегда были на одной стороне. Ты же помнишь, как мы жили эти два месяца. По каким подвалам слонялись, лишь бы скрыться от господина Чона, Чонгука и даже Юнги. Хочешь прожить так всю жизнь? — Да. Это меньшее, что мы можем сделать. Из-за нас умер Джунсо. Не хочу, чтобы пострадал и Чимин. Хен, давай просто… — Давай просто… — очередной притворный вздох. — Просто уже никогда не будет. Думаешь, я ничего не знаю? Ты уже предавал меня. Я лишь ждал, когда ты предашь во второй раз. — О чем ты? — Думаешь, я настолько слепой? Не видел, как ты старался защитить этого псевдо-Джунсо от меня? Но последней каплей стало не это. Скажи, почему ты позволил Чонгуку позвать помощь в тот день? Почему не забрал его телефон? Почему сделал вид, что не замечаешь его попытки связаться с Юнги? Хенджун, во всем, что сейчас происходит, есть и твоя вина. Голос Лиджуна не был злым. Именно это заставило Чимина впервые оторвать взгляд от пола, выглядывая из-за спины, заслоняющей его от пистолета. Несмотря на то, что парень улыбался, по телу пробежались мурашки. Хенджун загородил его, так как думал, что ему ничего не сделают, но… — Хен, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Знаешь, что все это ради того, чтобы спасти тебя. Давай вместе покинем страну и будем жить спокойно? — Несмотря на то, что я сделал, все еще хочешь остаться со мной? — Да. Ужас, который Чимин испытал, осознав, к чему все идет, на время привел его в чувство. Тело отказывалось шевелиться, поэтому его движения были медленными. Он вообще все это время прикладывал последние силы, чтобы не свалиться на пол. Но некогда думать о боли. Нужно как можно скорее… — В таком случае, Хенджун, мы будем вместе. Но придется немного подождать. Я присоединюсь к тебе чуть позже. Чимин хотел заслонить собой парня. Но он лишь успел поравняться с ним, как раздался выстрел. После него силы окончательно его покинули. Ноги подкосились, заставляя его упасть на пол вслед за Хенджуном. Тело дрожало. Картинка расплывалась, но на этот раз не из-за предобморочного состояния. Хоть взгляд и был расфокусирован, хоть из глаз непрерывно текли слезы, Чимин увидел боковым зрением силуэт рядом с собой. — Вот одной проблемой стало и меньше, — Лиджун присел рядом с Паком на корточки, всматриваясь в его лицо. Положив руку на голову, он слегка потрепал его по волосам. — Продержись еще немного. Чонгук уже в городе. Думаю, он будет рядом с тобой через пару часов. Не скажу, что от этого тебе станет легче, но скучно не будет. Обещаю. *** Он хочет к Юнги. Так сильно, что сердце разрывается. Оно затмевает собой всю ту боль, которое его тело испытывало после аварии и побоев. Он готов бежать к старшему, идти, ползти, где бы тот ни находился. Он хотел отправиться к нему прямо сейчас, но… Почему-то его тело все еще дышит. Почему-то он держится из последних сил. И причина этому — это… — Хен! Даже услышав голос Чонгука, Чимин не смог сразу открыть глаза. У него это получилось, только когда его, подняв, усадили на стул. Младший выглядел напуганным. Его трясло все сильнее, пока он взглядом окидывал его тело. Сидеть было трудно. Его постоянно наклоняло в сторону. Гук пытался придерживать, но было заметно, насколько сильно ему страшно прикасаться к нему. Он боялся сделать еще больнее. Смотря на младшего, Пак видел все то, что тот должен будет пережить. И от этого сердце разрывалось сильнее. Как бы сильно ни хотелось, ему нельзя умирать. Не сейчас… Внезапно Чонгук отстранился. Встав, он снял с себя ветровку, кладя ее на пол у стены. Аккуратно взяв Чимина на руки, он положил его на нее, накрывая кофтой. — Гуки… — Пак кончиками пальцев схватился за край футболки младшего, когда тот захотел отойти от него. — Как… Как меня зовут? Гуку потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Джунсо-хен… — по его голосу было понятно, что этот вопрос заставил его растеряться. — Верно, — улыбнуться, как и ответить, получилось не сразу. Пак отпустил младшего, обессиленно откидываясь на ветровку. — Не забывай об этом. Уверенности не было, что Чонгук услышал его последнюю фразу, так как голос внезапно пропал. Звуки, которые вырывались из него, не походили даже на шепот. Все из-за усталости. Из-за нее не получалось даже держать глаза открытыми. Чимин уснул или в очередной раз потерял сознание. Приходя в себя, он не понимал, что чувствовал. Облегчение, что смог открыть глаза. Или же разочарование. Каждый раз, как он чувствует, что отключается, появляются мысли, что он может не очнуться. Но даже так, страшно не было. Обычно он приходил в себя самостоятельно, но на этот раз очнулся из-за крика, наполненного агонией. Сфокусировать взгляд получилось не сразу. Картина перед глазами заставила сердце, которое все это время разрывалось из-за воспоминаний о Юнги, в один момент замереть от ужаса. Не только сердце, казалось, даже кровь перестала циркулировать. В комнате, помимо него и Чонгука, находились те самые два мужика, которые были с Лиджуном во время аварии. Но пугали не сами они. Пугал вид, который у них был. Один мужчина валялся на полу. Он не шевелился. Лицо все в крови, кроме того, его рука и нога вывернуты неестественным образом. Второй же находился чуть поодаль. Он отползал от Чона, держась при этом за поврежденную руку. Вид Гука настолько поразил Пака, что тот на время растерялся. Настолько сильно, что