Лот Зауэр

— Капитан? — учтивый бас рулевого резко вырвал из раздумий. — А? — Кидать идем? — верный товарищ покойного отца стоял в одном сапоге, второй держал в руке. Лот поморщился от смрада. Лучше бы рулевой снял сапог у носа корабля, а не прямо перед его носом. Корабль хоть запах не чувствует. О, Ксерион, он вообще хоть раз в своей жизни снимал эти сапоги? Вопрос ответа не требовал, по детским воспоминаниям казалось, что сапоги — это часть ног этого мужчины. Молодой капитан поднялся и снял с головы треуголку отца. Прощаться с ней — равносильно похоронам близкого человека, но таковы обычаи. Пираты застряли посреди бесконечной воды в полном штиле. Они уже царапали мачту. Ничего. Они написали девять имен лысых мужчин на огрызке бумаги и выбросили за борт. Ничего. Осталась последняя примета, где по разные стороны корабля рулевой бросает сапог, а капитан свой головной убор. Все это своего рода жертвы морскому дьяволу: просьба послать хотя бы небольшого ветра. В такие тихие моменты невольно задумываешься, а что страшнее, шторм или штиль? Полная пустота или необузданный хаос? И вот треуголка летит в воду. Казалось, он бросил за борт кусок собственного сердца. И ничего не происходит. Вывод один — море не принимает нового капитана, разделяя мнение некоторых членов экипажа, пусть пока и не гласно. Так прошло еще пару дней. Как назло, солнце пекло, словно намерено пыталось выжечь моряков: повезло застрять в самом жарком регионе. Немые мысли перешли в шепотки: «Капитан точно не признан морем, а может и проклят». Немногочисленные припасы растаяли на глазах, и выход виднелся только в переназначении капитана. От мысли до действия редко проходит много времени, особенно у необременённых интеллектом людей. Когда жара немного спала, измученные люди потребовали своего капитана выйти, им было плевать, что тот слег со симптомами скорбута. Все ниже пояса невыносимо болело, колени крутило и выламывало. Такое бывало иногда, отец говорил, что это нормально, но голод и обезвоживание усугубили ситуацию. Однако люди требовали выйти — и он вышел. Как-никак пираты были так же измучены, как и он. Но стоило подняться на палубу… — Вешай его на мачту! Крик откуда-то из толпы быстро мобилизовал. Не было нужды доставать шпагу, стоило лишь очертить рукой круг и собрать боль, соскрести ее с сердца. Она защитит, став черным огнем. Пираты остановились, они всегда боялись этой неизвестной субстанции и вели себя как звери, увидевшие самый обычный огонь. — Это еще что такое? Предатель выйди вперед, — Лот чеканил слова, пытаясь скрыть за ними невыносимую слабость; если догадаются, то порвут его на части, даже рыбам не оставив. — Выйдешь — прощу тебе такую дурость. Но пираты — трусы, им было трудно отвечать за свои поступки. Не зря отец говорил никому из них не доверять. — Трусы! Глупцы! Если бы меня не любило море, я погиб бы еще ребенком! — в голове метались мысли, перебиваемые ужасными спазмами внизу живота, но надо было говорить, говорить так, чтобы они поверили, — Как вы не понимаете! Это наше испытание, а не проклятье! Мы проходим крещение Нирет, но безветрием! Огонь стихал, давая пиратам иллюзию, что капитан верит в них и не боится. Да, Нирет была отличным аргументом для суеверных моряков: те сразу зашептались, переглядываясь. Как они могли забыть про богиню и про надежду, что она дает. — Как вы, те, кто не переживёт штиль, сможете пережить шторм?! Где ваша выдержка, где ваша стойкость, где ваша вера?! — Тебя отец не успел благословить! Это все из-за этого, — тот же голос из толпы. Лот его узнал. У него не было бы аргументов против, но… Но на одной из мачт сидела чайка. Не иначе подарок судьбы. Суеверные мореходы верили, что погибшие их собратья становятся морскими птицами. Лот обернулся к чайке и заговорил: — Отец! Я знаю, что это ты! Посмотри, что творится, это испытание оказалось невыносимым, благослови не меня… а нас всех! Твоих друзей и товарищей! И конечно же чайка гаркнула в ответ на просьбы Лота. Победа. Бандиты тут же побросали веревки и камни, уготованные для смертоубийства. Их прошлый капитан с ними, и он дает благословение. Эта глупая чайка снова подарила надежду выбраться из штиля. — Какие приказы, капитан? — один из толпы вышел вперед, он был уставшим, губы потрескались, но в глазах снова что-то теплилось. — Продолжаем выпаривать воду из морской, я помогу с огнем, а также ловим рыбу, — глубокий вдох, речь давалась с трудом, ему срочно нужно было прилечь. — Если мы все здесь погибнем, то тороны нам воздадут. После этих слов, пусть и усталая, но жизнь продолжилась. Лот договорил со своими людьми, но вот с предателя, взгляд с которого он не сводил, ждал совсем другой разговор…