не пытался его остановить, просто смотря на то, как, подойдя, младший стал с силой бить пяткой по коленной чашечке мужика. Один удар. Второй. Третий. Холодный взгляд, почерневшие глаза, оскал на губах, полностью забитая тату правая рука… Прямо сейчас Чимин не узнавал Чонгука. В том не было и намека на мальчика-зайчика, которым он являлся рядом с ним. Несмотря на все безумие, Лиджун оказался прав во многих вещах. Прямо сейчас Пак испытывал неподдельный страх перед младшим. Он не испытывал его, даже когда только попал к Лиджуну. Он не испытывал его, когда его избивали. И он не испытывал его, когда с ним делились сценарием сегодняшнего вечера. Чимин знал о жестокой стороне Чонгука. Но он ни разу не видел ее. Младший не проявлял с ним агрессию, он позволял сдерживать себя и сдерживал себя сам. Наверное, потому что он не видел безумие младшего собственными глазами, верил, что сможет со всем справиться, но… — Стой! — его голос, который все это время был еле слышным, разнесся на всю комнату. Он был громким, с надрывом. Правда, это слово было единственным, которое он смог произнести четко. Следующая фраза была произнесена тихо и через хрипы. — Не надо… — Хен… — вид Чонгука, когда он посмотрел на Пака, мгновенно изменился. Он стал обеспокоенным. Подбежав, он снова усадил его на ветровку. Да, желая остановить младшего, Чимин пытался встать. И у него это даже получилось. — Тебе нельзя двигаться. — Гуки… — голос дрожал. Его не получалось успокоить. Пак смотрел на тела, которые абсолютно не шевелились. — Ты… Ты когда-нибудь… — Нет, — кажется, младший все понял по его напуганному виду. — Я никого не убивал. Даже если ты не помнишь обещание, которое я тебе дал, я не нарушал его. Но… Думаю, на этот раз сдержать его не получится. Лиджун-хен… Когда доберусь до него, он не отделается переломанными конечностями. Хен, я надеюсь, ты закроешь на это глаза. Пожалуйста, закрой их всего раз. Смотря в глаза, Чимин понимал, что не сможет переубедить Чонгука. Смысла даже пытаться нет. — Хен, — младший взял его за руку, — я так напугался, когда узнал о тебе. Мысли, что могу потерять тебя, сводят меня с ума. Когда выберемся отсюда, мы уедем. Сбежим, никому ничего не сказав. От моего отца, от всех знакомых. Мы сбежим ото всех. Будем только вдвоем. Хен, — аккуратно приложив руку к щеке, он медленно стал наклоняться к Паку, — я очень тебя люблю. Больше никому… Ни одной живой душе… не позволю к тебе прикоснуться. Тело дрожало. Оно стало таким из-за глаз Чонгука. Младший смотрел на него так, будто был заворожен им. Будто для него существовал только он. Остальное неважно. Никто не важен. Он избавится от всего и всех, кто встанет между ними. Он и правда больше не позволит ему находиться вне поля его зрения. — Не надо… Чужое горячее дыхание чувствовалось на губах. Пальцы Гука, которые переместились на шею, держали его мягко, но в то же время по силе, с которой они были сжаты, чувствовалось, что его не отпустят. Ему больше не позволят уйти, не позволят сбежать. Впервые он боялся младшего настолько, что трудно было даже просто смотреть на него. Чимин не был уверен, что его послушают, поэтому закрыл глаза. Выдохнуть он смог, только когда перестал чувствовать на губах дыхание Гука. Вместо поцелуя, тот сел рядом с ним, после чего аккуратно положил его голову себе на плечо. Взяв за руку, младший не менее аккуратно сжал его пальцы. Время остановилось. Чимин периодически засыпал. Он не знал, сколько прошло минут, часов, а может и дней, но Чонгук так и сидел рядом с ним. Он все еще держал его за руку, медленно перебирая его пальцы в своих. Взгляд младшего был прикован к его синякам на запястьях, оставленным веревками. Когда Чимин только увидел Чонгука в этой комнате, он хотел спросить его о Юнги. Что со старшим? Нашли ли его? Он в порядке? Где он? Эти вопросы разрывали. Но сейчас было понимание, что спрашивать этого нельзя. И не только из-за младшего. Шанс того, что Юнги выжил, был мизерным. Возможно, когда Пак открыл глаза в машине и увидел старшего над собой, тот уже был мертв, но… Эта крошечная надежда, что с ним все в порядке. Она единственная заставляет его еще держаться. Он очень устал. Настолько, что открывать глаза трудно не только из-за физического состояния, но и нежелания приходить в себя. Он думал, что сможет оставаться рядом с Чонгуком и сдерживать его, но… Нет, не сможет. Юнги был прав. Момент, когда младшему окончательно снесет крышу рано или поздно настанет. Глупо было надеяться, что у него получится это предотвратить. Какой бы крепкой ни была сила воли Гука, она не бесконечная. — Гуки… У нас есть шанс выбраться отсюда? На время повисла тишина. — Если ты ждешь Юнги-хена, то он не придет. Мне не дали возможности даже зайти в дом. — Значит, на этот раз ты просто последовал за Лиджун-хеном? Разве не понимал, что тебя ждет? — Я последовал не за ним. За тобой. Хен, куда бы ты ни пошел, я буду рядом. Поэтому… — поцеловав в макушку, Гук сильнее прижал его к себе. — Даже не думай сдаваться. Не думай засыпать. Не думай переставать дышать. — Гуки… Когда выберемся… Когда сбежим из этого города… Когда спрячемся ото всех… Подумай насчет лечения. Таблетки, что ты принимаешь… Их недостаточно. — Конечно, хен. Не переживай, все будет хорошо. Неправда. Хорошо уже не будет. Они не выберутся. Это конец для них обоих.